В день последнего вздоха этого мира

✧◦◦◦✧◦◦◦✧

Со второго этажа каменной крепости из разлома в стене ты рассматриваешь окрестности руин Подземного города. Всё это — твои личные владения с расставленными по ним невидимыми стражниками, трепетно оберегающими вход в Храм. Здесь охранники-баалисты разных званий и умений под покровом невидимости неустанно служат Храму, хороня в бездонной пропасти этой подземной пещеры незваных гостей. Тихое тёмное убежище, по твоему мнению, идеально подходит для ваших встреч с Энвером Горташем. Скрывая местоположение Храма и от бэйнитов, проход в руины ты показал только ему. Хотя путь дальше каменной крепости закрыт и для Избранного Бэйна. Лорд Горташ, конечно, не слишком доволен хождением по задворкам канализации, но, как оказалось, уговорить Отродье Баала променять покой мрачных пещер на роскошные залы и выходить в город без кровопролития и смертей ему оказалось сложнее. Или ты просто заставил его так думать, вынудив лорда делать так, как комфортнее тебе. Ты усмехаешься, понимая, что и сегодня твой выход на поверхность не обошёлся без жертв. Пусть и в качестве жертвы — шпион. Спустя какое-то время ожидания в глубине пещеры раздаётся резкий крик летучих мышей, и стая, ознаменовав появление гостя, пролетает высоко под сводами мимо тебя. С натянутым безразличием ты впиваешься взглядом в каменную лестницу, подсвеченную факелами. На ней вскоре появляется Энвер, медленно спускаясь по ступеням к мосту над пропастью, что вас разделяет. Уже на мосту, на середине пути над тёмной бездной, его фигура попадает в участок, освещённый флуоресцентным сиянием пещеры. Островок искрящегося света бесцеремонно разрушает его тёмный образ, и на мгновение кажется, будто это он сам излучает свет, подобно лунному жрецу Селунэ, спустившемуся в подземелье, чтобы разрушить твою мрачную реальность. Но вот, сделав последние два шага по переправе и оказавшись ближе к тебе, он снова погружается в темноту. Когда Энвер вплотную подходит к крепости, ты покидаешь разлом в стене и направляешься к столу посреди комнаты. Наливаешь «Сузайльское сладкое» по бокалам и прислушиваешься, силясь определить, остались ли охранники-баалисты в стенах ближайших помещений или ушли в дальние коридоры развалин. Может, кто-то даже рискнул остаться с тобой в комнате — тогда это будет отличная проверка мастерства очередного ассасина-смельчака. Но пока признаков жизни ты не замечаешь. Бэйнит появляется в проходе с немного сбитым дыханием после длинной витиеватой лестницы на второй этаж и сразу обозначает своё недовольство: — Зал для аудиенций. Я настаиваю. Ты усмехаешься, услышав, что Избранный Бэйна в очередной раз поднимает эту горячую тему для обсуждений, а он, замерев, лицезреет, как ты расслабленно сидишь напротив него на столе — с голым торсом, в одних лишь штанах. Бокалы с вином в гостеприимном жесте стоят наполненные тут же, на столе. — У нас есть место для встреч, и твои нарядные залы всё равно не подходят для того, зачем я тебя позвал. Разглядывая бэйнита в проходе, ты отмечаешь, что дневной лёгкий наряд из блузы и штанов сменился на закрытый и более тяжёлый: чёрный плащ в пол с длинными рукавами, расшитый бордовой нитью по вертикальным краям бортов, плотно застёгнутых мелкими петлями — от высокого воротника до самого подола. На подоле, кружась в филигранном танце, нить расходится по всему низу, и всё это тканевое великолепие, завершающим образ штрихом, окружает на талии тонкий, детализированный металлический пояс. — И зачем же ты меня позвал? Он мягко шагает в твою сторону и подходит достаточно близко, а высота стола позволяет вашим глазам находиться на одном уровне. Лицо Энвера расслаблено, и черты стали заметно мягче; только носогубные морщины всё так же прорезают кожу тёмными линиями. В свете комнатных свечей оно обретает золотистый оттенок, от которого кажется, что лицо его, если прикоснуться, окажется ещё теплее и мягче, чем обычно. Без улыбки и без каких-либо эмоций Энвер просто открыто смотрит на тебя своими блестящими глазами и ждёт ответа, но ты оказываешься неспособен говорить. — …Хотел получить ответ на свой вопрос, — поясняешь ты после этой живописной тишины. Сначала его глаза удивлённо распахиваются, но, после небольшой заминки, он отводит взгляд в сторону уже с недовольством, явно вспоминая утренний разговор. — Мы одни? — спрашивает Энвер и облизывает губы. Тебя бьёт волной возбуждения от этого жеста, но ты находишь в себе силы спокойно ответить: — Мы всегда здесь одни. Спрыгнув со стола, ты направляешься к металлической двери в соседнюю комнату, бросив Энверу: — Пошли. В этой комнате, среди тумб с колбами и стеллажей с инструментами, на настенных полках расставлены законсервированные органы в банках — аккуратно подписанные гордой рукой их коллекционера. Одна банка особо показательно возвышается над остальными с надписью «Душа» — с замершим внутри сердцем. В дальнем углу комнаты, освещённом многочисленными свечами на полу, подвешено вверх ногами тело, под которым стоит купальный чан, грязный от засохшей крови настолько, что гнилостно-металлический запах бьёт в нос уже на входе. — Шпион, — поясняешь ты и подходишь к большому столу рядом с чаном. Энвер не спешит заходить и останавливается в проходе, в ожидании твоих дальнейших действий. — Мёртв? — спрашивает он, глядя тебе в спину. Новая для него комната в каменных руинах не то чтобы интересна. — Нет, потерял сознание. Но скоро будет мёртв… — ты проводишь правой рукой над набором колюще-режущих инструментов на столе, непринуждённо выбирая подходящий. — Так скоро, насколько захочешь, — с этими словами, ты берёшь остроконечный скальпель и поворачиваешься к Энверу. Он следит за тобой, скрестив руки на груди, и ты продолжаешь, выразительно крутя скальпель в руке: — Или будет страдать, изо дня в день и из года в год без права умереть. На его месте может быть любой, тебе нужно только указать пальцем. Поняв, кого ты имеешь в виду, он какое-то время хмурит брови, подбирая нужные слова, и серьёзно отвечает: — Дитя Баала, жадное до насильственной смерти любого живого существа, ты должен, — он делает интонацию на последнем слове, — убить всех, кто встанет на пути нашего успеха, на пути замысла с Короной или на пути любых других начинаний во имя власти моего Бога и твоего… Но чего ты точно не должен делать, ноачи финтир, — это вмешиваться в мои дела. Став тем, кто я есть, я не испытываю сожалений и способен справиться со всем самостоятельно… И мстить буду собственной рукой, — на последней фразе он, в такт словам, показательно сжимает кулак, завершая тираду фирменным жестом. Больше он ничего не говорит, но продолжает хмуриться; и смотрит на тебя исподлобья, даже несмотря на то, что выпрямился и расправил плечи. Молча ты подходишь к телу шпиона ближе и перерезаешь ему артерию на шее. Чтобы тебя не обдало потоком крови, прикрываешь разрез левой рукой и ждёшь, пока кровь, подобно зачарованной змее, струится к чану. Наблюдая за этим, ты погружаешься в свои мысли. Когда поток ослабевает достаточно, чтобы кровь аккуратно стекала по телу, ты откидываешь скальпель в сторону и расслабленно выдыхаешь. С этим делом покончено, и можно дать выход терзавшему тебя голоду. Ты поворачиваешься к Энверу со словами: — Ты знаешь, сколько тел прошло через мои руки? У каждого из них была своя жизнь и своя история… Но мне никогда не хотелось их узнать, понять и изучить. Сокращая между вами расстояние, держа ладони обращёнными вверх, ты продолжаешь: — Ты жив только потому, что интересен мне и потому, что полезен в деле Отца. Но я хочу, чтобы ты знал: в тот момент, когда ты перестанешь быть мне интересен, когда ты перестанешь быть мне полезен — в день последнего вздоха этого мира — я буду тем, кто убьёт тебя. Твоя левая рука ещё влажная от крови, но Избранный Бэйна не отходит от тебя. Он молча смотрит снизу вверх в твои беснующиеся пламенем глаза и внимательно слушает. Но тебе больше нечего сказать, и ты, вытерев кровь о штаны, берёшь его правую руку в свою и нежно прижимаешь к лицу. Мягко трёшься о неё чешуйчатой щекой и целуешь ладонь. Слуга своего Отца, ты хочешь, чтобы рука Избранного Бэйна указывала тебе путь, и в своей гнилой душе просишь за это прощения: «Прости меня, Отец…» — Тёмный Соблазн… — Энвер тихо выдыхает твоё имя и расслабляется всем телом; плотно к тебе льнёт, показывая, что возбуждён и толкается пахом в твоё бедро. От звука своего имени тебе становится отчётливо жарко, и податливое тело рядом больше не позволяет держать себя в руках. Ты хватаешься за воротник его плаща с желанием избавиться от расшитой тряпки, но он убирает твои руки и принимается сам расстёгивать петли. Ты не можешь ждать и снова вцепляешься в его одежду, пытаясь ускорить раздевание, но бэйнит вновь отталкивает тебя, протестуя: — Я сам. Тебя от нетерпения потряхивает, но ты послушно ждёшь, прильнув к нему горячим телом и со скрежетом зубов представляешь, как рвёшь эту ткань в клочья. Когда Энвер роняет плащ на пол и остаётся только в чёрных кожаных штанах, ты вталкиваешь его обратно в первую комнату, прижимая спиной к ближайшей стене. С глухим стоном он упоённо прикрывает глаза, наслаждаясь возбуждением, и, не глядя, кладёт руки на твою талию, притягивая к себе. Ты чувствуешь, что его тоже трясёт — мелкая дрожь передаётся через его ладони. Под облегающей кожей штанов видна его набухшая, стеснённая плоть, и ты сжимаешь её рукой, а второй накрываешь свой член. — А-ах… От грубого прикосновения к эрегированному органу Энвер резко застонал, откинув голову. Руками он хватает тебя за плечи и пытается наклонить ближе для более тесного контакта, но ты не поддаёшься и принимаешься стягивать с вас обоих штаны. Оставшись обнажёнными, вы с новой силой прижимаетесь друг к другу. Твой член утыкается в его волосатый живот, оставляя влажный след от предэякулята. Ты водишь чувствительной головкой по его коже, наслаждаясь ощущениями. В тактильных поисках плотных чёрных волос оглаживаешь ладонями его грудь, руки, спускаешься к бёдрам — волосы на теле Энвера приятно ощущаются под пальцами, и этот кожный покров, отличный от твоего, очень заводит. Кажется, тебе не хватало этого с того момента, как вы покинули Лунные башни… Ты знаешь, что Энверу нравятся твои горячие прикосновения: твоя температура тела всегда выше, чем у него. И ты прекрасно понимаешь, каких усилий стоит ему не стонать от удовольствия, пытаясь сохранить лицо при каждом касании твоих тёплых белых ладоней. Думая об этом, ты находишь время, чтобы ухмыльнуться и задерживаешь руку на его правой груди дольше. Сжимая и разжимая её, ты с наслаждением мнёшь его плоть, перебирая упругие мышцы под кожей. Твой большой палец находит его сосок, спрятавшийся в густых чёрных волосах, и играет с ним: трёт из стороны в сторону нежную, чувствительную шишечку, заставляя её набухать ещё больше. Его руки от приятных ощущений сжимают в ответ твои бёдра так сильно, что ногти впиваются меж крупных чешуй, но он продолжает сдерживать стоны, отчего дыхание сильно сбивается. Но вы не в Лунных башнях, и ты хочешь услышать во весь голос подтверждение того, как сильно ему нравится, поэтому настаиваешь: — Не сдерживайся. Он же требует: — Прекрати, — но, пряча лицо за чёлкой волос, всё равно сдаётся под тёплыми прикосновениями и начинает чаще стонать. Он знает по прошлому опыту, к чему могут привести эти ласки, и пытается предотвратить кровавый исход. Убирая твою руку с груди ниже, на живот, он лишь подтверждает это. Ты трогаешь его волосатое тело везде, где можешь дотянуться — быстро и слишком нетерпеливо для того, у кого будет для этого вся ночь. С досадой стонешь: её определённо будет мало. Энвер высовывает язык и влажно целует тебя в шею — куда получается дотянуться. А следом весело усмехается: твои чувства по тональности стонов он легко различает. — Ниже, — хрипло командует он, пытаясь обхватить оба ваших члена левой рукой. Ты немного сгибаешь ноги, чтобы твой таз был вровень с его, и у него это наконец получается. — Адский ад… — ты стонешь ругательством, в плотном кольце пальцев бэйнита получая наслаждение. И старания его руки, и твёрдость его члена заставляют тебя раствориться в этом моменте. Уперевшись правой рукой в стену над ним, ты склоняешься лицом к его уху, утыкаешься драконьими ноздрями в висок и долго вдыхаешь аромат вездесущего чёрного перца. Теперь запах с его тела будет и на тебе, смешавшись с вашими телесными жидкостями в новую формулу. И от этого осознания становится так хорошо, что твоё чувство дикого голода начинает омываться успокаивающей волной. Рвано толкаясь членом в его руку, ты высовываешь змеящийся язык и водишь им по его щеке, щедро увлажняя слюной. Облизывая гладковыбритую кожу, ты думаешь только о том, как хочешь вгрызться в неё в этот момент, и от этой мысли начинаешь ещё больше захлёбываться слюной. Ты готов поклясться — горячая мягкая плоть тебе шепчет в этот момент: «Давай…» — но Энвер, почувствовав кровожадный настрой зубастой пасти, протестующе отталкивает тебя головой и с недовольным тоном стонет: — Н-н-н! В какой-то момент ваши стоны сливаются воедино, и в похотливом потоке страсти вы не можете сбавить темп. Всё больше намокая телами, двигаетесь бёдрами навстречу друг другу в желании скорейшей разрядки, хотя Энвер и водит рукой по членам. От предсеменной жидкости на головках влажно. Твоей выделяется гораздо больше, чем у Энвера, но на обоих концах они давно смешались, отчего мягкая плоть головок приятно скользит друг о друга. Левой рукой, вцепившись бэйниту в верхнюю часть ягодицы, ты в безумии момента вонзаешь в неё когти, едва сдерживая порыв тут же пустить ему кровь. Энвер болезненно стонет и приказывает: — Хватит… И тебе приходится ослабить хватку, после чего примирительно прижаться губами к его губам. Властолюбивый лорд Горташ не станет терпеть от тебя боль, ещё при самых первых порывах внеся ясность, что он не тот, кто допустит её по отношению к себе, тем более — от тебя. И даже в подтверждение серьёзности своих слов однажды, во время конфликта, закрепил это заявление кулаком на твоей скуле. Но эти правила забываются, потому что сейчас ты ощущаешь себя как под действием корня стикса, наблюдая картину ваших членов, сношающихся в состоянии болезненной твёрдости между ваших тел. На лицо Энвера ты почти не смотришь, потому что оно никогда не обделено твоим вниманием, а вот всё, что скрывается под одеждами в обычной жизни, стараешься сейчас разглядеть и впитать без остатка. В старинной мрачной комнате ваши стоны отскакивают от стен и устремляются дальше по коридорам, залетая во все помещения по пути и прерывая холодное молчание стен. Удобно, что здесь вам можно не сдерживаться. — Я хочу кончить в тебя, — ты стонешь Энверу куда-то в ухо, но он не слышит или не понимает тебя и переспрашивает. — М-м? — Я кончу в тебя. Хочу кончить в тебя, — ты повторяешь это снова и снова, целуя его в мокрый висок. — Не-ет… — звучит его недоумённый ответ, но двигаться на членах он не прекращает ни на миг. Разрядка уже близко. Ты берёшь его член в свою руку и оттягиваешь крайнюю плоть по стволу вверх, пока она полностью не скроет головку. Энвер болезненно шипит и упирается руками в твою грудь, слабо толкая. — Раскрой её. Я кончу тебе на член, — командуешь ты, но он мотает головой и тебе приходится просить: — Энвер… Тогда он, бессильный перед страстным шёпотом своего имени, сжимает зубы и, пока ты держишь член, оттягивает свою крайнюю плоть, зажимая её между большими и указательными пальцами обоих рук, образовывая кармашек. Энвер тяжело дышит носом и так притягательно, до морщин, хмурит переносицу, что ты не сдерживаешься и целуешь её. Выпрямившись во весь рост, ты направляешь член в лунку из плоти; он терпит и смотрит на ваши паховые области, в ожидании твоей кульминации. — Хорошо… — звучит то ли стон, то ли похвала от тебя, и ты начинаешь кончать, выплёскивая на член бэйнита всё, что было в тебе. Семенной жидкости так много, что она вытекает из лунки и орошает его пальцы. Дольше он не может держать и отпускает крайнюю плоть, попутно размазывая эякулят по своему члену, и размашистыми движениями принимается доводить себя до оргазма. Твоя сперма создаёт пошлые, хлюпающие звуки, и ты снова подставляешь свой член к его — всё ещё твёрдый, с остатками семенной жидкости в уретре. Он обхватывает его и ласкает вас обоих, плотно прижимая головки друг к другу и резко двигая на них рукой. Когда он всем телом напрягается, готовый разрядиться, ты зарываешься пальцами ему в волосы на затылке и притягиваешь его губы к своим. Пока он крепко жмурится, ты прижимаешься к его пухлым губам и ловишь его тяжёлое дыхание, которое сменяется протяжным стоном. Одновременно с этим ты чувствуешь пульсацию его члена своим и тебя это впечатляет так сильно, что ты молишь мысленно: «Прошу, я хочу ещё…» В плотном прижатии тел друг к другу Энвер разрядился вам на животы. Глядя, как сперма медленно стекает ему на лонный бугорок, путаясь в жёстких волосах — белое на чёрном, ты испытываешь восхищение творца и размазываешь её пальцами. Его спермы всегда много, и какое-то время вы так и стоите, выравнивая дыхание, пока ты поигрываешь с нею пальцами в его лобковых волосах. Но бэйнит больше не может стоять, и мягко отталкивает тебя. — Мне нужно сесть, — хрипло поясняет он и направляется сесть за стол, прокашливаясь. Проводив его взглядом, ты уходишь на лежанку, прихватив по пути из шкафа чистые полотенца, одно из которых бросаешь Энверу. Пока ты отдыхаешь, прислонившись к стене, Энвер пробует вино из бокала и мягко улыбается: — Хорошее… — Всё для вас, Директор Горташ, — ты выразительно пародируешь тон Хелсик. В ответ «Директор Горташ» издаёт слабый смешок и ворчит: — Упрямая ослица. Прикрыв глаза, ты прислушиваешься к своим ощущениям: среди накативших к позднему часу усталости и сонливости, ты ясно осознаёшь одно — тебе приятно. Без тошноты и жажды крови твоя голова снова пуста, и даже кажется, что ты становишься властен над своей волей. И ты наслаждаешься этим моментом. Откинувшись на деревянном стуле, Энвер мечтательно произносит в пространство, разрушая холодную тишину руин: — Я чувствую, что мы уже так близко… Да, близко. Сегодня на балконе ты тоже это почувствовал. — Помнишь пророчество? Конечно, ты помнишь пророчество. Бэйнит постоянно о нём говорил. Нарисованная картинка мнимого будущего занимала все его мысли долгие годы. Только ты не считаешь, что ключом к вашему успеху является какой-то магический рисунок. — Если бы не оно, узнал бы я о камнях…? — Энвер… — ты вздыхаешь и лениво приоткрываешь глаза. Иногда его заносит, и тебе приходится его вразумлять: — Сейчас я очень вдохновлён… Вдохновлён тем, что делаешь ты и по какому пути иду я. Я буду прислушиваться к тебе и следовать за тобой, но не заставляй меня следить за тем, чтобы твой разум не затмевали какие-то картины, которые пообещали тебе что-то. В ответ на это Энвер усмехается и встаёт из-за стола. — Мы снова говорим о картинах. Подойдя к тебе, он садится на лежанку между твоих ног, и ты чувствуешь его контрастно-холодную кожу: замёрз. Поведение живых существ так легко читать… Ты прижимаешь указательный и средний пальцы к его бедренной артерии с желанием слиться с его сердцебиением, и он сильнее откидывается на тебя. — Опять ты…? — Я сопротивляюсь изо всех сил желанию вырвать твоё сердце, не обращай внимания. — Ха-ха-ха-ха, да-а, лучше так, — и он смеётся так громко, что ты ощущаешь, как дрожит его тело от смеха. А ты думаешь только о том, почему, произнося фразу о кровавой расправе, ты не задыхаешься от позыва убить его. Уходя целиком в эти мысли, ты крепко обнимаешь тело Энвера, в попытке разбудить хоть какую-то жажду крови.

✧◦◦◦✧◦◦◦✧

Ты расслабленно лежишь в тёплых водах, погрузившись в них почти всем телом. Твои глаза закрыты, но ты знаешь, где находишься. «Наверное, оно уже полностью окрасилось…» — мелькает мысль в твоей голове. Из сна тебя вырывают сильные толчки — Энвер будит тебя. Ты открываешь глаза и видишь, что он сильно растрёпан и ещё не до конца проснулся. — Мне нужно идти, — сообщает он охрипшим после сна голосом и встаёт одеваться. А ты пытаешься вспомнить, в какой момент вы заснули, и припоминаешь отрывками продолжение ночи. Уже заканчивая застёгивать плащ, бэйнит наставляет: — После мессы встречаюсь со знакомым, про которого вчера говорил. Жди от меня письмо, — и так забавно поправляет волосы двумя руками, что становится похож на умывающегося после трапезы горностая. Ты встаёшь, чтобы размяться, и уже в спину быстро уходящему Энверу кричишь: — Я не желаю больше видеть эту накидку! Кажется, ответом тебе был смешок. — Вы звали, Господин, — Скелеритас появляется где-то за спиной, словно выжидая, пока ты останешься один. — И я пришёл в ответ на ваши мольбы. Вместе с его появлением ты чувствуешь напряжение в теле, перерастающее в ярость… но не твою. — Ваш Отец так любит вас, но сейчас вы огорчаете его… Вы не приносите Владыке наслаждения, когда играетесь с чувствами. Ваша жестокая натура просит другого. Ты не смотришь на него, но чувствуешь, как его морщинистый костлявый пальчик порицает тебя. — Вы не должны быть слугой ему. Ваш Отец в гневе, и он не допустит такой фетишизации. Помните, что должно ждать вас в конце. Ужас охватывает тебя. От осознания, что ты настолько ненавистен Отцу, что он обращается к тебе через дворецкого. «Как я это допустил?» — Камни будут разделены с остальными культами — без этого их не привлечь. Но владеть ими в конце должны вы один, мой Зловредный Ангел. Не дайте сбить вас с пути, — его голос в конце приобретает напускной заботливый тон, а ты решаешь, что больше не позволишь ему ничего сказать, и свирепо нападаешь на него в желании разорвать на куски.

✧◦◦◦✧◦◦◦✧