Те, кто остались.

Комната мальчиков Гриффиндора. Рон проснулся от света, пробивавшегося сквозь шторы. Он моргнул, сел… и застыл. — Мерлин всемогущий… Он провёл рукой по лицу. Всё казалось сном. Глупым, невозможным, горячим сном. Но он всё ещё ощущал на себе его прикосновения. Его губы. Тот взгляд, когда всё было сказано без слов. Он тихо сел, не зная — смеяться или бежать к Мадам Помфри от сердцебиения. Но что-то внутри… было спокойно. Не страшно. Даже — правильно. Утро в башне. Комната старост. Гермиона завязывала волосы в пучок. Её пальцы дрожали. Она не могла сосредоточиться даже на простом узле. В дверь постучали. Дважды. Быстро. — Кто там? — Это я, — раздался знакомый голос. — Пэнси. Гермиона оцепенела. Сердце — в горло. Страх? Нет. Она медленно подошла и открыла. Пэнси стояла в коридоре без мантии. Только рубашка. Волосы распущены, взгляд твёрдый — и чуть уязвимый. — Прости, что без предупреждения, — сказала она. — Всё хорошо, — прошептала Гермиона. — Ты… хочешь войти? -- Ага. Пэнси прошлась по комнате. — Ты всё ещё держишь книги по алфавиту. Это так… ты. — Я не умею иначе, — Гермиона нервно улыбнулась. — Я не умею притворяться, — наконец выдохнула Пэнси. — И это пугает меня. Потому что… с тобой я не могу быть той самой язвой, которой все меня знают. Я рядом с тобой — и я чувствую. Гермиона смотрела на неё. Молча. — Я хочу быть с тобой, — прошептала Пэнси. — Мне не важно, что скажут. Не важно, кто ты была в войне, и кто я. Я просто… Она не успела договорить. Гермиона подошла и поцеловала её. Сама. С тихим вздохом облегчения. Поцелуй был мягким. Исследующим. Без спешки. Они стояли посреди комнаты, будто весь Хогвартс исчез. Их пальцы переплелись. Пэнси погладила её щёку, провела рукой по волосам. — У тебя дрожат руки, — прошептала она. — У тебя тоже, — улыбнулась Гермиона. Их первый раз — красиво, честно, интимно Они медленно опустились на постель, не отрываясь друг от друга. Прикосновения. Линии тел, исследуемые пальцами с осторожностью и восхищением. Пэнси целовала её шею, и Гермиона затаивала дыхание. Она скользнула ладонью под рубашку Гермионы — медленно, как будто просила разрешения. — Ты уверена? — прошептала Пэнси. — Никогда не была так уверена, — ответила Гермиона. И в эту утреннюю тишину, на мягких простынях, две девушки познавали друг друга, как будто никогда в жизни не чувствовали себя настолько настоящими.