Бешеный

      Мик       Машина останавливается возле железных ворот, через которые виднеются масштабные высотки. Дождь идёт немного тише, но Мик всё равно не горит желанием выходить из машины. Иронично. До этого он ведь пытался выпрыгнуть из неё на ходу. Иногда на эмоциях Мик может совершать совершенно опасные и глупые вещи. У него ведь и так сломана нога, нос пульсирует тупой болью, от брови отклеился пластырь.       — Выходи! — Авдей стоит возле открытой двери с Микитиной стороны со злым лицом, на которое падает множество мелких капель. — Пошли, придурок!       — Куда? — Иванов сидит с независимым видом, гордо подняв подбородок. — Ты хочешь бросить меня в незнакомом месте, в дождь, со сломанной ногой?!       — Сука, — Бешеный со всей силы хлопает дверью и глубоко дышит, прежде чем снова открыть. — Я просто хочу домой. Сходить в душ и переодеться в сухое. И тебе предлагаю то же самое!       Мик несдержанно фыркает, окидывая Авдея весёлым взглядом. Он час назад почти сломал ему нос, а потом запер в машине. С чего бы ему сейчас показывать своё гостеприимство? Убьёт и закатает в какой-нибудь старый тяжёлый ковер и выбросит в мусорку. А что? Мик такое уже видел. В одном очень интересном фильме.       — Можешь кричать, если хочешь, — именно с такими словами Бешенов нагибается к Мику и насильно вытаскивает его из машины, забрасывая к себе на плечо. При этом делает это настолько грациозно и быстро, что Мик даже сопротивляться нормально не успевает.       Возможно, если бы Мик не был уставшим, больным и мокрым, то Бешеному бы не удалось его так просто закинуть на себя, как будто Мик это какой-то мешок с картошкой.       Вопреки ожиданиям Авдея, Мик решает молчать и просто висеть вниз головой, прикидываясь трупом.       На входе их встречает охрана, которую Бешеный минует сразу же, как показывает какую-то зелёную пластинку. После охранного поста есть ещё один, и там сидит крепкая пожилая женщина с воинственным видом. Бешеному она довольно мило улыбается, а на Мика будто бы старается даже не смотреть лишний раз и делает вид, будто бы Мика вообще не существует.       — Добрый день, Авдей Евгеньевич. Под дождь попали?       — Ага, — Авдей кивает головой и заходит в лифт, не отпуская Мика даже там.       Лифты Мик не любит. От них у него поднимается давление, и ему становится плохо. Однако в этом лифте комфортная прохладная температура и целый ряд маленьких бутылочек с водой, которые зафиксированны скотчем.       «Вот это сервис», — думает Мик.       И сам по себе лифт выглядит... непривычно. Не то чтобы Мик много катался на лифтах — в их пятиэтажке такого отродясь не было. Но Мик всё-таки успел поездить на лифтах, и обычно они все были примерно одинаковые: узкое заляпанное зеркало где-то посередине, грязные кнопки и непонятный запах. Все лифты, в которых Мику удалось побывать, точно не были такими просторными, как этот. Богачам всегда всё самое лучшее достаётся, да?       — В молчанку решил поиграть? — Авдей выходит из лифта, слегка хлопая Мика по левому бедру. — А может, стоило немного раньше заткнуть свой рот и не бесить меня?       — Да пошёл ты нахуй. Пидор.       Авдей ничего не отвечает первые пять минут, потому что открывает дверь и сбрасывает с ног влажные кеды. Проходит по длинному и узкому коридору и неожиданно бросает Мика на огромную кровать.       — Ай! Ты охуел?! Больно.       — Меньше пиздеть будешь.       Бешеный наклоняется к Мику и проникновенно заглядывает в глаза. У Мика на несколько долгих секунд пропадает дыхание. Мика гипнотизируют его почти что чёрные глаза. При таком близком контакте Мик будто впервые рассматривает Авдея. Красивое лицо. И даже тёмная щетина его не портит, а Мик бы удавился, если бы у него такое было. Он ненавидит бороды и благодарит Бога, видя, как Толик и Кирилл бреются каждый день, испытывая раздражение кожи.       — Чё-то меня не туда повело, — с такими словами Бешенов будто приходит в себя и даже слегка мотает башкой в разные стороны, в то время как Мик просто тупо лупает глазами и не очень понимает эту фразу.       В смысле его не туда повело? О чём он? Жалеет, что избил? По нему не скажешь особо...       — Ты о чём?       — Заткнись уже.       Авдей уходит в другую комнату и приходит оттуда со свёртком вещей.       — Переодевайся и выметайся. Можешь вызвать себе такси с моего телефона.

***

      Поздно ночью Мика вырывает из сна звонок от Вики. Он сразу всё понимает. Знает. Мик цепенеет и даёт себе ровно три секунды, прежде чем нажать на зелёную кнопку и услышать взволнованный голос сестры.       — Он её убьет. Я не знаю, что мне делать. Мик, скажи, что мне делать. Прошу, спаси меня.       В груди громко бухает сердце. Он знал, что именно так и будет. Знал, но всё равно поехал на встречу с мечтой и лучшей жизнью. Только вот мечта оказалась на вкус не такой уж и сладкой, какой представлялась. Проблемы сыпались как из рога изобилия, и вот он... звонок Вики.       — Мик, ты меня слышишь?       — Где вы? Что именно случилось?       Мик жёстко трёт лицо, чтобы согнать остатки сна.       — Мы в комнате. Закрыты. Мама кричит в гостиной. Он её бьёт, Мик. Нам страшно. Прошу, сделай что-нибудь! Он её убьёт! Может быть, позвонить в полицию? — Вика быстро меняет интонацию, что-то крича на фоне Сане. — Не открывай! Нам тоже попадёт.       — Сидите закрытыми.       Мик спешно спускает ноги на пол, пытаясь встать на сломанную конечность, на которую наложили гипс примерно неделю назад. Из-за сковывающего страха он не сразу понимает, почему чувствует боль. Он просто забыл об этом.       — Полицию нельзя. Они же вас заберут!       — Я знаю, Мик, но нам так страшно, — Вика громко рыдает в трубку, прерываясь на жуткие отдалённые вопли. Мама. Это кричит она. — Её нужно спасти.       — Она нас не спасала, Вик. Не надо. Не лезьте, пускай сами разбираются. Просто дождитесь утра и идите в школу. Если закончится раньше, то... ложитесь спать, — голос Мика становится знакомо-взрослым.       Ему снова нужно побыть спасателем. Он знает, что говорит правильные вещи. Ни в коем случае нельзя вмешиваться в родительские разборки — в противном случае отхватят все и от полоумной мамаши, и от такого же папаши. Нужно просто сидеть, как мышка, и ждать, ждать, ждать.       «Всё заканчивается. И это тоже закончится когда-нибудь», — так себя и малых раньше успокаивал Мик.       Сейчас же он слышит, как сестра шепчет:       — Машенька, не плачь, это скоро закончится. Всё и всегда заканчивается. Мы просто подождём, — Вика тихо всхлипывает и, кажется, пытается сдержаться от нового потока слёз. — Мик, ты тут?       — Да. Я буду с вами.       Вика молчит, и Мик тоже молчит. Минуту, две, три, час, два часа. Он просто слушает редкие комментарии Маши и строгий голос Вики.       — Там тихо, Мик. Давно. Может... выйти? Мне страшно. Она так кричала... Скажи, что мне делать, Мик. Ты всегда знаешь, как нужно правильно.       Мик тяжело выдыхает, убирая трубку. Дело в том, что он не уверен в правильности того или иного решения. Он ужасно сильно хочет спать, но знает, что сегодня точно не уснёт. Что бы он ни говорил и как бы он ни пытался себя обмануть, именно этого он и боялся. Он их не защитит. Не станет их спасателем.       — Эй?       — Не иди. Просто лягте спать.       Вика после длинной паузы что-то согласно мычит и прощается.       Мик же больше не может уснуть. Он лежит до звонка будильника, почти не моргая, смотря в одну точку.