ЛУЧШИЙ ИСПОЛИН

Три вороны быстро пролетели и уменьшились до точек. Гадатели выпустили последних птиц перед началом соревнований. Толпа на ступенчатой трибуне неровно рябила морем голов. Зрители то вставали, то присаживались, пропуская разносчиков табличек, те бежали по рядам, вверх и вниз. Получившие послание сковыривали с деревянных пластинок чёрную мастику, которой были замазаны знаки, наскоро вырезанные гадателями, и тут же подскакивали, чтобы выкинуть пальцами знаки – отдавали поручение поставить заранее внесённые монеты приставам при ставках, которые позадирали головы, стоя внизу у трибун. Наконец, последний пристав убрал ладонь, козырьком которой защищался от слепоты и убежал куда-то влево за трибуны. Солнце светило из зенита и пережигало всё кругом жаром. Трое волшебников стояли на самой верхней и последней ступеньке, оставленной пустой и только для них. Магум наклонился и опёрся локтями о поручень ограды. В руках у него был медный крокодильчик. Он приманивал исполина крокодильчиком и потряхивал тем, держа крокодильчика за хвост. Спина у фигурки была как гранат на разломе и чёрная от старости. Нафир стоял в той же позе и сдул с ладони розовый порошок, его исполин должен был идти на его запах. Пахло орехом и молоком. Налик стоял выпрямшись и был одет, как и другие волшебники, в балахон с широкими рукавами, но в руках у него ничего не было. Неясно было, чем он приманивает своего исполина. Он зажжужал. Магум и Нафир, стоявшие по его бокам, сразу обернулись. Намёк был понятен. В прошлом году, не участвующий сейчас Ха, когда стал проигрывать, разбил маленький и круглый кувшин о помост. Глиняный кувшин до того всё время жужжал. А когда разбился, выяснилось, что внутри - осы. Ха потом поймали и сильно побили. Магум опять наклонился и стал трясти крокодильчиком, а Нафир сделал вид, что читает заклинание. Зашевелил поначалу губами без звука, а сам наклонил голову, поднёс руку и сказал в широкий рукав различительно: - Сын собаки! Исполины стояли на дальней стороне поля. Поле было перегорожено посередине валом с узким проходом. Вал был невысокий, но крутой. Всё было устроено для зрелищности. Исполины перебраться через вал не могли, а столкновение в проходе было неизбежно. Добравшийся до конца поля с трибунами первым, выигрывал. Трибуны кричали и крик обретал ритм. Исполины же на другой стороне поля оставались стоять на месте. Исполин, которого сделал Нафир, был самый странный. Выглядел он как сумма нагороженных одна на другую ступ. Больших, средних, маленьких и мельчайших. Каменные ступы стояли одна на другой. На некоторых уровнях их целые ряды были составлены из множества мелких, самая же нижняя ступа была огромная. Мелкие стояли слоем на самом краю крупной, а над ними были средние, и так несколько звеньев и переслоек. На самом верху стояла приличная по размеру ступа и все они напоминали гранёные стаканы. Все ступы вращались, производя скрип и скрежет, как зубами. Края их от трения щербились, пускали пыль и временами выбрасывали щебень. Передвигаться исполин должен был, как это уже видели, когда он подходил к начальной черте поля, качаясь из бока в бок. Вращение нижней ступы позволяло ему направляться, смотря по тому, куда он отклонялся и как обод основания касался земли. Сейчас из-под исполина уже летела земля, а исполин потихоньку рыхлил её и вворачивался вниз. Магум сделал обыкновенного исполина. Его творение, отсюда кажущееся обманчиво небольшим, было подобием бронзового человека, составленного из колонн и тумб: рук, ног, тела - толщин и прямин. - Поднебесный! – говорили зрители накануне, впадая в восторг от его размеров. В сочленениях у него замялась бронза. Левый бок был в чёрных следах пожара. Ночью сгорел сосед по стоянке, деревянный исполин, произведение Рамуля. Говорили, что это был поджог, хотя никого и не поймали. Зато теперь на старте было только трое, а Рамуль не участвовал в соревновании, Магум же успел отвести своего, чтобы располыхавшийся пожар не поплавил бронзу. Налик привел исполина, который выглядел странно даже отсюда. Он походил на то-ли тело, то-ли скелет с черепом, висящим вниз, причём само тело стояло на вытянутых тонких руках - штангах, а на спину на железных палках было закинуто нечто вроде расчёски - широкого плуга, ноги же отсутствовали. На первой ступени трибун трубачи стали дуть в длинные медные роги, протянувшиеся до земли и продолжившиеся там. Другие музыканты затрясли тонкими медными листами, те захлопали и затрещали. Приставленные к колёсам стали вращать ручки приводов, и широкие кольца, закреплённые на палках, отходящих вверх от горизонтально лежащих колёс, понеслись по кругу и низко завыли в воздухе. Святой шум открывал и сопровождал игры. По команде волшебников исполины сдвинулись почти одновременно. Громоздящееся собрание ступ ловко вывернулось из прорытого углубления и качаясь с бока на бок, вращаясь и колеблясь на всех уровнях, задвигалось вперёд. Бронзовый исполин зашагал крупно, тяжело, медленно. Чудовище Налика ловко и быстро побежало на руках головою вниз и сразу оставило позади и многозвенную и плотную сборную башню, и тяжёлого исполина из бронзы. Оба только начали отдаляться от начала поля, когда скелет на руках с плугом на спине уже добежал до прохода в валу. Его хозяин, Налик, вдруг зажужжал. Нафир плюнул и попал на голову зрителя внизу в проклёвывавшуюся плешь. Нафир перестал трусить порошок в воздух, заложил соединёнными пальцами в расширившуюся ноздрю и втянул. Скелет остановился, упал на землю, а плуг, как на качелях, подлетел над ним и ударился об земь. На верху плуга запрыгали медные цилиндры, заскользили через продетые в них палки и забили по плугу. Зубья плуга ушли глубоко в грунт. Исполин пополз под полуденным солцем, выкидывая вперёд руки и цепляясь за землю. Цилиндры продолжали бить, удерживая плуг погружённым. Скелет перепахивал место перед проходом. Борозды выделялись и смотрелись крупными даже отсюда. План был ясен: отставшие исполины должны были споткнуться на внезапном препятствии. Это грозило как ступам, так и бронзовому, который едва поднимал ноги. Когда скелет перепахивал перед проходом в третий раз, подоспели другие. Нафир опять заложил в округлившуюся окном ноздрю порошок и на этот раз так втянул носом, что в горле у него заклокотало. Словно услышав его, башенный исполин остановился, накренился и вдруг с него стали отпадать и посыпались вниз мелкие ступы: он стал бомбить ползшего внизу пахаря. Падавшие на борозды ступы уходили в землю и кололись, но застревали и не отпрыгивали, а попадавшие в голову и тело скелета разбивались и разлетались каменными брызгами. Вдруг плуг отстегнулся, скелет завился змеёй и кинулся ползком прочь. Ступный исполин накренился, готовясь преодолеть первую борозду. Нижняя ступа теперь касалась земли только краем основания, и он уже начал двигаться вперёд, согласно её вращению, как неожиданно утратил равновесие и пугающе накренился. От него стали отрываться части, и он стал падать разваливающейся и рассыпающейся массой на сбегавший скелет, рухнул и похоронил того. Вырвалась одна оторвавшаяся железная рука, которая задёргалась, обрела координацию, попыталась проползти ещё, перебирая пальцами, но утихла и не двигалась больше. Наконец, подошёл замедленный бронзовый исполин. Место открылось для него непроходимое. Переставляя ноги, он почти не поднимал подошв. Земля же была перепаханная, в высоких бороздах, заваленная при бомбёжке обломками и маленькими поколовшимися ступами, а потом большими, оторвавшимися при обрушении башенного исполина. Да ещё развалилась на пути куча – останки упавшего. Толпа затихла и было слышно один шум священной музыки. Нафир поднял бороду, казалось она указывала прямо на солнце, и чёрно ругался вслух. Налик выпрямился, засунул руки, каждую в рукав другой, опустил их и стал улыбаться, зажав губы. Магум, как стоял, согнувшись и оперевшись локтями о тонкую верхнюю палочку ограды, так и остался стоять, только затыкал крокодильчиком вперёд: и бронзовый исполин, показалось - упал. Но это он стал на четвереньки и неожиданно для прежней малоподвижности - побежал. Трибуны затряслись, зрители вскочили и прыгали, волны голов заходили внизу под волшебниками. Магум продолжал тыкать крокодильчиком, а бегущий на четвереньках исполин ускорялся, и солнечный блик не слезал с его бронзовой головы, и вот он уже миновал проход. Крики толпы перекрыли святой шум, а исполин бежал всё бойчее и быстрее и прямо на трибуны. Налик выпрямился и затряс и затыкал крокодильчиком, но уже по-другому, словно отмахивался и отталкивал, а исполин стремился к дощатым трибунам, рос и увеличивался, и убыстрялся, и на часто качающейся голове мельтешил и елозил солнечный блик. @helloyauthor