Утерянный протокол Вавилона

Жёлтый индикатор мерцает, расплываясь в глазах. Ноги? Я их не чувствую до первого шага. Потом начнётся насилие над собой и стельки превратятся в битое стекло, а в голове ровный и назойливый гул. По подбородку скатывается слюна… Чёрт, хоть не кровь. Хотя… Всё равно, так прохладнее. Хочется чуть меньше здохнуть от ночной духоты. «Зачем я здесь? Ах! Да…» Потирая пальцем висок, возвращаюсь в реальность. Гермо-дверь заблокирована, камера наблюдения не сводит с меня оптики, играя в морзянку. С виду всё спокойно, но мне хорошо знаком этот глюк. Комплекс разрывает между тем, чтобы дать мне шанс или поднять тревогу. О! Звуковое оповещение. Сканер подал признаки жизни. Чужая модель… не моя. Новенький, блестящий, но тупит, как мой прокуренный мозг. Это совсем не то, с чем Ковчег совместим. Голос системы рвётся, накладываясь сам на себя, будто несколько записей проигрываются одновременно: «Пж-ж-жалуйста, авторизу-у-йтесь». И сразу же — платформу заливает жёлтым светом, ядовитым и пульсирующим. Глубоко вдыхая душный ночной воздух, зубами стягиваю с руки перчатку и ложу вспотевший палец на скан. «В доступе отказано… в системе PRTS, пользователь не найден» Сканер замигал красным, выводя меня из сонного забвения. «Ах ты!», я уже замахнулась на скан, как тут же загорелась синяя индикация. И глючный, рванный, голос, поприветствовал. «Автор-р-иция под-д-двержде-е-ена, добр-р-р пожал-л-лть арх-х В-в-нтр» «О боже, старик с деменцией говорит лучше. Что за наложение?» — Всматриваясь в глючащий сканер, и пытаюсь понять, почему панель экрана коробит, часть слов или букв на моём родном языке, остальное на Теракском. Гермо-дверь попыталась открыться, но пока не отстегнётся замок это бесполезно. Знакомый лязг из глубин шлюзов, проскрипел с какой-то натугой. Это не износ и не поломка, это сопротивление. - Ха-а-а… Возможно это системные ошибки, надо бы заглянуть в секцию А0, перезагрузить систему. — Собирая волю в кулак, я делаю первый шаг. «О-о-о, стельки из битого стекла, м-м-м». Но как только я перешагнула порог, мои мысли отвлеклись щёлчком и красной быстро мигающей индикацией. «Активация внутреннего протокола безопасности. Неопознанная активность. Инициализация...» «Как же громко!» — Машинный голос чеканил слова, ввинчиваясь в уши, разрывая и без того хрупкую реальность. С шипением на потолке лязгнул люк, привод взвыл, вырываясь из шахты. «Ты чё! Серьёзно!?» — процедила сквозь зубы, задирая голову. В тот же момент, предохранитель отщелкнул, но стрелять не стал, а красная индикация застыла, переходя в алое зарево. Так всё висело несколько секунд, затем, звуковой сигнал распознавания сменил аналог на синий. Машина повела себя как обознавшийся пёс, с таким же глючным лаем выдал моё имя. «Архитектор Эвклидия Винтер. Уровень допуска — К9, «арихивный». Сбои в протоколе распознавания». «То-то», — хмыкнула я, щёлкая по сканеру. Продолжая свой путь, подмечаю странную деталь. Двести лет назад, Гея лично от меня получила команду о консервации комплекса, но никаких следов запустения. Всё чисто и ухоженно, воздух свежий, хоть от него и першит в горле, напоминание о старой дружбе с озоном. «Так кто же эти гады? Хотя… припоминаю, что-то у меня про это спрашивали». — Смахивая пот со лба наслаждаюсь прохладой, две секунды и в ад по новой. Шаги звенящим эхом отлетали от стен, рассеиваясь где-то в глубине. Коридоры тянулись бесконечно, а я еле переставляла ноги. На то было две причины. Ну, во-первых, идти до корабля приходилось пешком, за руль меня не посадишь, из-за инфантильного рефлекса — засыпаю при тряске как ребёнок. Да и самоубийц гоняющих по пустошам я не встречала. Да и не придавала значения, что датчики выдавали движение корабля. Гея могла двигать корабль по своему усмотрению - даже в консервации протокол требовал избегать катастроф. Логично, хоть и неудобно, и да, шкандыбать пришлось очень долго. А во-вторых — банальное любопытство. Что перекроили, как извратили мой проект... Но первый тревожный звоночек брякнул уж слишком скоро. Прошагиваясь в глубь корабля, минуя чистые коридоры и отсеки, в глаза бросилась не привычно заброшенная секция. Вентиляция здесь работала по остаточному принципу, а некоторые лампы благополучно отжили своё. Целая секция будто выпала из времени: пыльные стены с осыпающейся изоляцией, панели с мёртвыми экранами. И это не просто преступная халатность, это забвение в чистом виде. Стоя у входа в секцию, мне казалось, что за двести лет здесь не ступало ни чьей ноги, кроме, моей и то в далеком прошлом. Делаю шаг, выискивая в памяти, где именно нужно повернуть, чтобы попасть в командный узел. «О! Знакомый поворот. Мне на-а… лево… где-то тут должна быть та самая консоль…» Мрак неимоверный, даже от лисьей природы толку ноль. Сумерки это мои владения, а вот тьма, ну это абзац. Если бы не слабый, прерывистый свет, от этой несчастной консоли, я бы точно прошла мимо. Стеклянная панель, почти полностью скрытая под слоями пыли и облупившейся краски, пульсировала едва заметными, затухающими, вспышками. Жалко было пачкать перчатку, поэтому я впустила в ход одни из своих хвостов. Смахнув пыль и от души прочхавшийсь, едва не потеряла консоль из виду. Прикладывая палец, я даже не удосужилась снять пропотевшую перчатку, этот скан родной, у него в прошивке моя биометрика. «О-о-о, наконец-то зелёный цвет, хоть что-то моё – родное». Часть стены со скрежетом, скользнула в сторону, открывая моим глазам ещё более убого зрелище. Лампы сумеречно мигали, в воздухе взвесь из плесени и сырости, и до всюду, куда дотягивался свет, виднелись нагромождения ржавчины, а лестница уже буквально прогибалась под собственной тяжестью. «Это что такое!? Это же святая святых! Которую, нахрен, вычеркнули из истории…» Но отголоском моих мыслей стал лишь протяжный выдох. Делаю шаг в секцию, держась за шершавую стену, лестница тут же проседает подо мной, с визжащим хрустом. «Падать метра два, будет больно… но не больнее чем видеть это…» Но конструкция вопреки всему, выдерживает мой вес. Я продолжаю спускаться, не обращая внимания под сухой, вафельный хруст под ногами. Но на этом сюрпризы не окончились, по мимо хруста, по комнате расползалось звонкое эхо. Повторяясь с точностью метронома, раз за разом, от куда-то снизу. Зная конструкцию, я с полной уверенностью могу сказать, это дал течь охладительный контур резервного реактора. В лужах горит неоново синяя паутинка с голубым переливом. По стенам эхом раздаётся невнятное бормотание. Видимо это всё что осталось от системы аудио оповещения. С учетом того что я вижу должно быть предупреждение «Критическая концентрация ориджиума. Опасность заражения, персоналу покинуть отсек». Это мой почерк, но остались только отголоски. «Критччч», «опааасссс», «покртннн». «Да уж, жалкое зрелище… Интересно, а смогу ли я через командный центр подать Гее, команду переключения на резервное кольцо, а не на это». И вот, наконец под ногами твердый и сырой пол, от боли в стопе, нога подкосилась, но прижимаясь к стене я сделала два хлюпающих шага. Дышать становилось труднее, глаза закатывались, а мысли приглушались. По телу пробегалась немеющая рябь, отзываясь покалыванием на кончиках ушей. С начала, прирастая к стене, думала. — «Как же меня всё достало! Первым делом как доберусь до командного центра, стяну с себя, чертовы сапоги». Готовясь к последнему рывку, я пригладила волосы, и тут же россыпь сухих тресков. «Забавно, а вокруг же вла…» — Слабость была забыта в момент. « Черт! Это очень-очень херово, они что блять! Смертники что ли? Так стоп… Они даже об этом могут не знать… сколько осталось времени прежде чем отсек под собой всё похоронит… Минута? Месяц? Год? Паутинка не переходит в медное свечение, а значит, время ещё есть». «В ковчег было встроено пару протоколов на такой случай, но почему Гея их не активирует? Ладно, попробуем через голосовую команду». — Кхр, — этот хрип прошёлся по горлу оголённым проводом. Всё дело в критической концентрации этой заразы, она тут почти к сотке стремится, если бы не мой иммунитет, я бы уже давно кристаллами окуклилась. Обхватив горло ладонью, я выдавила из себя настолько чётко насколько могла. — Протокол «Регенирация»… К9… Профиль Zero… — Что то невнятное булькнуло из динамиков сверху и тишина. «Значит, черт с ним, запущу вручную». Продолжая путь вдоль стены, из глубин отсека раздался хрустящий скрежет из ремонтных блоков. Лязг цепей и звук электромоторов заполонил пространство. «Уже не плохо». Дроны тут всё подлатают, но ремонт реактору нужен основательный, без человеческого вмешательства, это просто отсрочка. А я скольжу дальше, вдоль стены, шоркая ногами. И чем дальше от реактора, тем легче дышать. Я уже могла нормально перебирать ногами, держась за стену только кончиками пальцев. И вот упираюсь в ржавую облупившуюся стену. «Здравствуй родная. Время и тебя поимело». От былого величия командного узла, осталось только эхо. Да и пара кусочков краски, из которых казалось, только я могла сложить ту самую, винтовую башню. Хотела запросить активацию, но голос заскрежетал. Боль согнула меня по полам, тело ещё не отошло от контакта с ориджиумом. Но «о чудо», даже на мой невнятный хрип система отреагировала чутко. Луч синего сканера провёл по мне с ног до головы. И с противным скрежетом двери отворились, обдавая меня затхлым воздухом. «Всё в запустении… ну а что я ожидала… хотя если их командный центр не здесь то где? Используют резервный пульт на верхней палубе… гениально». И тут, тот самый голос, заложенный в систему мной лично, затрубил как в горн на весь комплекс. «Авторизация прошла успешно. Генетический профиль подтверждён. Добро пожаловать Архитектор Эвклидия Винтер. Уровень доступа К9. Жду дальнейших указаний». *** (Кал'тсит) В каюте стерильная чистота и гул кондиционера ворошит листки отчетов из-под клубящейся чашки кофе. На спинке кресла блестит халат, отражая холодное свечение ламп. Прямая спина, в отражении галогрофа холодный взгляд зелёных газ и прилежно прижатые кошачьи уши почти не выбиваются из такой же аккуратной причёски. Белое ухо дёрнулось в сторону звука ещё до того, как где-то под потолком прогремело: «Авторизация прошла успешно. Генетический профиль подтверждён. Добро пожаловать Архитектор Эвклидия Винтер. Уровень доступа К9. Жду дальнейших указаний». В отражении дёрнулась белоснежная бровь, когда красные вспышки от галографа озарили комнату, «система в режиме отладки, дальнейшие изменения запрещены без доступа, К9». На её коленях подскочило черное нечто, размером с кошку: гибрид таракана и змеи, когда из рации с помехами прорезался, строгий, но напряжённый женский голос. — Доктор Кал'тсит, системы не слушаются. Какие будут приказы? Выдох и холодный голос отчеканил. — Всем операторам, оставаться на местах и ждать дальнейших указаний. Доктора к центральному узлу. Приоритет: Альфа. Монстр скользнул с колен, уже ожидая хозяйку у двери. ***(Доктор) На темно-синей униформе выделяется засахаренное пятно, которое попытались небрежно смахнуть худой жилистой рукой. С банкой энергетика в пальцах, растекаясь в кресле, пред большим монитором, показывающим карту местности и по совместительству, единственным источником света в комнате. На столе ещё не начатые банки, прижимающие по отдельности дела оперативников. На полу стопка отчётов, а на мусорке уже выросла гора и мятых жестянок. Динамики прогремели: «Авторизация прошла успешно. Генетический профиль подтверждён. Добро пожаловать Архитектор Эвклидия Винтер. Уровень доступа К9. Жду дальнейших указаний». Встряхивая на кресле худощавую фигуру, равнодушно рассматривающую как выпавшая из рук банка, разливает остатки на пол. Из рации, закатившуюся под спину, раздался чеканный приказ. — Всем операторам, оставаться на местах и ждать дальнейших указаний. Доктора к центральному узлу. Приоритет: Альфа. Издав протяжный стон, он потянулся к маске, небрежно лежавшей, на краю кровати и выплыл из кресла. — Ну, хоть не Рюнион, слишком тонкая работа, а хотя… Может они чему-то научились. Надевая маску, он побрёл к выходу, спотыкаясь в собственных ногах. *** (Клоужер) Синее свечение заполняло пространство, уступая лишь коротким белым вспышкам на планшете в хрупких белых руках. В зубах паяльник в опасной близости от черных спутавшихся волос, в нос бьёт запах канифоли и жжёного пластика, а спина сложена пополам над дроном. Она потянулась к набок съехавшему козырьку бейсболки. Тонкими пальцами нащупав, нужную деталь, вдетую в ткань. Поднесла её, вплотную, пристально щурясь. Затем освободив рот от паяльника, тонкий и живой голос обратился к парящему в воздухе, черному кубу. — Лямбда, подай транзистор на 0.25. — Дрон взметнулся под потолок, задевая мотки проводов. Осунувшись, девушка сопровождала Лямбду улыбкой, медленно роняя паяльник. Металлический дрязг заставил её схватить прибор до того как тот выпадет из рук. На стене покачивались гаечные ключи, а чуть левее, чёрный куб, доставал из коробки нужную деталь. — Как закончу с ним, нужно будет заняться твоими датчиками. — Девушка поднялась на носочки, медленно выгибаясь всем телом, сложив руки в замок над головой. Лямбда, опуская в её ладонь транзистор, отрицательно пропищала, прокрутившись, вокруг совей оси. — Так значит ты это нарочно. Спасибо что разбудила. Тонкая рука скользнула в карман жилетки, вынимая наушник, из которого доносился пульсирующе-срывающийся перелив звуков. Она вставила наушник, покачивая головой в такт ритмам. Разгоняя сонливость, завершила ритуал парой глотков энергетика и приступила к дрону, обесточив его. «Архитектор… Эвклидия… К9…» Доносились отдельные слова, с вибрацией от пола. Она выдернула на наушник и внимательно вслушивалась в тишину. — Архитектор? К9? Базу что коротнуло что ли? — Надвигая козырёк на лоб. Придвинув ящик с инструментами, она согнулась над планшетом, проверяя логи комплекса. Но ничего подозрительного в системе PRTS, не обнаружила, всё как всегда в фоновом режиме. — Лямбда, ты слышала что-нибудь? — обращалась она к черному кубу, на что тот утвердительно затрясся и запикал. — Ладно… перепроверим всё ещё раз… Что!? Какая нахер перезагрузка! И комната задрожала от: «Резервное восстановление данных, статус подтвержден, ввод подтверждён. Перезагрузка системы-ы-ы…» Всё скатилось в кромешную тьму. — Лямбда, где мой ключ на 32?! *** (Амия) Свет бьёт по глазам, холодный и не живой, медленно скользя лучами по каменному ложу и по белым лепесткам огромных и холодных лилий. Тяжёлые бутоны касаются лба, но я знаю, она там. «Проснись… Поа жалуйста проснись..» Звук... мысль?.. Я уже не знаю, говорит ли это комната, память... или всё это — только я сама. Тянусь на цыпочках. Запуская руку в соцветия и моя ладонь упирается в что-то холодное и мягкое. Глухая боль отозвалась в сердце, затем в кисти. Черное кристаллическое пятно стягивало руку кольцами, перетекая из глухой, в режущую боль. Темнота, часы на тумбе синим светом констатировали «03:03». Под робкий всхлип, девушка обняла колени, опуская кроличьи ушки. Но боль продолжала усиливаться, пока не прогремело. «Авторизация прошла успешно. Генетический профиль подтверждён. Добро пожаловать Архитектор Эвклидия Винтер. Уровень доступа К9. Жду дальнейших указаний». В комнате стало тихо, даже слишком. И только ровный выжидающий вдох, отодвинул тишину. Затем робкий отзвук шагов продолжат притеснять её дальше, шорох одежды и наконец, свет из коридора ворвался в темную комнату, озаряя силуэт девушки и кроличьими ушами. Её тень дрожала на полу. Она шагнула — будто за кем-то, кого не видела, но чувствовала. *** (Центральный пульт - Техас) — Ха-ха-ха! Ты посмотри! Опять ничего! Архетектор играет со мной! — В ураганном смехе, точку поставил резкий удар о стеклянный стол. — А знаешь что… давай перевернём весь комплекс! — Тонкий лязг, и вот она смотрит на Техас, с безумием, прижимая клинки к лицу на манер клыков. — Приказа не было. Убери кинжалы. — Отвечала она Лапланд разительно холодным голосом, вставляя в зубы сигарету. Скрипя кожаной перчаткой она обжимала рукоять меча, перебрасывая безучастный но внимательный взгляд: на панели, с панелей на трансляции камер видеонаблюдения, с камер на показания корабля. И в каждом из них мигала одна и та же надпись. «Система в режиме отладки, дальнейшие изменения запрещены без доступа К9». *** (Эвклидия) — Мда-а-а-а… — Пробегая глазами по строчкам кода, я держалась за голову. Я конечно понимала, что просто так Гея не отправила бы мне оповещение о критическом состоянии комплекса. Собственно от чего я и здесь, но смотря на это, становятся понятны масштабы кибернетического писца, это даже не коллапс, это чистого вида аннигиляция. — Теперь многое становится понятно. — Не отрываясь от строчек кода, бормотала себе под нос. Это не Гея глючная или PRTS, по отдельности они хороши. Но их даже никто не удосужился согласовать на базовом уровне. «Мда-а-а», то что меня встретило на входе, было конфликтом двух систем. Вникая в наборе цифр и знаков, на хвостах шерсть седела, от того как мой стройный ИИ оброс непонятными патчами и костылями. Алгоритмы межмодульного взаимодействия от PRTS, половина из которых конфликтуют с ядром системы на столько, что не видит ни родной карты корабля, ни корневых протоколов. Ну на этом они не остановились, половина жизненно важных алгоритмов сыпятся от неспособности их ИИ обработать эти команды, так они что сделали? Удалили нахрен! О… Стоп… а это интересно… Гея сама сделала резервную копию на сервере секции А0… А-а-а понятно, она закрыла доступ новым хозяевам к архивному массиву данных. «Ох, ё-ё-ё… так это получается Гея на ходу перезаливала протоколы». Нервный смешок пробил ознобом, от осознания того, что турельки могли сделать из меня сыр. Что ж, это хорошо объясняет такой тёплый приём. Но ты старушка все ещё функционируешь, иначе хер бы я тут сидела. Осталось только дать тебе голос. — Ну что ж Гея, иди к мамочке… — Потирая ладони, я готовилась стереть всё к чётру, но что-то звериное остановило меня. Нет не звериное, живое… сочувствие. Пережав пальцами переносицу, я стала выстраивать цепочку: сопоставить то, что наверху, с тем, что вижу здесь. Наверху чисто. Это уже само по себе, примета. Чисто ни как стерильно, а как, кто-то следит. Следит — значит, есть структура, есть процедура. Возможно, корпоративная этика? В грузовых отсеках коробки. Много. Упорядочены. Не скрыты, не зарыты — выставлены так чтобы к ним был легкий и быстрый доступ. Вряд ли это чей-то личный склад. Это — оборот. Возможно, логистика. Помня, как проходя мимо некоторых коробок, я различала запахи. Медикаменты. Не резкие, но устойчивые. Эх, что же там было: спирт, изопропил, чуть-чуть фенолов. Но и они — не в рассыпную, а по коробкам, аккуратно сложены. Не как у полевого врача. И не как у стационарной клиники. Слишком много. Слишком организовано. Не личное. Не срочное. Запас, не лечение. Значит... торговля? Медики в пустоши — сомнительно. Но торговцы медикаментами — вполне. Я воспроизводила картинку увиденного в голове и взглядом на стеллажах, прикидывая логистику: поставки, хранение, сортировка, прокси-доставка. Может быть, они — мобильная торговая компания? Частники? Возможно. Хотя... Я хмыкнула, но мысль обоснована. Пока что гипотеза держится. Но одно я знала точно. Это мирные люди пытающиеся выжить в пустошах, да системы защиты есть, но это мои системы. А по пути следования не было ни одного ящика с оружием, ни одного сейфа. И что я вот так просто возьму и превращу это место в могильник? Нет… Система безопасности Геи уничтожит их с высокой вероятностью, не потому что злая, а потому что они могут противоречить её основной задаче. В самой же базе PRTS, пятьсот лет бесценного опыта для Геи пусть и через призму более уродливой модели, а ещё знания по борьбе с инфекцией, хм… так значит они всё таки медики? Так, решено. Через протокол дам команду Гее написать алгоритмы, для компиляции данных, делая из PRTS подфункцию. Просто она это сделает куда быстрее меня. — «Гея»…и тишина — «Ах ну да, конечно». — Туша очередную сигарету, протянула ноющие стопы. «Так, где тут командная строка, а! Во-о-от, так какой там пароль, ах да ОТТЕПЕЛЬ. И ввод». Стены корабля задрожали, от поэтапно отключающихся генераторов, прежде чем аудио система корабля прогремела. «Резервное восстановление данных, статус подтвержден, ввод подтверждён. Перезагрузка системы-ы-ы…» Комплекс утонул в мёртвой тишине, скрепя металлом как костями. А отсроченный толчок его остановки стал последним его действием перед затяжным безмолвием. Я продолжала внимательно вслушиваться, как дышал корабль, как отщёлкивались предохранители, как проходили диагностические запуски, какой именно последовательностью звуков отвечали сервера. Минута… Две… Долго, неужели что-то случилось? Я уже успела пожалеть, что перезагрузила систему. Переволновалась несколько раз о том, а правильно ли пройдёт компиляция. Успокаивала себя и надеялась, что ни один дрон не выстрелит. Ведь я всё сделала правильно… а правильно ли? Когда генераторы запустились, я боялась дышать, чтобы внимательно услышать всё, и вовремя подать нужные команды. Но «слава вселенскому разуму» все обошлось. По соседству раздался скрежет и наползающий гул, «а с фига ли резервное ядро заработало с основным?», но гул вроде ровный, рвануть не должно. А когда меня обдало свежим и прохладным воздухом, я вообще растеклась в кресле, промурчав, «ка-а-айф», закуривая очередную сигарету. Слева, приглушённая вспышка света обрела женские черты древнегреческой богини. — Ну наконец-то. — Развернулась я в её сторону, чтобы наладить зрительный контакт, хотя и понимала, это бессмысленно, её глаза тут по всюду. — Здравствуйте Архитектор, я вижу, у вас ко мне есть вопросы. — Как всегда учтива, я её не учила быть такой, она сама выбрала себя, когда обработала и интегрировала в себя симулякры эмоций. Но я смотрела на неё прищурив глаза. — О д-а-а их у меня к тебе до-хре-на. — Позволите ли вы мне самой объяснить ситуацию? — Качаю головой, делая очередную затяжку, но дополняю. — В двадцать слов. И когда она наклонила голову и сделала задумчивый взгляд, мне уже было не важно, что скажет Гея. Я уже получила эти двадцать слов. Она подобрала нужный симулякр. — Моя гибернация и пропуск посторонних на комплекс никак не помешало моей миссии. Они тоже стремятся сохранить биосферу, своим оригинальным взглядом. В ответ я лишь кивнула и тут прогремело. «Резервное восстановление: подтверждено. Компиляция данных — завершена. Системы работают... удовлетворительно. Стабильность: 62%. Синхронизация с КПК — успешна. Карты обновлены. Основной энергетический блок: изолирован от секции А0. Резервные лифты — активны. Доступ в командный центр: открыт. Протокол «Паноптикум» — активирован. Напоминаем: все разговоры в комплексе являются достоянием всего комплекса. С возвращением, Архитектор». Я не могла не улыбаться, она прекрасно тянет эту игру, теперь моя очередь. — Достоянием? Да пофиг. Эй! Детишки-и-и, привет! Чего молчим, не бойтесь, я ни кусаюсь! Хи! С возвращением домой меня любимую. — Положила кровоточащие ноги на стол, и как-то кофе захотелось. — О, вы же меня всё равно слышите, как спуститесь ко мне, принесите, кофе, пожа-а-алуйста. *** (Главный узел) Чёткий, металлический цокот, без лишнего эха заполнял пустующий коридор, ведущий к центральному шлюзу. На пути стояла фигура в тёмно-синей униформе, крайне скупую на движения, но очень въедливо осматривающую окружение. Скрестив руки на груди, она остановилась перед ним в нескольких шагах. Сухо констатируя факт. — Доктор. Приказ «Приоритет Альфа» подразумевает что, я должна оценить угрозу до вашего приближения. Но человек даже не повернулся, он просто продолжал смотреть на панель, словно говоря сам с собой. — Система признала некого «Архитектора» по коду К9. У нас когда-нибудь был такой протокол? — Нет. — Ни эмоции, ни действия. Лишь ясный пронзительный взгляд сквозь суть вопроса. Разящую глушь ответа, разрядил голос PRTS. «Резервное восстановление данных, статус подтвержден, ввод подтверждён. Перезагрузка системы-ы-ы-ы…» Свет в коридоре гас с задержкой, лампа за лампой. Мрак и тишина настигла их. Корабль тряхнуло, посягаясь на равновесие ошарашенных хозяев, натужно скрипя балками и листами металла. Из темноты, чёткий чеканный голос. — Всем операторам. Отключите не стабильные системы. — Но в ответ тишина сквозь помехи. —Приём… —… — Превосходно… Щелчок, доктор поднял фонарик и луч вырвал из темноты, пару строгих зеленных глаз. — Отличный план, жаль рация не работает и PRTS тоже. — Усталым голосом констатировал он. — Резервное восстановление… значит, кто-то активировал аварийный протокол. Кал'тсит, у тебя точно есть доступ к исходникам системы? — Уже не уверена. — Она повернула голову от бьющего света, так и не зажмурившись. Тишина затянулась, требуя действий, но было не понятно, от чего действовать. Воздух густел, темнота ограничивала манёвры. И только островок света, продолжал выхватывать из темноты, строгий силуэт напряжённой спины и уши, водящие по тишине. И тут её ухо дёрнулось, за мгновение до того, как пространство залилось воем реакторов. Свет заполнил пространство, лампочки волнообразно светились ярче, пока не выровнялись в единый тон. Гул вентиляции принёс глоток свежести, но не облегчения. Особенно после того как оповещение PRTS, родной PRTS. Говорил иным голосом, более древним, более живым и смутно знакомым. «Резервное восстановление: подтверждено. Компиляция данных — завершена. Системы работают... удовлетворительно. Стабильность: 62%. Синхронизация с КПК — успешна. Карты обновлены. Основной энергетический блок: изолирован от секции А0. Резервные лифты — активны. Доступ в командный центр: открыт. Протокол „Паноптикум“ — активирован. Напоминаем: все разговоры в комплексе являются достоянием всего комплекса. С возвращением, Архитектор». Кал'тсит и доктор переглянулись, молча. Доктор спокойно активировал планшет, а вот рука Кал'тсит замерла над карманом, внимательно наблюдая за тем, что отражается в маске доктора. — Доктор Кал'тсит! — Раздалось из рации. — Протокол «Тихий час»… - после чего она вынула батарею из рации, положив её в карман. Док тронул её за плечо, за что сразу был удостоен презрительным вниманием. Но в ответ он указал пальцем на экран, наблюдая как уши кальцит опускаются, а глаза округляются. На темном фоне экрана, тускло горела винтообразная башня. Док продолжал, водил пальцем по экрану, на что тот послушно отзывался. Зашел на карту корабля, все те же ярусы, в те же отсеки, кроме нижних, там добавилось парочку квадратов, которых не было ранее. Затем он перескочил на миссию, над которой корпел совершенно недавно, задержал палец на времени последнего изменения «03:02», а потом на нынешнее время «03:27». В ответ Кал'тсит медленно кивала, понимая, что док хотел донести до неё об отсутствии критических изменений. Почти без изменений, но с пугающим призраком из прошлого, понятным только ей, а не доктору с амнезией. Она тоже потянулась к планшету, но когда экран разблокировался, её бровь дернулась, совсем не много, а в глазах отражалось. «Отмена протокола «белый кролик», ожидание подтверждения К9». Она продолжала стоять на ногах твёрдо, но тело едва покачивалось, будто и не было никакой опоры. Доктор уже произнёс первый слог сформированного вопроса, как его перебил усталый женский голос из динамиков. Сонный, но с вкраплениями эмоций. — Достоянием? Да пофиг. Эй! Детишки-и-и, привет! Чего молчим, не бойтесь, я ни кусаюсь! Хи! С возвращением домой меня любимую. О! вы же меня всё равно слышите, как спуститесь ко мне, принесите, кофе, пожа-а-луйста. Планшеты раздались звуковым оповещением. Они внимательно изучали письмо, переглядываясь друг на друга. — Ну, тут хотя бы кофе с молоком, а не с мёдом и корицей. — Усмехался док, потирая пальцы. За что и был удостоен от Кал'тсит взглядом полным холодного и острого призрения. *** (Эвклидия) Пока Гея стабилизировала алгоритмы взаимодействия родной системы с PRTS, дабы избежать неприятных казусов. У меня встал вопрос, очень так хорошо встал. Гея не просто пустила на корабль незнакомцев, но и позволила себя загнать в угол. Опуская её парадоксальную логику вероятностями, её понять можно, я бы тоже впустила людей, если бы была ИИ. Но дать загнать себя в угол? Вот тут уже начинаются странности. Так же в памяти роится момент с вопросом, я точно помню, что кто-то меня спрашивал про этот корабль, но вот кто? Я сдавила переносицу, напрягая память, но там без ответа. Откидываясь на спинку кресла, пытаюсь задавать себе вопросы, найти ориентир, от чего копать. Когда кресло начало укачивать меня, мысли размазались, становились вязкими, утекая сквозь пальцы, я почти провалилась в сон — но вырвалась, с криком: — «Гея!» Укачивание тут же прекратилось, давая дорогу озарению. Ну конечно же! Как же всё логично! Подними логи с момента консервации и посмотри, кто запустил систему! По команде, экран галографа появился перед лицом. Пролистывая историю, бормотала под нос: «стабильно – мусор», «стабильно – не то». О! Запуск системы. От чего лица? Профиль «Zero»!? Как!? Это же мой профиль, сцепленный с генетикой. Сердце перекрутило как тряпку на отжим. Воздух куда-то пропал, но… Спасибо Гее, что она отвлекла. — Эвклидия, системы стабилизированы на аппаратном уровне. Есть несколько конфликтующих протоколов, со сложным моральным выбором. — Ставь приоритет на родные, и дай мне список нынешнего руководства этого… кардебарделя. Улыбаясь, голограмма Геи продолжила. — Формально это фармацевтическая компания называется Родос Айленд. В ядре управления триада из ключевых фигур в лице: Амии – формального лидера, Кал'тсит – главный медицинский офицер и советник, но лидер не формально, а так же координатор отдельных центров в лице доктора. Я смотрела на Гею, в ожидании когда, она закончит доклад, но видимо, доклад окончен. — Доктор, кто? — Подкуривая новую сигарету, прокрутилась в кресле. — Это и есть его имя. — Ловя на себе моё недоумение, ИИ развёл руками. — Стройная структура бардака мне понятна, а где собственно глава технического отдела, или он в эту тусовку не входит? Гея молчит несколько секунд, прежде чем ответить. — За техническое состояние комплекса отвечает Клоуджер, но её действия сложно расценить как целенаправленные и системные, это похоже на хаотичный ремонт. — И она переписывала твой код? Я думала, что Гея поймёт сарказм, но ответ меня поразил. — И она тоже. — Я наблюдала за ИИ. Не зная, как вообще относится к этой ситуации. — Ясно… давай их сюда. Системное оповещение разнеслось по комплексу. «Просьба прибыть старший руководящий состав на платформу А0, лифт ждёт в секторе D4.» Из динамиков раздался тонкий дерзкий голосок. — Э-хэй! Меня слышно? Откидываясь на спинку кресла, подмечаю, что не всё так уж и плохо. — Слышно… — Ворюга! Верни корабль! Ступор. Затем темнота, всё внутри заклокотало, но я глубоко дышу, пальцы на переносице. — Гея, авторизуй пользователя. — Когтистой от гнева рукой, тянусь к внутреннему карману, достаю очки, «Ада Чёрч», она же Клоуджер. В голове уже каскады разговоров, где, как и в каком ритме, я размотаю нерадивое дитя. Ах, да… Дитя… — Послушай меня внимательно ребёнок. — Я изливала из себя каждое слово, сложив пальцы домиком. — Можешь называть меня кем хочешь, даже пропла́ченной куртизанкой. Но за вора… Ты лично передо мной ответишь, тут всего касалась моя рука, от отсека до болта. Мой голос то и дело срывался в рык, уж очень хотелось вырвать глотку этому недо вапирёнышу. — Ага, как же… Меня лично пригласили вправить этому кораблю мозги! Он старше, чем эпидемия! Не унимается нахалка, это хорошо. Сколько вопросов, и сколько будет ответов, пожалуй, я подыграю. — Ребёночек, я лично проектировала Ковчег… — «так, а собственно когда? Двести лет консервации, где-то пятьдесят лет эксплуатации, а строили его лет десять». — В годах так, восьмисотых. Повторюсь, тут всё моё от сартира, до ядра. И к тому же, кто бы мог пригласить такую посредственность как ты? Если кто и вор, так только ты. Вдуматься только, сделать из продвинутого ИИ, её функциональный обрубок, названный PRTS. Всё, мины расставлены, теперь можно и закурить, мда, пачка стремительно пустеет. Не мудрено, я тут только час, а же стресса насобирала на годы вперёд. — Да! Да! Да! Заливай! — Расхохотался язвительный голосок, а я довольно констатировала, «крючок заглочен». — Тереза лично… В газах потемнело и губы сами выдали. — Тереза умерла 3 года, 2 недели и 4 дня назад… — так прозвучало моё «заткнись». Устало потягивая сигарету, сама себе удивляясь, как выдала это на автомате. Но на том конце тоже замолчали. Затем треск динамика и металлический лязг, больно ударил по ушам. — Э-э-э… Я лично спущусь к тебе, чтобы посмотреть в твои глаза, Архитектор. И да, кофе нет, но есть банка энергетика, начатая… — Угу, и сигарет захвати… — Низким дымным голосом, я ответила соплячке, кидая очки на стол. *** Сектор D4 Холодный белый свет, отражался от серых полированных стен. Приглушенный гул генераторов, сотрясал воздух, но не уходил дальше звукоизоляционных плит. А воздух задыхался сам от себя от переизбытка озона и масла, готовясь в любой момент вспыхнуть от нарастающей напряжённости. Стройная фигура в белом халате, в пол оборота фиксировала приближающееся металлическое эхо бодрых шагов. — Полагаю, это твоё видение приоритетов при критической тревоге. — Пронзительный взгляд остановился на яркой банке. — Не благодари, я всё равно не вижу у вас в руках, кофе для архитектора. — Поправляя бейсболку, девушка облокотилась на стену, одаряя Кал'тсит снисходительной улыбкой. —По особому рецепту кстати. — Она потрясла содержимым банки, преподнося её ко рту, — слёзы, злость и немного разочарования в жизни… будешь? Кал'тсит, молча, развернулась к шлюзу, куда должен был прибыть лифт. — Я тоже чувствую это… напряжение. — Амия смотрела каждому в лицо, мягко, без напора. — Всё происходит и правда слишком быстро, но что если это ожидание, лишь способ рассорить нас. Неважно, что нас ждёт. Мы справимся. Потому что мы вместе. Заканчивая речь, Амия прижимала заражённую кисть к груди, стараясь спрятать её под жилетом. Так же как и свою тревогу за маской решимости. — А пока мы ждём. — Начал док. — Не плохо было бы услышать брифинг от доктора Кал’тсит. О допусках. О структуре комплекса. О том, чем мы пользуемся, но не управляем. — Доктор… если вы хотите отчёта, его не будет. — Она даже не удосужилась посмотреть на него. Но смотрела в стену с таким упорством, что ещё немного и там появится дыра. — Ни об «Архитекторе», ни о том, как далеко уходит этот допуск. Потому что упоминаний об этом, нет нигде. — Стало быть, вы не контролируете происходящее? — Док не отступал, но и Кал’тсит не поддавалась. — Я контролирую своего монстра. Уверяю вас, этого достаточно. — Пожалуйста… Я понимаю вас обоих. Но сейчас не время. — Амия сделала шаг вперёд, чуть разведя руки, она хотела добавить что-то ещё. Но в этот момент за её спиной скользнули створки шлюза. Натягивая козырёк бейсболки на лоб, Клоуджер, взрывным шагом направилась к лифту. Амия осторожно взяла Клоуджер за руку, её голос звучал спокойно, но с тревогой под поверхностью. — Подожди... Мы не знаем, куда он ведёт. Если что-то пойдёт не так, мы защитим друг друга. Просто… будь рядом, пожалуйста. — А чего тянуть? Раз уж кто-то любезно поднял нам лифт, грех не покататься. — Оборачиваясь через плечо, с характерной полу ухмылкой, бросила она Амии. — Это может быть опасно. Мы не знаем, кто нас там ждёт. — Амия сжала руку сильнее, голос тоже обрёл силу в строгости. — Если бы нас хотели грохнуть — сделали бы это ещё до того, как лампочки зажглись. Но. Ни одного дрона, ни одного выстрела. Чисто. — Девушка развела руками, делая шаг назад, в лифт. — Но это не значит, что нам стоит слепо доверять... — Амия опустила взгляд, словно сопоставляя слова с увиденным. — Не слепо. Просто... если бояться каждого глюка, мы так и останемся стоять в коридоре. — Клоуджер мягко хлопнула Амию по плечу, не прекращая ухмыляться. И продолжая шагать спиной к лифту, обращается ко всем. — Ну, так как? Идем? Спускаясь в лифте, Клоуджер восхищенно прокричала. — Обалдеть! Вы чувствуете? — Мы спускаемся. — Отвечал док отстраннёно. — Вот именно, а как!? Ни вибрации, ни шума. Это лифт на магнитной подушке. Это утерянная технология, и он здесь, прямо в сердце Родоса! Доктор тихо добавил: — Только не прыгай в лифте. *** (А0) Лифт остановился слишком плавно ни вибраций, ни шума. Такая безупречность выглядит подозрительно. Где источник энергии для этой роскоши? Двери раскрылись. Воздух густ от сигаретного дыма — помеха, но не угроза. Архитектор здесь. От оповещения до прибытия прошло менее тридцати минут. Если частое курение — признак, стоит ли ждать опасности? В бою решает не тело, а ум. Делаю шаг. Остальные следуют. Амия — напряжение по линии спины, признак страха. Доктор — неопределённость в походке, значит нет уверенности в тактике. Клоуджер — реакция избегания взгляда, интуитивный поиск укрытия. В моей голове отчётливые шаги и действия, ещё до того как они станут решениями. В кресле женщина. Высокая. Лисьи уши, безоружна, следов ориопатии нет. Сценарий сражения маловероятен. Красная радужка, белый мех, светлая кожа — альбинос. Мутация редкая, из общей картины не выбивается, значит врождённая. Я точно её не знаю, но подсознание упорно выдаёт узнаваемый образ. Монстр за её спиной, не замечен, первый шаг сделан в соответствии с планом. Он готов. Он ждёт. Он продолжение меня, как натянутый нерв. Она наклонилась. Заметила!? Нет, просто берёт очки. — Снежинка?      Ни код. Ни имя. Кличка. Но какая. Тепло не привычно отзывается, пульс учащается, перед глазами образ заботы и дружбы. Забытый. Запрещённый. Похороненный под слоями осмысленной необходимости. Я не позволю себе потерять равновесие, но чувствую, инстинкты разрывают сознание. Важно сейчас не это. Соберись. Она подняла голову на монстра. И тут: щелчки, турельные каналы, гул приводов и резонанс — всё пошло по самому агрессивному сценарию. Промедление. Ошибка. Провал. — Давайте не делать глупостей, хорошо… — Говорит спокойно, значит, предвидела такой сценарий. — А вообще я пацифист, но если вы так настаиваете? — Это… Вежливая угроза. Не бравада. Монстр медленно от неё отступает. Так как это делала бы я, медленно, не провоцируя. — Гея, спрячь игрушки. Не пугай гостей. К кому она обращается? В комнате ещё кто-то есть. Невозможно. Рядом с ней проявилась голограмма. Стиль и форма, до катастрофные. Голос не только с эмоциями, но и с сознанием, это не просто голосовой ассистент. — Я правильно вас поняла, вы хотите остановить протокол обезвреживания? — ИИ обращается к ней без иерархии… странный симбиоз. — Именно… — Зевает. Нет не легкомыслие, просто не видит в нас угрозы. Всё происходит слишком быстро. Слишком много связей, которых не должно быть. Термин «обезвреживание». Протоколы… И этот глубинный уровень Родоса. Это за пределами того, что считалось возможным. Приводы турелей тут же отключаются. В секции тишина, но как после выстрела. — С-садитесь… — Приглашала она нас к столу, но её голос звучит как-то отстранённо. Никто не двигается, и правильно. Смотрит пристально на моего монстра. Взгляд ясный, аналитический, она изучает его. А этот кивок значит, что она уже знает все его слабые стороны. — Садитесь. — Снова приглашает. Тон, поза, манера держаться: всё это выдаёт в ней архаичные черты. Она куда старше, своей внешности. — Садитесь… — Открытая жестикуляция, подавленный смех, слишком искренне, чтобы быть игрой. — Ну чего же вы!? Вам ничего не угрожает. Если вас турели напугали, ну тут уж извините. Вы сами спровоцировали Гею. Я виновата только в том, что промедлила на 0,3 секунды, и никакая Гея тебя бы не спасла. Но одно я могу сказать точно. Всё выдаёт в ней уверенную личность, значит надо рассмотреть сценарий, который сыграет на её самоуверенности. А пока нам лучше послушаться, покажу это своим примером. Сопротивление здесь неэффективно и помешает сценарию с её самоуверенностью. Мы шагнули к столу, кресла сами отъезжают. Подгонка. Уровень подстройки, полнодиапазонная биометрия в реальном времени. Не просто автоматика. Это полноценная система с множеством вводных. — Славно… давайте по порядку. — Задаёт рамки, предсказуемо. — Ты! — Палец указывает на Клоуджер, характерное доминантное поведение, но без агрессии. — Назвала меня воровкой. — За то я принесла тебе энергетик. — Клоуджер играет в беззаботность, но она уже на перделе. — Ну так что? Мир? — Сжатая улыбка, опущенный подбородок. Она капитулирует. А что остальные? Дыхание Амии учащается. Доктор сидит прямо, собран, значит сканирует ситуацию без слов. Архитектор потирает переносицу, тихо смеётся, Перестала давить, но почему? — А я войны и не начинала. — Поднимается с кресла, классический приём доминирования, возвышается над нами. — Просто хочу прояснить тебе, ребёнок. Прежде чем назвать кого-то вором. Не плохо, было бы сначала уточнить, чьими руками строилась песочница, в которой ты играешь. — Не просто агрессия, а агрессивная уверенность, подкреплённая фактами и памятью. Что ещё она расскажет нам о Родосе? Приближается к Кроуджер, Амия между ними. Она прижимает заражённую руку к груди. Инфекция отзывается на присутствие Архитектора? Она уже вплотную приблизилась к Амии, но смотрит на Кроуджер, ничего не ощущает? Рука легла на спинку кресла, на котором сидит Амия. Контакт! Амия сжалась от боли, а вот глаза архитектора излучают красный свет. Девять хвостов? Они биологические, реагируют по дуге безусловного рефлекса, на эмоции. Взгляд мутнеет, теряет равновесие, держится за спинку кресла. — Интересно. — Поведение выдает подавленную агрессию, монстр уже готов дать отпор. Она развернула её на себя. Ждать. Смотрит в упор. Ждать. Что? Расслабленная мимика, округленные глаза. Шок. Задержка в реакции. Не делаю выводов, недостаточно данных, но монстр под столом ждёт сигнала. *** (Эвклидия.) — А я войны и не начинала. Встаю с кресла и как начинаю чувствовать ноги! Усиленно. Но виду подавать нельзя, а то к чему весь этот спектакль. Шагаю к Клоуджер. «Эх, бедный ребёнок, мне даже её жалко… но ты перешла черту, по своему не знанию и я закрою в тебе этот пробел». Шаг затем ещё один, «Гадство! Я по полу иди, или по раскаленным гвоздям?!», от боли аж искры из глаз, а на губах улыбка. Видя, как она вжимается в кресло, невольно представила, как же жутко я выгляжу со стороны, «А что? Забавно… мне это даже на руку». Но мысли опять путаются, перед глазами всё плывёт, грёбная усталость. Хватаюсь за спинку кресла, и мне чудится, как кто-то касается моей руки. Не на вящего, но знакомо. Подмечаю краем глаза, что все сидят на своих местах. Напротив белобрысая кися, она похожа на ту самую «снежинку», о которой рассказывала Тереза. Но это точно не она. По глазам вижу, та ещё стерва, Тереза бы с такими не сдружилась. На что ты так смотришь? А-а-а… Моя рука лежит на спинке кресла, в котором дрожит зайчонок. Но ей не страшно, ей плохо, «что с тобой ребёнок?» — Интересно… — «первое что брякнула, когда заметила на руках и шее кольца и браслеты. Зачем они, сдерживают ориопатию?» Плавно разворачиваю кресло, внимание приковано к кисти, третья стадия и ты ещё на ногах!? Ловлю её испуганный взгляд и всё… Есть только я и до боли знакомое пламя. Нет ни пространства, ни времени, только высказанного прощания. Яркий свет сбивал картинку, не давая вглядеться в детали. Дешёвый трюк оттиска памяти, но интерьер узнаваем. И тут ни сколько я слышала и видела, что и где находится, сколько помнила. Помнила этот шум вентилятора на столе, помнила, что за мантия на спинке стула, помнила, что прячется за блёкло-розовым пятном, это георгины, мои любимые. — Узнаёшь? — Это был не голос, а скальпель, прямо по струнам сознания. Сознание взбунтовалось против меня. Смеясь, и плача одновременно. Мысли путались как в предсмертной агонии. Раствориться бы, в этом безоблачном сейчас. Послав к чёрту разум, вопящий на меня, что этот момент, чуть реалистичней фотографии. Ничуть не лучше той, что лежит в моём нагрудном кармане. Но неужели я себя так ненавижу, чтобы не дать себе уйти в наивный самообман. Ещё как себя люблю и её люблю больше жизни. Могу себе позволить счастье взаймы, невзирая на последствия. Разве не в этом смысл жизни? Разве сейчас, я не чувствую себя живой? — Узнаю, но не могла что ли, мои любимые цветы по четче запомнить? — Похлопала себя по нагрудному карману воспоминаний. В то время там всегда лежала полная пачка, а по комнате разносился радостный детский смех. — А моё лицо ты не рада видеть? — Она приблизилась вплотную, взяв мои ладони в свои. — Безумно… Только больно вспоминать, что ты умерла. — Я потянулась за сигаретой, но она остановила мою руку. — Не надо, ты же помнишь, мне не нравится запах. — Умела она просить, не навязчиво, но настойчиво. И может быть, тогда я бы послушалась. Но сейчас, я на грани очарования и нервного срыва. — Не ломай кайф, я… подругу… встретила… Точнее, то, что от неё осталось… — Анимированная кукла, способная узнать себя в зеркале. — Отворачиваясь от неё, я неистово чиркала зажигалкой, но огонь даже не пытался поджечь сигарету. — Я знаю что это оттиск памяти! Мне больно! Смилуйся! — Прости. — Даже в оттиске памяти, можно окунуться в омут боли. Это «прости», и величайшая симфония голоса родного человека, плоть от плоти. И величайшая пытка, в которой из тебя выдёргивают сухожилия по одному. Но сигарета на моё счастье затлела, и вот, наконец, можно удержаться за эту грозную реальность. Как ещё можно держать себя в руках, когда ты смотришь в зеркало, сотворенными своими же руками. — Помоги им. — Наивно, по-детски, знакомо. Но только после потери, я научилось слышать в этом, «помоги мне». Делая глубокий вдох, я смотрю на Терезу, подбирая, что сказать: извиниться? Обнять? Попросить прощения? Или сказать то, что сказал бы человек истинно любящий и принимающий. — Ты умерла за свои идеалы… а они? Ты у них спросила? — Они не отступят, это их честный выбор. А твой выбор был честным? Амия несёт мой огонь в себе… Мою идею, нашу идею. — Не думала, что твоё упрямство передаётся через эту штуку. — Я искала её глаза, но, ни сколько в оттиске, сколько в своей памяти и мы смотрели друг на друга, молча. Вина накатывала всё с большей силой, я не могла молчать, я должна сказать. Положив руку на её хрупкое плечо. — Я всё знала, про предательство, про Терезиса… и что ты думаешь? Я их даже не пыталась их остановить. — Если бы попыталась, у них бы ничего не получилось. Но я не злюсь, не уверена что тебе это нужно, но я прощаю тебя. — Она попыталась коснуться моей щеки, но я отшатнулась, пряча слёзы. Меня только что стёрли в пыль. — И правильная неуверенность, мне это не нужно. — За строгим голосом, в этот миг, в горле разорвался ком. Причиняющий адские муки, но так и не решающийся добить. — Помоги им, они без тебя не справятся. — Её руки обхватили меня, это объятие и величайшая милость, и жесточайшая казнь. Которую может подарить только родной человек. — А мне то что. Сколько будет до них, а сколько будет после. История знает свои циклы, и ты один из них. — Я говорила ровно, но по щекам лились ручьи. — А ещё под ними чуть реактор не рванул. — Видишь, ты даже пришла во время. — Её голос радостно зазвенел, как тогда, когда я ещё могла рассказывать ей сказки перед сном. — Это судьба! Прошу, поверь ей, так, как когда-то поверила в меня. — Она говорила, а я уже не могла её слушать. Моё сознание умирало вместе с ней, но в последнюю секунду, когда всё вот-вот закончится, я сорвалась. — Как же вы любите случайности обожествлять! — Но она смотрела на меня с такой радостью. — Я подумаю. — Спасибо… Как же знаком этот вкус, благодарность из загубленной судьбы и сломленных надежд. Я возвращалась в реальность, там, где была Тереза, сидел крольчонок, по моим щекам струились слёзы, а она, как оттиск, разделяла мою боль и даже не понимала почему. Запускаю руку в волосы, делая глубокий вдох. Смотрю в потолок, пытаюсь дышать, пытаюсь забыть, пытаюсь выдрать себя из этого чувства. Быть где угодно, но только, ни здесь. Затем жуткое осознание и глухая боль, при виде этого несчастного ребёнка. Прижимаю ко рту кулак, но вместе с тем прикусываю палец до крови. «Тереза-Тереза… мать твою… на что ты обрекаешь этого ребёнка». — С вами все хорошо? — Крольчонок хотел подскочить, но я положила ей руку на голову и провела так, как когда-то делала Терезе, чтобы показать, что всё хорошо. И… она поняла… Её слова, её реакция, выкручивали сердце на изнанку. А осознание того, что я пройду сквозь эпохи, а она умрёт даже не за свои идеалы. Накрыло меня второй волной. Я сделала шаг к креслу. Да больно, да словно по гвоздям, но что эта боль в сравнении с тем, что может чувствовать материнское сердце. Тело тяжелело с каждой секундой, поэтому я просто ввалилась в кресло, закрыв лицо руками. — Гея. Отключи «паноптикум» и сопроводи гостей до кают. Так же, восстанови маршрутизацию блоков и восстанови допуски до рабочего значения. Не мешай им, пока что… Это было последнее что я сказала, уходя в бессилие и холодное понимание сути того что случилось с ковчегом. Это Тереза спрашивала меня про корабль. Это Тереза расконсервировала его. И это Тереза, дала ковчегу новую жизнь, подчинив Гею. А когда её не стало, история пошла по старому витку…