Возьми мою руку пойдем домой

Пустота. Тишина, давящая со всех сторон - уходи, уходи, уходи… Бессмыслица, полная бессмыслица. Это обман, блеф, не правда. Сергей, бесполезным нечто похожее на человека, лежит на кровати, обнимая себя за ноги. В голове одним потоком момент, где Борис растворяет Олега, словно это не человек, а не нужный хлам, покрытый слоем пыли, где после остаются мелкие частицы, висящие в воздухе. Пошли, кажется, пятые сутки после возвращения домой, но теперь это слово не вызывает никаких эмоций, только звенящее ничего. Разумовский окружён кучей бумаг, на которых вся возможная информация про «Око», которая могла бы хоть как-то навести на них. Хочется мести за Олега, за его смысл. Сергея уже ничего не спасет, невозможно спастись в месте, где все, каждая мелочь напоминает о доме, о семье, сейчас же нет ни дома, ни семьи. У Сергея никогда не было ни одного, ни другого, своих родителей он помнит смутно, кто они и чем жили/живут, видимо, не им точно, раз выбросили, как старый, пыльный хлам, что слишком сильно мозолил глаза. Но ведь и семья у него была, правда, и ее отобрали снова. Разумовский цепляется за любое крохотное воспоминание, момент, где есть Олег, где хорошо, держаться за собственное сознание, как за спасательный круг, единственное обезболивающее от ноющей, режущей боли. От этого меньше ее не становится, лишь на время, чтобы заснуть на пару часов, но кошмары не дают и этого времени. Некому больше утешить, некому обнять, дать понять, что кошмар - это кошмар, а ты здесь со мной, я рядом. Время потеряло свой вес, нет надобности знать, который час, а зачем? Дни начинаются, проходят, и ничего. День прошел, число сменилось, нихуя не изменилось, раньше казалось да что такого в этой фразе ну вроде жизненно, а вроде херня какая-то, сейчас же Разумовский понял. Повседневные дела, как непосильная задача, над которой работать не хочется, а для чего? Сергей с большим усилием заставляет себя делать хоть что-то, даже сходить в душ целая проблема. Увидел бы он сам себя немного раньше, покрутил бы у виска и сказал: «соберись, тряпка». Разумовский в очередной раз пытается запихнуть в себя хоть что-то, с трудом, но получается, он правда пытается взять себя в руки. Взять себя в руки. Собраться. Ради Олега, ради мести за него, ради семьи. Маленькими шагами к огромной цели. Впервые за несколько месяцев Разумовский надел что-то помимо рубашки Олега, его собственная одежда словно не его, чужая. Откопав другую рубашку в гардеробе Волкова, Сергей чувствует хоть малюсенькую связь с ним, а менять свой комфорт на очередную глубокую рану не хочется. Понемногу квартира превращается в человеческий вид, не в пыльный подвал, как за последний месяц. Одиночество поглощает, словно зыбучие пески, из которых почти невозможно выбраться. Стены давят, сжимают между собой, не давая вздохнуть, хочется вырваться, но в последний момент все четыре стены сдвигаются.

«Больше мы друг друга не потеряем».

Его собственные слова тупой болью режут по сердцу, хочется выть от отчаяния. Разумовский не хочет верить, что Олег умер, это ложь, лишь бы заставить его страдать, верно? Но то, что показали, что это может значить? Или все это иллюзия, обман, заблуждение. Все «но» собрались в веру, надежду на лучшее, не мог же Олег умереть так просто? — Да нет, не может быть. Я схожу с ума Покой пришел, а за ним тоска - это все пройдет, и боль не сведёт с ума. Хотелось верить в силу этой фразы, хотелось, чтобы она имела защитную оболочку от всех бед, столько раз потерять друг друга, обрести, чтобы в один раз Олега убили, и все это потеряло смысл, обрушило всякую надежду. Сотни тысяч звёзд горят в темном бархате небосклона, когда ночи не будет конца, и в усталых глазах появится живой огонек - это все свет этих далёких точек, маленьких лампочек, указывающих дорогу к самому близкому. Где-то там, среди созвездий, отчётливо видит добрый взгляд Волкова, его родное лицо. Очертания настолько похожи, что кажется, будто сам Олег смотрит на него с чернеющего бескрайнего небесного моря. Собственное пристанище доставляет дискомфорт, сдавливает, создаёт ощущение постороннего, инородного, вроде и не его это все, постоянная тишина, почти ни чем не перебиваемая, сильно пугает, мысли в голове ни на секунду не перестают жужжать надоедливыми насекомыми. Хочется сбежать куда-то далеко, где нет этих глаз, постоянно смотрящих в спину, там, где спокойно и хорошо. Сергей срывается с квартиры, выбегая на улицу. Темный двор дома ни чуть не пугает, в размытых далёких силуэтах он не видит ничего - пустота, вакуум, ничто. Вокруг ни души, пустые улицы, магазины, темнота. Холодный дождь бьёт в лицо крупными каплями, сильный ветер почти ломает деревья, ломаются ветки вокруг, настоящий ураган, даже бездомные собаки спрятались в укромные и сухие места. Сергей сидит в пустом парке, холод пробирает до костей, холодные пальцы закрывают лицо, покрасневшие от слез глаза шипят. Сергей стирает с глаз влагу, уже не понятно, то ли это слезы, то ли дождь. Мокрые волосы противно прилипают к шее и ушам, Сережа сжимается, дрожит, блеклый свет фонаря совсем не освещает пространство вокруг, из-за ливня его словно тут нет совсем. Отчаяние, нет сил заставить себя подняться с этой лавочки. — Волче.. мой любимый Волчик, – хрипло шепчет Сергей, прижимая ноги к себе, забираясь всем телом на лавочку. Присутствие Олега четко ощущается, точно он стоит позади, не в силах ничего сделать, Сережа не оглядывается, не хочет спугнуть это чувство, он знает, сзади никого нет. Голова ложится на колени, тихие всхлипы едва слышны на фоне урагана, сколько он тут сидит, кажется, целую вечность. Холодно, мокро, противно, мерзко, тянет закрыть глаза, уснуть и больше не просыпаться. Хочется тепла, тепла от Олега, от его объятий, но я ничего не могу, ничего не могу. В груди разрывается жгучая обида, сердце ноет от острой муки, беспомощность - самое мерзкое чувство. Густые темные тучи сплошным одеялом покрыли небо, вокруг всё ещё темно. Голос Волкова просит пойти домой в тепло, а то заболеешь, Серый. Разумовский ничего не понимает, машет головой, всего лишь воспоминание, но именно оно дало сил встать, пойти домой. Вся одежда насквозь мокрая, Сережа кидает все в одну кучу, набирая теплую ванну, он не уверен, что это спасет его от температуры, с его вечно хрупким здоровьем простуда ему обеспечена. Теплая горячая вода приятно согревает, жутко тянет в сон, Сергей старается не спать, так легко захлебнуться, но он не готов так умирать. Горячая ванна всего за тридцать минут остыла, нехотя Сергей встаёт, едва падая, немного шатает, голова сильно кружится, в глазах плывет. Осторожно Сережа вылезает из ванны, надевая теплый халат, волосы сушит мягким полотенцем, которое летит куда-то в корзину с грязным бельем. Сергей плетется за таблетками, уже предвидя прекрасное утро, залпом выпивает стакан воды. Время перевалило за полночь, выключатель щелчком одаривает пустую кухню, Сережа плетется в спальню. Падает на кровать, закрываясь в одеяло, пытаясь уснуть. Сон берет почти сразу, тепло окутывает маленьким облаком, давая возможность расслабиться. Сжатые ладони, переплетённые пальцы, теплое дыхание и нежные объятия, Сергей кладет голову на плечо, улыбаясь, Волков целует в макушку, его рука крепко прижимает к себе, хорошо. Но что-то происходит, Олег растворяется, исчезает, не оставляя и следа. Сережа в ужасе оглядывается по сторонам, не может быть, он же только что был тут. Сергей кричит почти в никуда: «Возвращайся домой», а Олег, проводя ладонью по щеке, говорит «Скоро увидимся. Я скоро приду». Разумовский просыпается в холодном поту, тяжело дыша, за окном ночь, ливень, темнота. Слезы горячими дорожками обжигают лицо, в голове обрывок фразы «Я скоро приду», было бы все хорошо, если не память, кричащая о тебе. — Волч, я так скучаю, – в бреду кричит Сережа, все тело ломит, жар не даёт уснуть, сон медленно покидает. Спустя пять минут организм не выдерживает, просто отрубается, силы покидают обмякшее тело. Сережа просыпается от жуткой жажды, голова гудит, все болит, тянет. Мужчина с трудом поднимается с постели, пошатываясь, идёт на кухню. Оставленная на столе аптечка сразу же попадается на глаза, щелчком в ушах звенит кнопка чайника, вода начинает медленно греться. Горькая таблетка противно растворяется на языке, Сергей запивает противную горечь. Чайник выключается, в стакан высыпается порошок «ТераФлю» с лимонным вкусом, на удивление, непротивно пахнущий. Писк градусника заставляет вздрогнуть, лёгкий испуг остаётся где-то внутри. И без градусника Сергей чувствует высокую температуру, противно давящую на виски. На маленьком экране светятся цифры 38.5, градусник со стуком ложится на столешницу. Разумовский перемешивает порошок, делая маленький глоток, не так уж и противно. Располагаясь на диване в гостиной, взгляд цепляется на расположенных на полу бумажках, выстроенная цепочка пока ни к чему не привела, как только выздоровеет, обязательно возьмётся за это вновь, обязательно нужно выйти на этих людей.

***

Олег просыпается посреди каких-то руин, вокруг разруха, мужчина ничего не понимает. Волков медленно поднимается, оглядываясь по сторонам, что за чертовщина? Олег хватается за пистолет, готовый стрелять, свободная рука тянется за телефоном. Голос, появившийся из ни откуда, заставляет оглянутся, непонятный мужик, Олег совсем ничего не понимает, рефлекторно наставляя на него пистолет. — Боюсь, здесь ты вряд ли когда-нибудь выйдешь на связь,– голос до жути противный Олег пристально смотрит за мужиком. Вопросов больше, чем ответов, а хотелось бы узнать ответы на всё без исключения. В голове самый волнующий сознание вопрос - что с Серёжей, как он. Волков всматривается в лицо мужика, оно не выдает ни доверия, ни равным счётом ничего. Ничего хорошего не стоит ждать, шестое чувство бьёт тревогу, нужно быть на чеку.