Как закадрить красавчика

Сигаретный дым. Часто ли он становится причиной аллергии? Тошноты? Отвращения? Зависимости? Кайфа? Воспоминаний? Воспоминаний... Запретные отношения, глупая интрижка, которая так скоро стала игрой с огнем. Дискотеки, безумные мечты и желания, садистские наклонности, кубики льда, медленно тающие в паленом алкоголе. Вайб? Да. Кайфово в этом вариться? Только если ты мазохист. Отношения, из которых Кореш выкарабкивался месяцами, закончились резко. Но вместо глубокого вдоха он отказывался дышать. По своей воле променял свежий воздух на какие-то вонючие кабаки, на бесконечный сигаретный дым, на садистский перепихон с любым уродцем, который зацепится за щенячие глазки Леши. Вдох... Как научиться дышать? — Чувак, ты дышишь хотя бы? Лёха впервые за последние пару часов концентрируется на реальном мире. Он поднимает голову вверх, отрывая глаза от асфальта под ногами, и щурится, рукой отгораживая себя от света уличного фонаря. — Бля, парень, ты чем накидался? — Это боженька с небес спустился? Мне уже пора? — думает брюнет, — Да и хер с ним. Похуй мне абсолютно, — уже готовый раскинуть руки Кореш осознаёт: — Бога не существует, — карие глаза фокусируются на парне, стоящим перед ним. В вечерней темноте казалось, будто парень реально светится. То ли это из-за белых кудряшек, свисающих на уши, то ли это доброта так сочилась из него. Непонятно. — Завались, я не нарик, — наверное Лёха слишком долго молчал перед тем, как ответить незнакомцу, потому что он, своей обкуренной головой, смог приметить, как ему показалось, нечеловеческую красоту парня. Отбеленные явно в салоне кудри, аккуратные серьги на ушах, светлые веснушки, глаза... ах, эти глаза. Блондин казался земным воплощением Аполлона, и Лёха был бы рад увидеть такого под собой. Ну, или над собой, глядя на это седьмое чудо света, не так уж и важно, в какой позиции с ним трахаться. — Чел, тебе раз двадцать крикнули, чтобы ты мяч подкинул, а тебе насрать абсолютно, — что-то это седьмое чудо света слишком нагло ведёт себя с незнакомцем, которому сейчас явно херово и вообще не до мячей. Блондин рукой указал на футбольный мяч в метре от тротуара, где сидел полупьяный Кореш. Тот медленно повернул голову в нужную сторону, а после снова на парня перед собой. Лёха осознал, что держит в руках сигарету только когда по пальцам пронёсся жар от тлеющего бочонка. Но он всё равно глубоко затянулся, выкинул сигарету, а точнее всё, что от неё осталось, куда-то в сторону, неторопливо поднялся и выдохнул дым блондину в лицо. — М-даа, — протянул брюнет, когда парень закашлялся, и наклонился за мячом, подбирая его с земли: — Слушай, — Лёха пнул парня этим же мячом в грудь, но руки с резины не отпустил: — а давно девчонки мяч гоняют? Секунды три Саша стоял неподвижно, до него не сразу дошло, что под "девчонкой" брюнет имел в виду его. Стоило бровям на лице Парадеевича сойтись, как парень перед ним хищно улыбнулся. Может луна вышла из-за облаков, а может уличный фонарь стал светить ярче, но наконец-то Саша ясно увидел лицо брюнета, скрываемое за черной кепкой, его беспокоили, прямо таки будоражили, глаза, которые лицемерно и беспощадно поедали его плоть изнутри. Что за высокомерие? Почему он, какой-то левый наркоман, так смотрит на Сашу? Не с завистью, ненавистью или презрением, а с... желанием? — Эй, Саня, ты че там застрял? Принеси уже этот тупой мяч! — кричат друзья неподалеку. А Сашенька замер с полуоткрытым ртом, брюнет пробежался своими карими глазами вверх-вниз по его телу, расстояние между ними было ровно с мяч, который оба парня крепко сжимали в руках. — Ладно, — Лёха на прощание снова пнул блондина в грудь, но на этот раз отпустил мяч и развернулся, ступая на тротуар: — До встречи, красавица. — Ахуел?! — кричит ему в след Саша, но, получая в ответ только неприличный жест, кидает мяч в затылок уходящему парню. Тот сгибается попалам, хватается за голову и шипит от боли. Мяч ещё пару раз прыгает по асфальту и укатывается в сторону. Внутри Кореша взорвалась бомба, не меньше. — Пидорас! Ничего не попутал? — орет брюнет и надвигается на кудрявого. Он соскакивает с бордюра и хватает парня за белую футболку, — Ты отсталый или что, я не пойму никак. Доебался до человека ни за что, наговорил хуйни, нариком обоссаным назвал. Давно не засаживали или что? — на самом деле, для Лехи не впервой таким образом затаскивать парней в постель. Сначала они попадаются на приманку, завидев на горизонте красавчика со щенячими глазками, а потом хотят либо врезать за слишком острый язык, либо выебать. Неинтересно заниматься этим "нежным сексом", можно же грубо, с укусами, стонами, переходящими в крики, хочется, чтобы адреналин зашкаливал, чтобы каждое действие сопровождалось горячими и гневными словами. — Какое блять "засаживали"? — трепаться с этим агрессором у Саши сил не хватало, зато силы, чтобы хорошенько врезать по челюсти было с лихвой! Не просто так несколько лет парень убивался на тренировках по тэкхвондо, хотя исподтишка бить в челюсть — это не какое-то особое искусство. Кореш ослабляет хватку на чужой футболке и делает шаг назад, накрывая ноющую щёку рукой. Ответный удар не заставляет блондина долго ждать, кулак прилетает ему прямо в печень. Теперь уже он пятится назад. Второй удар нацелен не на огромный синяк, а на падение кудрявого. Кореш, пользуясь тем, что от боли блондин согнулся пополам, хватается за белые кудри на макушке, сжимая их в кулаке. Сначала он несильно тянет на себя, а потом резко отталкивает блондина назад, заставляя потерять равновесие и упасть на задницу. Ой-ой, кажется, теперь Лёха смотрит на седьмое чудо света сверху-вниз. Но почему Парадееву кажется, что будь этот брюнет полностью в дерьме или пускай его только что избили в грязном переулке — неважно — всё равно эти карие глаза будут смотреть на тебя так, будто ты — шут, а он — царь. И все эти слова, все знаки внимания всего лишь игры, созданные для того, чтобы царь-батюшка хорошенько потешился. — Забей, парень, — протяжно начал Кореш, — разве тебе не нравится такое? — он подходит ближе и ногой надавливает на пах блондина, вытягивая из него сжатый вздох: — Горячий незнакомец водит тебя по не протоптанным тропинкам чувств, выводит на новые эмоции, наполняет твое тело незабываемыми ощущениями и страстью, заставляет тебя желать, желать и желать большего, — оставив пах блондина в покое, Кореш садится перед ним на корточки и снимает свою кепку. Он взъерошивает примявшиеся волосы и смотрит в глаза парню, который всё ещё полулежит перед ним: — Только не плачь, — шепчет брюнет и перекрывает вид кудрявому, неровно надев на него свою же кепку: — без меня. Доволен ли Кореш этими несколькими минутами, проведенными в попытках закадрить такую красавицу? Доволен конечно. Понесут ли его труды какие-либо плоды? Это уже вопрос времени. Неделю спустя Кореш мог бы успешно забыть о милом блондине, но не о своей классной кепке. Кастомная черная кепочка стоила не малых денег, Лёха увидел её, когда был на мели, но все равно не смог удержаться от покупки очередной брендовой вещи. Много воспоминаний она хранила. Разбитая посуда, разлитый кофе, пол полностью в воде, на руках своя кровь, но её как-то слишком много. Дымом провоняла не только одежда, а ещё и кожа. Рядом стоит человек, который убеждает Лёху, что выбраться из этого дерьма невозможно, что только с ним может быть хоть чуточку приятно, хоть ненадолго можно забыться и не отвлекаться на мир вокруг. Верил ли в это Кореш? Вряд-ли настолько сильно, чтобы дальше вариться в этом. Он закончил отношения полные боли, отвращение, страсти, обмана. Он избавился от вещей, принадлежащих этому человеку, избавился от парных хреновен, частично избавился от воспоминаний, пытался избавиться от привычек. Но память играла против него, в самый неподходящий момент, подкидывая горькие воспоминания. Как и сейчас. Всего лишь кепка с тех времён, а так много херни всплыло, стоило подумать о ней чуть больше, чем о просто вещице. И угораздило же её нацепить на того блондина. Может оно и к лучшему? Знак свыше, что стоит начать всё заново? Было бы это так просто...

***

Как же сильно удивился Кореш, когда этим же вечером, заходя в давно полюбившийся ему бар, увидел знакомую белую макушку за барной стойкой. Это ли не судьба? Лёха не собирался уходить, но и сразу же подсаживаться к блондину показалось ему странным. Так-что он занял место через 2 стула от парня, заказал баночку пива и начал наблюдать. Наблюдать за каждым движением рук, за каждым вдохом. Неоднократно брюнет залипал на кадык, который скакал вверх-вниз во время медленных глотков алкоголя. Не приметить стройную фигуру было невозможно. Лёха то и дело бегал глазами по чужим бёдрам, невольно представляя самые разные сюжеты. Белые кудри предательски скрывали лицо, ещё чуть-чуть и Кореш обезумел бы от желания заложить пару прядей за уши, открыть вид на слабые веснушки. Блондин опустил голову на стол, глубоко вдохнул и отодвинул бокал с недопитым алкоголем. Это действие стало спусковым крючком для Кореша. Он поднялся со своего места и медленно, как бы невзначай, подсел к терзающему его сердце блондину, который приподнял голову, почувствовав движение рядом с собой. Увидев его глаза, Лёша за секунду тысячу раз пожалел о том, что потешался над ним. Из-за этих красных глаз, смотрящих прямо на него без единой положительной эмоции, брюнет был готов раскаяться за все свои проступки, которые он совершал за всю жизнь. Он был готов просить прощения у каждого, кого задели его шутки, кого он затащил в постель, кому нагрубил, лишь бы этот очаровательный блондин не грустил, лишь бы его глаза больше никогда не были мокрыми. Кореш одним мгновением забыл все колкости, забыл всё, что хотел сделать с этим парнем, когда он напьётся так, чтобы перестать контролировать себя. Дыхание перехватило, обкуренные лёгкие заныли: им не хватало воздуха. Расцарапанное сердце кольнули очередной иглой, но эту иглу вонзил в себя сам Лёха. Почему парень, готовый вот-вот расплакаться, как девчонка, вызывает эти эмоции, эту боль? Что с этим делать? Что вообще надо говорить в такой ситуации? А говорить надо, ведь зелёные глаза смотрят на него, не моргая, ожидая чего-то. — Кто расстроил мою блондиночку? — нет, нет, Кореш, что ты несёшь? Какая блондиночка? Собирался же без хуйни поговорить. Парадеевич смеётся от безвыходности и нелепости сложившейся ситуации: — Да так, одно долбоёбище, — тихо говорит он, смахивает появившиеся слёзы и снова смеётся: — Как и просил: без тебя не плакал. Тело сковала неизвестная ранее для Лёши всемогущая сила — любовь. В один миг он почувствовал себя самым сильным и одновременно самым слабым человеком на свете. — Бля, я не знаю, может, — на самом деле сложно сейчас говорить что-то кроме "может потрахаемся?", но надо держаться, не испортить эту малюсенькую искру чувств, искру какого-то минимального доверия: — Ты можешь рассказать, что случилось? — уже в психологи записался, да-да, что же люди делают с людьми... Парадеевич снова смеётся, но уже как-то спокойнее, как будто даже больше не собирается плакать. Лёша залипает на его улыбку. — Знаешь, у тебя бывало такое, что вроде унизили, обмазали дерьмом, послали на хуй, а тебе как будто бы и понравилось? — о да, у Кореша такое было не раз. Его бывшие отношения целиком состояли из унижений, ненависти и стресса. Зачем вариться в таком? Ради жаркого секса, больше трезвых причин брюнет не находил, сколько ни думал. Не дав парню ответить, Саша продолжил, — Ты повалял меня по земле, назвал девчонкой, тёр своей ногой мой пах. Я должен был злиться и ненавидеть тебя всю жизнь, но вместо этого у меня, как у только-только созревшего мальчишки, вставал хуй каждый раз, как только пролетало хоть одно воспоминание с того вечера. Не сказать, что я первый раз возбудился из-за мужчины, но блять... Парадеев взялся за стакан, собираясь залпом опустошить оставшуюся половину спиртного, но Лёша перехватил его руку. Они долгие секунды всматривались в глаза друг друга, выискивая в них правду, готовность и желание. Думают ли они сейчас об одном и том же? — Тебя Саша зовут, да? Приятно познакомиться, я Лёша, — базовое знакомство в детском садике, диалог, который должен быть началом каждой нормальной дружбы, — И я пиздец как хочу тебя, — как жаль, что этих двоих нормальными назвать сложно. И именно поэтому Лёха после кивка берет Парадеева за руку и тащит в рабочее помещение, по пути брюнет с кем-то перешептывается, договариваясь о «хотя бы 20-ти минутах без никого», дёргает ручку двери, предназначенной только для персонала, затягивает Сашу в помещение и защёлкивает замок изнутри. На это раз Лёша не хочет быстрого перепихона, он нуждается в чём-то большем, в чём-то чувственном и насыщенном. Он кладет руки на чужие бёдра и аккуратно целует уголок рта, отстраняется, только чтобы посмотреть в зелёные глаза, хочет узнать: не плачет ли он, не передумал ли его прекрасный мальчик? — Ты целоваться не умеешь или что это? — почти злостно шепчет Саша и зарывается рукой в волосы брюнета, притягивая его ближе. Точка невозврата преодолена. Кореш не намерен останавливаться больше ни на секунду. Он целует мягкие губы, сначала медленно, даёт ложную надежду на нежный секс, передвигает руки выше, исследуя каждую впадину. Парадеевич кусает нижнюю губу брюнета, на что последний сжимает розовый сосок, заставляя блондина вскрикнуть. «Значит так мы играем?» — проносится в голове у обоих и начинается внеглассная борьба, суть и смысл которой известны только им двоим. Кореш запрокидывает голову, когда Парадеев с силой тянет его за волосы назад. Блондин кусает того за шею и зализывает свой маленький проказ под тихое шипение. Почувствовав, как хватка на макушке ослабла, Кореш возвращает голову в обычное положение и во второй раз целует блондина. Теперь церемониться он не стал: заставил парня приоткрыть рот, провернув сосок между пальцами, и начал заявлять свои полномочия на все эмоции и чувства Парадеева. Кореш, однако, был очень хорош в роли нахала. Он забирал себе каждый вдох Саши, пальцами перебирая ребра, добивался негромких стонов, через ткань джинсов сжимая возбудившийся член, жаждал чужих рук, пытающихся остановить его хотя бы на передышку. Но кто такой Лёха, чтобы делать перерывы? Коль взялся за работёнку, так отработать надо на отлично. Парадеевич чувствует, как ноет собственный член без должного внимания и как устали губы от настойчивых ласок. Он пытается разорвать поцелуй и сказать этому дебилу, что пора уже и переходить к главному этапу, но сделать это удается только когда пряжка чужого ремня наконец-то поддаётся усилиям блондина и со звонком раскрывается. Кореш медленно убирает губы, заставляя ниточку слюны тянуться между ними. Саша слишком резко краснеет и прикрывает губы рукой, разрывая эту нить. Брюнет бесстыдно смеётся, словно специально добивался именно этой реакции. — Снимай, — говорит он и оттягивает круглый вырез футболки. Парадеевич слушается. Без лишних слов он через горло стягивает с себя белую ткань и кидает её на пол. Брюнет одними только фалангами пальцев проводит вдоль торса и удовлетворительно хмыкает. Конечно же он догадывался, что тело у этого парня прекрасное, как и личико, как и голос, как каждая вена на руках и каждая кудряшка, каждая веснушка. Лёша проводит дорожку из поцелуев от кадыка, до паха. Особое внимание он уделяет груди, помогая себе руками ещё больше возбудить парня перед собой, хотя, на самом деле, больше некуда. Брюнет под тяжёлое, горячее и громкое дыхание опускается на колени, на его макушку сразу падает рука блондина. — Блять, не смей отсасывать, — из полуприкрытых век говорит парень, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Только из-за этого вида Кореш готов брать в горло по 5 раз на день. Как, блять, можно просить остановиться с таким красным лицом и хриплым от возбуждения голосом. Брюнет расстёгивает молнию на чужих джинсах, не отрывая взгляд от зелёных глаз, смотрящих на него сверху вниз, — Сука, я серьёзно, только не здесь, — почти задыхается Саша. Он сам до конца не понимает, чего хочет. Так возбуждён, так пьян. Кореш приспускает джинсы и целует мокрое пятно на нижнем белье, до синяков сжимая подрагивающие бёдра. Блондин сжимает кулак, натягивая волосы брюнета, и тот снова смотрит на него, — Пожалуйста, Лёша... — уже по-настоящему скулит он. И Кореш поддаётся. Где это видано? Чтобы Кореш повелся на какое-то «пожалуйста»? Что жизнь делает с людьми... Брюнет убирает руку Парадеева со своей головы и нежно целует длинные пальцы. Как и просил его раскрасневшийся мальчик, Кореш встаёт с колен и аккуратно целует того в шею, так же аккуратно освобождает член от последнего слоя одежды, давящего на нее, и проводит рукой от основания к головке, не переставая целовать блондина. Саша наконец-то выдыхает и неосознанно бёдрами толкается в руку. Кореш сжимает член покрепче и снова проводит вверх-вниз по всей длине. Кажется, что блондин сейчас в состоянии только наслаждаться и тихо постанывать в собственный кулак, но он накрывает своей ладонью не менее возбудившийся член Лёши. «Забей» — хочет сказать тот, но горячие пальцы уже пробрались через резинку белья к разгорячённой плоти. Брюнет свободной рукой сжимает стройную талию и её обладатель громко айкает. Лёша в вопросе поднимает голову. — Дебил, ты давно мне в печень зарядил? — хмурит брови Парадеевич и в ответ сжимает яйца Лёши. — Хорошо, хорошо, 1:1, — брюнет чуть ли не на носочки поднялся из-за его железной хватки. Саша разжимает пальцы и целует парня в уголок губ, будто передразнивает его. Кореш на секунду оставляет чужой член без внимания, но только для того, чтобы спустить свои штаны ниже и кольцом обхватить уже две возбужденные до предела плоти. Парадеевич смотрит на эту картину, как на величайший шедевр, выпучив глаза и снова прикрыв рот. Эти же глаза ползут вверх, когда Кореш резко и размашисто начинает двигать рукой. За эти минуты дыхание парней не имело и малейшего шанса выровняться. Постоянные поцелуи, укусы, бесстыдные касания и слова выбивали весь воздух из лёгких. Это время полностью принадлежало им и никто не мог прервать это слияние двух миров, это зарождение чего-то нового. Может этот союз сможет вылечить Кореша от садизма, вычеркнет вредные привычки, в особенности сигареты, покажет, что на самом деле значат слова "ценить" и "уважать". Может Парадеев станет неотъемлемой частью его жизни, но только если этого захочет сам блондин. Кореш готов выслушивать каждое «не надо» и выполнять каждое «пожалуйста». Они готовы пройти из рая в ад друг за друга. Но об этом оба узнают немного позже. А пока цунами из эмоций и самая кайфовая разрядка до звёздочек в глазах.

***

— Не видел мою ашку? — с ещё мокрых после душа волос капает вода, но Кореша это мало волнует, ведь уже второй день он не может найти свою курилку. — Дай ка подумать, — Парадеев делает вид, что глубоко задумался, — А, точно! — он широко улыбается и у горла оттягивает футболку, оголяя ключицы: — Вот же, смотри, — фальшивая улыбка исчезает и голос становится ниже: — Сколько раз ты затянулся? Посчитай. Из-под футболки выглядывает целая россыпь засосов и укусов, брюнет откровенно залипает на проделанную им работу. Он слишком довольно улыбается и подходит к дивану, на котором полуобиженно восседал Саша. — Ты из-за этого не хотел в душ со мной идти? — Кореш садится между колен своего парня, не сводя глаз с его лица. — Тебе не кажется, что ты зависим от своей ашки? — Я зависим только от тебя, — в любимые розовые губы шепчет брюнет и нежно целует, извиняется.