Глупости

"Выпендрежник," – думает первый. "Изгой," – думает второй. "Друг!" – думают оба, пожимая руки. Так и случилась глупая дружба, которую Стэнли поначалу даже не воспринимал всерьёз. От вечной заумной болтовни у него болела голова, а Ксено, кажется, вообще не знал о том, что можно помолчать. Но когда Уингфилд звал куда-нибудь с собой, Снайдер всегда послушно по непонятной причине шел с ним. Видимо, у юного гения была своя харизма, которую познавали лишь избранные, ибо пренебрежительного отношения сверстников к Ксено Стэнли не понимал. Ксено очаровывал. Очаровывал своим умом, заставляя удивлённо приоткрывать рот. Очаровывал своими руками, от которых постоянно воняло металлом и какими-то химикатами. Очаровывал своими блестящими глазами, в которых мерцали звёзды радости. Очаровывал и своими пухлыми щёчками, которые постоянно хотелось куснуть из-за их схожести с булочками. Стэнли мог только созерцать. Созерцать то, как в темных радужках сияли звёзды, когда эксперимент оказывался удачным. Созерцать то, как бледные щеки краснеют, когда Ксено слишком возбуждённо рассказывал о чем-то непонятном. Созерцать энтузиазм, с которым маленький гений проектировал что-то невероятное. Созерцать протозвезду. А сейчас он созерцал то, как будущая звезда науки сонно трет глаза, а после мило зевает, уже явно сонный. Всё же время уже позднее, а книга в руках, мягкая кровать и теплый бок друга рядом бодрости особо не придавали. Уингфилд пожирал книги одну за одной, а за этот вечер это уже была пятая. Снайдер случайно разгрыз леденец, из-за чего прикусил свой язык и недовольно хмыкнул. Он ожидал, что звёздочка его наругает из-за пренебрежения безопасностью, но почему-то была тишина. Стэн повернул голову и увидел, как Ксено уже задремал, прямо с книгой в руках. А что делать. Разбудить? Позволить продолжить спать? Склонить на свою сторону, чтоб головушка, полная великих дум, устроилась на плече? Внезапно мальчика одолела маленькая паника из-за ситуации, но он быстро взял себя в руки. Почему это он так боится какого-то спящего хлюпика, когда сам же являлся грозой квартала?! Стэнли берет всё в свои руки. Сначала он медленно забирает книгу из рук Ксено, вкладывает меж страниц закладку и затем откладывает её на тумбу прикроватную, выключает лампу, а после и сам отодвигается, чтоб осторожно привести спящего в более удобное положение. Обычно Уингфилд недовольно фыркал, когда его трогаешь, но, к удивлению, был податливым, когда спал, так что уже через пять минут нехитрых махинаций, он мирно сопел в подушку. Снайдер почувствовал гордость, что смог провернуть такое и не разбудить друга. "Такой милый," – одна из шаловливых мыслей при взгляде на Ксено. Ему ещё не удавалось рассмотреть полностью расслабленного будущего ученого: он обычно всегда был либо сосредоточен, либо его лицо озаряла улыбка. Почувствовав странный прилив нежности и тепла, Стэн наклонился вперёд и чмокнул этот большой лоб друга. Мальчик внезапно осознал, что он сделал и тут же отстранился. Но ситуация стала хуже - Ксено неожиданно открыл глаза. К щекам тут же прилила кровь и только сейчас Снайдер понял, что такое стыд. Ему не нравилось это чувство! – Стэн, – Уингфилд улыбнулся. В его глазах сияли тысячи звёзд, прямо как во время занятия наукой. А после он тихо хихикнул, – а зачем ты меня поцеловал? Но Стэн не отвечал. Он, отвернув голову в противоположную сторону, всё ещё справлялся с внутренним смущением и желанием спрятаться под одеяло или кинуть в друга подушкой, чтоб тот не выглядел таким наивным, милым, радостным и вообще! И вообще его хотелось затискать... – Ну так что? – не унимался Ксено. Он сел на кровати и попытался заглянуть Стэну в лицо, но тот этого не позволял сделать. Но это только раззадорило любопытство у юного дарования гениальности! Теперь он пойдет на всё, лишь бы поглядеть на это! Уингфилд сложил пальцы в привычном жесте, высчитывая возможные варианты, как он может заставить друга повернуться обратно, а после решение пришло на ум… – ТЫ ЧТО?! – пискнул Стэнли, будто бы напуганный поцелуем в щеку. Он держался за свою щёчку так, будто бы не не чмокнули, а со всей силы ударили. – Но мы теперь квиты! – невинно отмахнулся Ксено. Конечно, речи его были невинными и без злого умысла, однако его глаза с завидной жадностью запоминали каждый вздрог, каждое выражение, которое принимало красивое лицо. – Это... Это! – задохнулся в возмущении Снайдер. Он чувствовал себя зажатым в угол и даже не знал, что делать. Его впервые поцеловал кто-то не из родственников! И почему-то он вообще никак не мог избавиться от этого ужасного жара по всему телу! Хотелось полностью сгореть или прыгнуть в лёд! – Ты такой глупенький, – вновь хихикнул Ксено, а после положил свою прохладную ладонь на слишком перегревшуюся щеку Стэна. А Стэнли только недовольно прикусил губу, явно злой, но ответить ничего не мог. Ну что поделать?! Чувствуя себя очень маленьким зверьком, как из документального фильма, которого загнали в ловушку, он решил, что лучшей защитой будет нападение, так что теперь чмокнул юного гения в щеку. А тот удивлённо моргнул, а после нахмурился, видимо, приняв вызов и поцеловал в ответ, но в нос. У обоих теперь горел огонек азарта в глазах и проигрывать оба не любили… Ах, эта вражда длилась, как казалось, всю ночь. Однако утром мальчики проснулись в обнимку.