Пока никто не видит

      На очередной вечеринке было громко. Микаэль уставший от оглушительных битов спрятался в углу незнакомой ему кухни, где единственным источником света была тусклая лампочка под вытяжкой.              Парень поставил пластиковый стакан с алкоголем на стол, не прикоснувшись к нему, ведь в этом уже не было необходимости.              Он и так был пьян.              В возникшем головокружении и возбуждении был виноват не только этиловый спирт бродивший по его крови, но и упомрачительные поцелуи от самого горячего мужчины всего университета — Малека Синнера.              Точнее – от самого горячего преподавателя всего университета.              К своему стыду или нет, Микаэль был примерным второкурсником, с самым высоким балом на потоке, который ночами витая в порочных мыслях о тридцатилетнем мужчине, удовлетворял себя не самым очевидным способом...например фистингом.              В свое оправдание юноша мог сказать, что бесстыдный преподаватель начал первым.               Первым дотронулся до плеча, первым намотал на палец его белокурый локон, первым прошептал на ухо ответ на вопрос, первым поцеловал...           В общем, Микаэль с себя ответственность всячески снимал. Особенно сегодня, в злосчастный вечер очередной университетской пьянки.              Как назло Малек на нее тоже заявился. Это заставило парочку студентов стушеваться, ведь никто не ожидал его увидеть. Сам же Синнер свято клялся, что он здесь как частное лицо, со своим интересом в происходящем.              Естественно блондин ему не поверил. Особенно не поверил, когда по истечению десяти минут присутствия, секс символ университета прижал Микаэль в кладовой, облапал и зацеловал до искр в штанах. А затем, как настоящий мерзавец, исчез, оставив студента в очень неудобном положении.              Он потом обязательно скажет ему за это спасибо.              Возвращаясь со своих хаотичных дум, блондин откинулся на стену и закрыл глаза. Голова пульсировала, музыка проникала в каждый угол дома, от нее некуда было спрятаться, поэтому студент не заметил как в тот час на кухне он оказался не один.       Первое, что почувствовал парень, был запах. Из всех его знакомых только у одного человека был такой невероятно вкусный парфюм. И дорогой.              Микаэль, не открывая глаза, игриво провел рукой по шее, растёгивая первые три пуговицы рубашки. В этом жесте не было ничего такого, любой бы подумал, что студенту просто стало душно, но Малек Синнер имел на этот счёт свои мысли.       Тихо прикрыв за собой дверь от лишних глаз, он как хищник подкрадывался к своей добыче.              Микаэль стал дышать рвано, выдавая свое состояние. Теперь стук сердца заглушал всю музыку, внутри зарождалась волна предвкушения.              Парень почувствовал как горячая, грубая рука дотронулась до его подбородка, поднялась верх проведя кончиками пальцев по щеке и остановилась за ухом, убирая непослушные пряди.              Малек любовался им. — Ангел, — прошептал мужчина ему в висок, окончательно приблизившись вплотную.       Для Микаэля это обращение было не в новинку, Синнер постоянно сравнивал его с небесным существом имеющим крылья. Восхищался своим студентом, будто он представший перед ними, смертными, небожитель.        — Не надо... — Боишься? — Очень. — Чего? Взглянуть мне в глаза или того что нас могут увидеть?       Парень вздрогнул, но не успев ничего предпринять, почувствовал, как чужая ладонь сжала его промежность. — Ну же, посмотри на меня.       Микаэль отрицательно закивал. — Что за непослушный мальчишка.       Первый поцелуй был провокацией. Пришелся он в мочку уха, сначала нежный, он перерос в лёгкий укус, от которого парня подбросило.              С закрытыми глазами ощущения были другие. Трехратно ярче и возбуждающе. Микаэль боялся, что если откроет свои небесные глаза и посмотрит на Синнера, то тут же умрет. Что этот Дьявол утащит его в пучину и съест.              Тем временем, Малек все продолжал играться с покрасневшим ушком своего студента, то покусывая его, то обводя языком. И Микаэль больше не выдержал. Резко подался вперёд ловя чужие губы.       Долгожданный поцелуй вспыхнул, как огонь добравшийся до сухостоя – страстно до отдышки, сплетаясь языками, кусая губы.              Всё-таки он его съест, подумал блондин, и закинул свои руки на широкие плечи.              Руки Малека скользнули по талии, притягивая ближе. Парень не сопротивляясь, прижался к горячему, спортивному телу, выгибаясь навстречу, будто сам был пламенем, требуя слияния. Сердце стучало под музыку, так же быстро, громко и необузданно.              Ничего больше не существовало — были только руки, губы, дыхание, и жадное, неутолимое стремление поглотить друг друга целиком. — Пошли, — оторвавшись от сладостных губ, прошептал Синнер.                     Куда пошли, зачем, спрашивать не было смысла. Блондин послушно поплелся за своим грехом, ощущая как ткань брюк неприятно трет возбуждение.              Они выбежали в коридор, стараясь остаться незамеченными. Встреченным по пути людям, было плевать, они плавали в эйфории от алкоголя, жары и вожделения. Тут и там парочки обжимались, чуть ли не совокупляясь прямо у всех на виду.       Брюнет найдя тихое место, прижал своего ангела к стене, нетерпеливо сжимая до синяков бедра, ещё раз вобрал в рот мочку уха и горячо прошептал: — Раздевайся.              Но Микаэль, вместо того чтоб выполнить чужое требование, вцепился в темные волосы, чтоб открыть себе доступ к красивой, как у скульптуры, шеи. — Так не терпится доказать кому я принадлежу?— с этими словами Микаэль целует адамово яблоко, а затем проводит языком линию вверх, до подбородка. — Чтоб тебя...— шипит Синнер. Они врываются в первую попавшуюся комнату, не задумываясь чья она.              Ткань падает на пол с приглушённым шелестом, обнажая гладкую, сияющую от пота грудь Микаэль.              Следом идут штаны, срываемые то ли в гневе, то ли в диком нетерпении. — И как это понимать, милый?— спрашивает Малек, руками поглаживая бедра своего партнёра.              На Микаэле нет нижнего белья, что навевает на определенные мысли, которые парень тут же подтверждает: — Подумал, что без них, ты быстрее меня трахнешь. — Значит знал, что я приду? — Я бы сам к тебе пришел.              Этот проклятый ангел стоял перед ним, как воплощение самого искушения, прикусив губу, взглядом подначивая идти дальше. Возбуждённый член, поблескивал от выделяемого предэякулята и Малек почувствовал, как тяжело, оказывается, бывает дышать.       Луна так идеально освещающая комнату, падает на него, и для Синнера это не иначе божественная картина, на которую он, грешник, готов молиться.              Попутно срывая с себя вещи он опускается на колени перед своим небожителем, проводит ладонями по внутренней стороне бёдер, заставляя Микаэля резко выдохнуть и расставить ноги шире. — Красивый, — прохрипел он, прежде чем губы коснулись чувствительной кожи головки, оставляя за собой поцелуи и влажные следы.              Микаэль запрокинув голову, ловил ртом воздух. Пальцы вплелись в волосы брюнета, не сдерживая ни стонов, ни движений. Он двигался навстречу, поддаваясь, теряясь в этом нарастающем безумии.              Всё было влажным, горячим и таким непривычным для него.              Ещё мгновение и он отталкивает Синнера, но только чтобы, дрожа, повернуться к нему спиной и, чуть наклонившись, опереться ладонями о стену.        Его спина изгибалась соблазнительной дугой, волосы волнами спадали на плечи, дыхание вырывалось резкими глотками воздуха.              Малек обхватывает его талию, оставляя синяки на выпирающих костях. Целует в лопатки и шепчет прямо на ушко: — Наконец-то ты мой.              Сначала проникнул пальцами, смоченными в заранее принесённой смазке, покоящейся до этого в кармане штанов. Растягивал, нарочито медленно, сначала одним, а затем и тремя, приятно отмечая, что ангелу нравится и возможно все идёт так гладко, потому что тот был готов к такому. — Не церемонься со мной, — сказал блондин и начал насаживаться сильнее.              Синнеру дважды повторять не надо. Он вынимает пальцы и смазав свой член, медленно вводит его, чтобы прочувствовать каждую ноту в этой симфонии соития, каждый изгиб, каждую судорогу удовольствия, проходящую по телу Микаэля.              Блондин выдохнув, чувствует как член заполняет его, парень непроизвольно вытягивается на носочках, пытаясь уйти он инородного ощущения. Но Малек, крепко держа за бедра, не даёт ему это сделать проникая одним толчком полностью.              Ощущение наполненности было таким сильным, что Микаэль сразу чуть не кончает. С его уст выходит громкий стон, то ли боли, то ли удовольствия, превращаясь в имя брюнета, словно юноша боготворит своего "истязателя" или проклинает.              Скорость нарастает, движения становятся грубее, стоны громче, а толчки хаотичнее.              На белоснежных бедрах отчётливо выступали пятна от крепко сжимающих их рук. Спина была покрыта россыпью укусов и поцелуев.              И Малек все вбивался в податливое тело, представляя себя божественным созданием, наказывающим своего ангела за распутство.              Оба находились в этот момент на небесах, не желая разрывать слияние и возвращаться в бренный мир.              Тела сталкивались, сплетаясь в жарком танце, за которым не было будущего и прошлого — только настоящее, полное удовольствия и страсти.              Немного придя в себя, Малек нежно берет шёлковую прядь волос. Поднося ее к лицу – целует, вдыхая запах корицы, продолжая толчки. А затем наматывает платиновые локоны на кулак, натягивая их так сильно, что Микаэль непроизвольно стонет громче обычного.             Непослушный, плохой ангел.               Две изголодавшихся друг по другу души, без остатка продолжают отдаваться своим чувствам.              Микаэль кончает не раз и не два. Он пачкает чужую дверь, после чего зверь оттаскивает его к столу и берёт его уже на нём.              Лицом к лицу.              Поцелуи возобновляются, они прокусывают губы друг друга. С новой силой цепляются за волосы, плечи, Малек терзает соски.              И когда всё наконец достигает предела, взорвавшись волной очередного накрывшего экстаза, они оба обмякают, оседая друг на друга. Продолжая целоваться.              Поцелуи теперь мягкие, ленивые от усталости, но всё ещё пьянящие. Лбы соприкасаются, дыхание сбивается в общий ритм, как будто они всё ещё не могут отпустить друг друга даже на миг.              Малек проводит ладонью по волосам Микаэля откидывая с его лба мокрую прядь, и улыбается, уставший, но по-настоящему спокойный.       Насытившийся.       В этот момент никому из них не хочется думать, надолго ли они погрязли в этих запретных отношениях...