и ты молишься, чтобы боль оставила его
25 июля 2025 г., 13:47
Двери лифта плавно открылись уже, кажется, в пятый раз за эту ночь. Ламперт настороженно стоял, нахмурив брови, наблюдая за происходящим по ту сторону. Беспокойство снова заставляет его отправиться исследовать этажи. Он измотает себя в конце концов.
Что-то внутри сжалось при виде знакомого многоквартирного дома Зараженного, хвост дернулся от дискомфорта. Когда показалось, что хуже уже некуда, вылез Градиент, ковыляя к ждущей пасти Регреватора, разнося вонь во все стороны. На этом всё и должно было закончиться. Ламперт бы просто перетерпел это с угрюмым видом, пока не появится какой-нибудь этаж получше. Может еще пару раз бы разочарованно вздохнул, в крайнем случае помучался бы от пугающего чувства, прилипшего к спине, если бы не душераздирающий вскрик, внезапно прервавший тишину.
Боже правый, это был Каспер.
Не Зараженный, а Каспер, стонущий из своей комнаты, как будто сейчас он там смотрит на что-то ужасающее. Несколько секунд ступора, несколько секунд, чтобы вклиниться между дверями лифта, несколько секунд, чтоб кинуть на Градиента брезгливый взгляд, и Ламперт побежал. Это был толчок, которому он противиться не смог.
Каким-то чудом дверь в квартиру не была заперта. Ламперт дрожащей рукой открыл ее и заставил себя войти сквозь эти полные боли звуки. Мысль о том, что он может там увидеть, заставила что-то внутри сжаться вновь. У Каспера кошмар? Он ранен? Что-то хуже? Нет, нет времени. Нужно найти его, нужно включить свет.
...
Вот и он. Перед Лампертом, ворочаясь в каком-то беспокойном кошмаре, лежал... тот, кто должен быть Каспером. Его лицо выглядело болезненно, волосы потускнели, кожа казалась на несколько оттенков бледнее. Он лежал под кучей одеял в отчаянной попытке согреться. Слезы и розовая кровь стекали по его щекам и подушкам. Даже когда его лицо не было заплаканным, на нем всегда было написано крайнее отчаяние. — Каспер, — Ламперт почувствовал, как у него защипало в уголках глаз. Он придвинулся поближе, медленно и неуверенно, и положил руку на плечо спящего парня. — Кас, проснись, пожалуйста. Словно мольба, произнесенная шепотом, была криком или ударом, Зараженный – или кем бы он сейчас ни был – резко вздохнул и дернулся к стене, в оцепенении оглядел комнату. Руки изо всех сил вцепились в одеяла, а грудь тяжело вздымалась от пережитого. Затем он замер. Он постепенно склонялся ближе к Ламперту, чтобы рассмотреть его лицо, и по мере того, как он это делал, его безумный взгляд приобретал более мягкое выражение, пока он не узнал. — Ламп? — Он поморгал, глаза слезились от инфекции. — Это ты? Каждая частичка сознания Ламперта кричала, чтобы он убирался прочь, иначе сейчас он все потеряет, потеряет все, чем они были. Но он не мог оставить его здесь. Это был Каспер и он был жив, черт возьми. Вот что имело значение. Поэтому он подошел ближе, пока не прижался к краю кровати, притянул его к себе за плечи и обнял так крепко, как только мог. Каспер пару раз всхлипнул, но не от боли, как до этого. Все, что Ламперт смог увидеть на его лице это отчаяние. Он даже не думал, что когда-то увидит такое выражение у Каса. Слезы потекли по его собственному лицу. — Мне кажется, я умираю, — прошептал он, его низкий голос дрогнул, когда он сжал в руках свитер Ламперта. — Мне кажется... — Тише, тише, Кас, — Он должен был быть вне себя от радости, но у него сердце кровью обливалось. Это просто лихорадочный сон. Он вовсе не укачивал сейчас человека, который изменил его жизнь, молча умоляя какого-нибудь бога, забрать Ламперта к себе вместо него. — Ретро работает над лекарством, она обязательно поможет. Оно почти готово, Ретро нужно еще всего пару дней. Каспер вздохнул, укладывая голову на ключице Ламперта. Кажется, от этих новостей он мгновенно расслабился. Вот и хорошо. — Это так эгоистично, чел. — Это нехорошо. Ламперт вздрогнул. — Ты про что? — Это происходит каждое утро. Я хочу, чтобы ты был здесь, Ламп. Очень, очень сильно я хочу, чтобы ты был здесь. Но тебе будет больно. — Не накручивай себя, это не эгоистично. — Несомненно, эгоистом здесь был Ламперт. Его свет становился все ярче, словно, освещая человека, с которым, как он думал, проведет остаток своей жизни, он мог каким-то образом прогнать всю боль. — Кас, послушай меня. Я заползу в эту комнату в защитном костюме, если понадобится. Мне плевать на твои микробы, я думаю только о заразе, которая обгладывает тебя до костей. Каспер посмеялся ему в плечо. Несмотря на разбитый вид и явную усталость, это несомненно был он. — Ты живой, Кас. Я не позволю тебе провести ночь в таком ужасе снова, пока ты не поправишься. — Каспер притянул его к себе, греясь в лучах солнца. — Поптарт мертв, ты знал? — Его голос стал более хриплым. Настроение снова изменилось, а прерывистое дыхание перешло в слабые всхлипы. — Кое-кто добрался до него, Ламп. Градиент. Ламперт вздохнул, как будто эти слова были ножом в сердце, затем прижался щекой к шее Каса, съежившись от того, какими жирными и плоскими стали его волосы. И все же никакое "Мне так жаль" не могло показать, что он чувствовал. В течение нескольких минут он оставался неподвижным, его рука скользнула под одеяло, чтобы погладить кругами спину Каспера. — Давай я помою тебе голову, Кас. Пока ты еще в сознании.***
Каспер сидел, прислонившись к ванне и запрокинув голову, каштановые волосы рассыпались по мыльной после нескольких слоев шампуня воде. — Теперь они длиннее, чем были, — задумчиво произнес он непроницаемым тоном. Даже когда лампа тщательно расчесывал волосы Каспера и вытирал их полотенцем, давным-давно украденным в "Рокее", они продолжали разговаривать. — Что ты сделаешь первым делом, когда вылечишься? Теперь Ламперт нежно перебирал влажные волосы Каспера, достаточно аккуратно, чтобы ни одна прядь не запуталась в суставах его пальцев. — Сломаю пол в твоем доме еще раз. А потом куплю мятного мороженого. — Он одарил Ламперта решительной улыбкой. — Ух ты, спасибо, чел! — Ламперт закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. Он нанес немного пенки для умывания на теплое полотенце, лежавшее наготове. — Боже, как я скучаю по мороженому, — задумчиво произнес Кас, проводя тыльной стороной ладони по лбу, словно в агонии. Он разразился приступом смеха. Что-то подсказывало Ламперту, что сейчас он его потеряет. С легким вздохом он осторожно убрал руку парня, сдвинул челку с его лица и начал вытирать лоб полотенцем. — Как температура? — Все окей. Встревоженный Ламперт, расправив плечи, наклонился ближе. — Кас... — Да, чел? — Он выглядел удивленным, если не безумным. — Я люблю тебя. Пожалуйста, помни об этом. Мне так жаль, что я так поздно заметил. Сгорбленно сидев до этого, Ламперт наконец приподнялся и оставил легкий поцелуй на коже, которую только что вытер, и задержался на мгновение. Безвольно повисшие руки взметнулись вверх и обхватили его за талию, словно спасательный круг. Этого было достаточно для ответа. Когда Каспер притянул его к себе, Ламперт мысленно задался вопросом, сколько ночей его друг провел, умоляя кого-нибудь остаться и бороться с болезнью вместе с ним. Он причинил ему столько боли..
..
...
— Ты чТ0 0ст4В4лся с н0ч3вк0Й? Завтра он принесет мороженое.
