Послевкусие слов и память прикосновений

Кассандра, выждав, когда дверь захлопнется и грабители отойдут от окна (перейдут к своей добыче и забудут о том, какие опасности могут поджидать в лесу нарушителей закона), выступила из заросшего укрытия и сделала знак Вэриану, чтобы тот не забыл свой рюкзак. Мальчишка взволнованно и с новой силой ощущая, какой груз ответственности он несет за успех сегодняшней вылазки, стараясь не шуршать, вылез вслед за Кассандрой. Теперь он держал сумку с химикатами в руке, чтобы меньше трясти ее и и меньше тревожить полночный воздух. Вэриан исподлобья наблюдал за слегка пригнувшейся кошачьей фигурой черноволосой девушки. Его недавно распустившиеся розовым цветом щеки уже сжимали полные решимости губы. Парень явно был настроен на то, чтобы показать все свои возможности ума и тела и пленить воображение девушки своими алхимическими «выкрутасами»: как он с ноги ворвется в дом, ловко, как в парном танце, подскочет к каждому злодею, кинет ему газовую бомбу в лицо; будут взрывы, крики и его стрекочущий победный смех… Останавливающее касание до его груди — поражающее теперь уже воображение подростка серьезное и хмурое лицо Кассандры: — Только попробуй что-либо сделать без моей команды, понял? Вэриан удивленно поднял брови. — Агх… Да, — вновь невинно блеснувшие из-под улыбки передние зубы, признак неправильного прикуса, не смогли умолить девушку дать ему поблажку — но она взяла его пальцы в свои и повела его за собой к хижине. Медленными, скользящими шагами. Издалека залитые янтарным светом желтые окна создавали живописный контраст с гнилым, темным в ночи фасадом избы, с холодной ночной синевой, пропитавшей и дом, и всё лесное пространство. Грубый гул разрастался. Вскоре его начали перебивать чоканья металла о металл: теперь свет стал не янтарным, а пивным, продолжением пенящегося напитка, наполнившего жестяные кружки воров. Воительница и алхимик аккуратно приблизились к центральному окну, опускаясь на траву прямо под ним. Вэриан тихо выдохнул; Кассандра тоже на секунду расслабилась, прислонившись затылком к срубу. Окно было закрыто. Черная макушка Кэсс выглянула из-под оконной рамы. Вэриан тоже перевернулся, сел на колени и вытянулся посмотреть. Да, они оказались свидетелями начинающегося праздника: походу, улов был знатный. Один из мужчин повернулся в сторону окна, но уже затуманивший разум алкоголь притупил его рекацию; Кэсс успела юркнуть в темноту, грубо отдергивая мальчика за край рубашки: — В общем… — девушка прочистила горло и тихо заговорила с расстановкой,— сейчас они находятся далеко от окна, ближе к другому краю комнаты, а также не выглядят готовыми к внезапной атаке извне… Подросток молча слушал, сжимая в руках ремень сумки и глядя вниз, периодически кивая головой, чтобы напарница не подумала, что он забылся. — Я думаю, что идеальный вариант сейчас — это атаковать из окна, — брюнетка взялась за рукоять меча, — по команде я с силой разобью стекло, а ты тут же закидаешь комнату и их лица своими бомбами! Понятно? Только не будь тормозом. Надо пользоваться моментом, пока они будут приходить в себя от внезапного грохота выбитого стекла. Кассандра воинственно и с характерным холодным звуком вынула меч из ножен, многозначительно смотря на юношу давящим взглядом, требуя от него знака, что ему всё ясно. Вэриан тяжело сглотнул. Больше даже не от волнения перед предстоящей серьезной миссией, а от того, с какой торжественной грациозностью Кэсс выпонила сей рыцарский жест. Но его голубые большие глаза дрогнули и спрятались в темноту уже открытой полной сумки: — Да, я не подведу. Вэриан нахмурил брови и снова поднял глаза. Ему было неприятно от самого себя, от собственной неловкости; неприятно, что Кэсс уже заведомо как минимум своей героически красивой фигурой производит на него бо́льшее впечатление, чем он на неё. Сейчас единственный случай за всю ночь, когда он может «сбалансировать», как он считал, чувства в их отношениях, показать себя с наилучшей и привлекательной, храброй стороны; но через минуту прозвучит треск сдавленного стекла — а он трепещет от засасывающих, как черная дыра (а они были темными, а в ночи и правда —черными) глаз Кассандры, окаймленных густо накрашенными тушью ресницами. Ее макияж иногда оставлял впечатление слегка вызывающего, хотя не включал в себя ничего специфичного. И вряд ли Кэсс вкладывала когда-либо в него такие смыслы. Да. Вэриан начинал чувствовать, что сейчас один из тех моментов осознания в его жизни, когда он может сказать себе: «Какой же я всё-таки дурак!..» Он, и только он может быть единственным тем из них двоих, кто испытывает подобные глупые любовные страдания, разливающееся по венам тепло. Как минимум и главным образом потому, что она здесь: прекрасная, сильная, зрелая, распустившаяся алая роза, а он…так, лишь бутончик. Хотя и достаточно большой. Но распустившиеся цветы всегда манят души и взгляды, и это абсолютно неудивительно, а вот бутоны — нет. И всё бесполезно. Ах, еще эти дурацкие нелепые веснушки… Вэриан закрыл лицо руками и опустил к коленям голову, как очень уставший от всего и всех человек. Кассандра хотела уже вставать, но бросила на мальчика удивленный взгляд и остановилась. Чувства недоумения и недовольства стеснили ей крепко грудь, но она смогла закусить свою раздражительность и решила, что это только больше испортит текущее положение вещей. Черноволосая воительница вновь опустилась на колени, вглядываясь в скрюченную фигуру Вэриана. Кэсс мягко и немного дрожа коснулась его руки: ох, как же она боялась, что он плачет! Но Вэриан не плакал. Он резко отстранил лицо от ладоней и с подавленным грустным выражением уставился на Кассандру: — Прости… —Хэй… — Кэсс положила свои ладони на плечи мальчику и немного сжала их, — ты… ты же такой классный алхимик…— Кэсс неловко моргнула (она была не мастер в комплиментах и утешениях); Вэриан абсолютно также смотрел в ее лицо. Кассандра вздохнула и внезапно улыбнулась: — Ты самый смелый и крутой парень которого я видела. Эм, я имею в виду, среди подростков. Я про то, что: сколько раз ты чуть ли не взрывал себя и свою лабораторию?— Кэсс слегка хихикнула, — но тебя это никогда не пугало и не останавливало, и ты вновь возвращался к любимому делу и доводил его до идеала? Перестань… — она снова потрепала его по плечу, — и я рядом. Кассандра подмигнула. Вэриан поднял брови и мгновение смотрел в улыбку напротив. Потом и он ухмыльнулся своей коронной зубастой улыбкой. — Ну, вот, мой прежний любимый напарник! —Спасибо, правда, это было очень приятно… Больше Вэриан ничего не сказал. Пусть она думает своё, причем заводить сейчас чувственные беседы о любви и печали не лучшая затея. Но черноволосый почувствовал, что он правда… взрослый. Капельку. Но — тоже! И что это правда заметно. Ему было приятно думать, что Кэсс считает его усидчивым и старательным, и тоже по-своему храбрым человеком. «Хорошо…значит можно бы и продолжить свою карьеру крутого алхимика, хах?Прямо сейчас…» Прямо сейчас мечь вонзился в оконное стекло, запуская по нему тысячу расползающихся змеек. Треск, звон — упало. Разлетелось по опплеванному деревянному полу. Вэриан зажмурил глаз и, прицеливаясь, высунул язык. «Ах, ладно!» И просто швырнул охапку различных бомб без разбору прямо, в центр комнаты, преступникам под ноги. Дальше начался настоящий переполох. Зеленый дым прыснул в глаза, ноздри, уши опьянелых мужчин; кто-то попался в липучку и споткнулся, падая всем своим сто килограммовым телом на обеденный стол; другой орал: «Задыхаюсь!!..» На самом деле, конечно, это был всего лишь усыпляющий газ, но воры визжали от страха и неожиданности, как сумасшедшие. Мальчик подглядывал за ними через окно, возбужденно улыбаясь до ушей и тихо хихикая, насильно удерживая себя от того, чтобы не разразиться смехом во всю глотку. Но тут он начал ощущать присутствие усыпляющего газа, которого Вэриан запустил так много, что он добрался и до его скромного укрытия. Он кашлянул, сморщив веснушчатый нос, зажал рот ладонью и отступил от окна. —Кэсс!— Вэриан отшагнул от рамы, уверенно бросив фразу…в пустоту. Девушка исчезла — юный алхимик судорожно начал искать ее глазами. Но, естественно, она не бросила его, а просто зашла спереди. Спереди к избе. Оставила мальчика веселиться у окна, а сама встала в готовую к атаке позу и стерегла выход. Вэриан недовольно закусил губу: ему не понравилось, что Кассандра оставила его и ничего не сказала, будто он не мог так же, как и она, охранять улицу от особенно…несонливых воров. Парень уже заметил фигуру брюнетки и хотел было кинуть ей что-нибудь колкое, чтобы подчеркнуть его недовольство тем, что она бросила его, хотя назвала «напарником» — но деревянная, скрипучая дверь бешено отворилась, загорадив обзор Вэриану и заставив его чуть не подпрыгнуть от неожиданности. —Чёрт вас дери, сволочи!!! Что за хрень в нас кинули??!!! — высокий, лысый, но крепко сложенный мужчина со шрамом на плече и противно опухшим желтым лицом от многочисленных пьянок выскочил на улицу, агрессивно вытирая покрасневшие от газа глаза. — Тыы??!!! — мужчина злобно вытаращился на Кассандру, замахиваясь на нее кулаками. Вэриан осторожно выглянул из-за двери и отошел в сторону, большими глазами впитывая всё происходящее. Он чувствовал, что сердце у него забилось раза в три чаще. Воительница отпрыгнула назад вправо и вынула приготовленный меч, исподлобья глядя на дышавшего, как быка, мужчину. Громадина секунду посмотрел на оружие в её руках, и его губа странно дернулась. Грабитель снова занёс руку, как впервый раз, но только медленнее и сосредоточенней, будто собирая всю энергию в центр ладони… Юный алхимик стоял точно позади разъяренного мужчины. Его широко открытый взгляд теперь дополнился испуганно открывшимся ртом и подпрыгнувшими нервами во всех конечностях, начавших судорожно шарить по карманам. У грабителя за спиной в руке, которую он держал у бока, находившегося в зоне меньшей видимости для Кассандры, был сжат…нож. Вэриан захлопал глазами, перекидывая взгляд то на грабителя, то на Кэсс. «Чёрт! Где же?!!» — юноша вывернул все карманы в брюках, в рабочем фартуке… «Ах, вот!» — он повернул вперед свой ремень: к нему осталась прикреплена последняя запасная бомбочка. Черноволосый подросток мог выглядеть жалко: всё, что он испытывал в тот момент — это чувство страха, которое было топливом к судорожной попытке… не к самосохранению, а защите. Стремлению защитить Кэсс так яростно и страстно, будто это был его единственный родной человек. Казалось, разум подростка оглох, он чувствовал ни капли того, что он думал, будет испытывать: ни пафоса, ни силы, ничего. Он делал всё бездумно, лишь подчиняясь своему телу и гормонам, которые не давали ему упасть в обморок от волнения за любимую…девушку…женщину…товарища..? Победный довольный оскал мужчины не вызвал щелчок в разуме Кассандры, не родил мысль о том, что что-то было не так. Взмах мечом — выставленный кулак. И откуда не возьмись: маленький бандитский нож. Его острое лезвие отразило лунный свет — но не отразило атаки подростка. Розовая бомба-липучка врезалась в выставленный ножик и влетела вместе с ним в заросшую землю, разорвав стекляную оболочку и приклеив его намертво. Теперь некогда самоуверенный пьяница был оставлен с голыми руками. Кэсс не поняла всей ситуации, так всё быстро происходило. Только что расширившиеся глаза, секунду назад столкнувшиеся с обнаженным лезвием, сейчас уже хлопали от так и не последовавшегося, возможно, последнего в ее жизни удара в живот. Девушка отшатнулась, на мгновение потеряв под собой опору, но потом, немного придя в себя, выставила вперед меч концом к самой глотке вора. — Л-либо ты добровольно сдаешься, либо я перережу тебе…что-нибудь… — Кэсс томительно и грозно смотрела ему в глаза. Пока Кассандра связывала преступника, Вэриан сидел на траве всё так же поодаль. Вскоре после того, как она оправилась от эмоций, Кэсс заметила розовую жидкость на земле и, конечно, догадалась, кто стал её судьбоносным спасителем. Хотя, а кто же мог быть ещё? Черноволосая воительница бросала проницательные, странные, невиданные (или лучше сказать, не ощущаемые) раньше Вэрианом взгляды, пока она завязывала тугие узлы на руках и ногах грабителя. Почему-то молодой алхимик чувствовал себя неловко, даже как-то с оттенком страха и напряжения, когда чувствовал немые обращения Кэсс, которые рано или поздно должны были обрести словесную форму. Он знал, что это обязательно произойдет. Чтобы отвлечься, он стал собирать и проверять свою сумку, хотя в этом не было никакой необходимости: всё, что в ней находилось, считай, было истрачено. Девушка доканчивала повязывать остальных преступников. На часах простучало час ночи, когда Кассандра закончила со всеми ворами и убедилась, что они не вырвуться из-под толстого каната, хотя они и были в глубоком отрубе после газовых бомб Вэриана. Она довольно покосилась последний раз на мужчин; было понятно, что девушка гордилась сегодняшней удачно выполненной миссией так, как она хотела, чтобы отец гордился ею. Кассандра улыбнулась сама своим мыслям не без капли беспокойства. Она неторопливо шагала по уже мокрой от росы траве, задевая носками ботинок еще неотцветшие головки одуванчиков. Молодая воительница подняла голову. Вэриан встал с земли и неловко отряхивал рукой прилипшую грязь и траву, просто автоматическое движение. Парень нервно поднял взгляд и сглотнул. Ему не хватило смелости даже нормально улыбнуться в честь их совместного успеха, почему-то он… — Вот где мой храбрый спаситель, а! Ученые наверное всегда более внимательны к деталям, чем мы простые смертные, мм? —Кэсс подошла ближе и остановилась в метре от юноши, положив руки себе на бедра и окидывая его теплым и неотрывным взглядом. Она намекала сейчас на бандитский ножик. —Ох, амм, да, наверное. Я просто не мог не помочь тебе, когда ты была в опасности, мы же друзья, это было естественным, вот и всё… Кэсс покачала головой и улыбнулась, жмурясь от этой смущенной энергии, исходящей от фигуры подростка: — Хэй, нет-нет. Не умаляй своего подвига. Ты поступил очень мужественно для своих лет. Чёрт. Получать такого рода…комплименты, слова благодарности от девушки, которая чуть ли не называет его героем, казалось Вэриану в сто раз сложнее, чем если бы его прямо сейчас вызвали на сцену за Нобелевской премией по химии, честное слово. Он был слишком… не привыкшим, слишком не опытным, чтобы знать, как вести себя в таких ситуациях. Черноволосый никогда не испытывал такого отношения к себе со стороны, такого… равного, взрослого. Господи, еще эти засасывающие черные глаза. Они светились искренней благодарностью. И это была не благодарность отца, которому ты в очередной раз помог с перевозкой овощей или с ремонтом сарая, нет. Взгляд Кассандры поглощал каждую частицу его тела, будто наделяя всего его, с ног до головы, значимостью, делая его по-настоящему особенным в эту минуту. Да. Он не только смазливое веснушчатое личико – Вэриан ощущал это всем умом и телом — как минимум алхимик, знающий своё дело и цели – как максимум — человек, способный постоять за себя и своих любимых. Он мысленно повторил слова Кэсс, пробуя, как они лежат на языке. «Мужественно». Да, он так уставал, когда к нему относились как к ребенку, мальчику, независимо от его возможностей. Но Вэриану было все равно неловко, он не понимал, что мешает ему наслаждаться с головой комплиментами прекрасной Кассандры. Разве…не этого он хотел? Вэриан думал, подняв брови и слегка приоткрыв рот, обнажая зубы. Он не чувствовал себя «мужчиной». Он сам еще приходил в себя от пережитых впечатлений, чувствуя легкое покалывание в груди; он чувствовал усталость в мышцах и не знал куда себя деть, переминался с ноги на ногу. Брюнет смущенно смотрел на Кассандру, её нежный взгляд придавал ему сил, уверенности, его сердце начинало вновь биться чаще, но он был на грани между импульсивным желанием выпросить у нее во чтобы то ни стало поцелуй и желанием уткнуться в грудь девушки, спрятаться от всего пережитого во время атаки и почувствовать пробежавшие, как мурашки, ласковые пальцы по своим волосам, как в далеком-далеком детстве. —Ты…правда считаешь, что я был…таким сильным и крутым? Ах, я имею в виду, что я поступил, как настоящий мужчина??.. —…Вэриан, ты — мой сегодняшний герой, понимаешь? Я не шучу. Совсем не шучу, — брюнетка наклонилась к лицу стоявшего подростка и сказала негромко, на выдохе, почти промурлыкав— В худшем случае я могла умереть, если бы тебя не было рядом, ты это понимаешь?… Она улыбнулась и обхватила его тельце руками, прижимаясь к нему и обнимая. Кэсс намеревалась даже приподнять его, но почувствовав то, как Вэриан напрягся, рассмеялась и потерлась лицом о его плечо. Вэриан, вспотевший от этой внезапной близости, наконец обнял Кэсс в ответ, гладя её по спине. Но вскоре девушка оторвала руки от его талии, и теперь она счастливо ухмылялась, снова глядя своими космическими черными дырами в голубые, размягченные приливом женского тепла, глаза мальчика. Он тоже улыбался в ответ, как идиот, счастливый невинный идиот. Юный брюнет стал осозновать, что он для неё сегодня сделал. Его переполняли чувства привязанности и гордости. —Пойдем. Я провожу тебя до дома. А то мало ли, в такое-то время… —Она оскалила шутливо зубы. —О да, —Вэриан весело усмехнулся, пользуясь и наслаждаясь игривым настроением Кассандры: эту «ледяную женщину», как называл её Юджин, не так часто можно было увидеть такой открытой. Но мальчик об этом не думал, нет. Он представлял, иронизируя, какая «опасность» в лице ежей и белок может поджидать мальчиков в «такое-то время». Однако, конечно, несмотря на шутки, юный алхимик был счастлив, что Кэсс проведет с ним еще немного своего времени. Протянутая, приглашающая опереться, рука. Охладевшее за час седло. Сверчки и их бесконечная классическая мелодия. Толчок прижатого носа. Вэриан всегда прижимался лбом и носом к спине сидящего за поводьями, ну, или сидящей за поводьями Кассандры. И, не задумываясь, крепко обвил руками талию брюнетки. Девушка рефлекторно повернула голову, почувствовав внезапное прикосновение. «Вэриан…пх, смешной…» — Кассандра была будто утка со своим утенком, прижимающимся пушком к теплому оперению мамы. Кэсс грустно улыбнулась, не сказав ни слова. Черноволосая воительница на самом деле тоже испытывала неопределенные чувства к этому своеобразному, но доброму мальчику. Среди джунглей его души, сплетённых из непонятных ей формул, веществ, книг, странных механизмов, тупых шуток, которые могут считать забавными исключительно такие асоциальные придурки, как он, она нащупала их общую сердцевину, общий цветок, так напоминавший Кэсс о… себе. И не только о юной себе, но и о настоящей. А ведь, может, этот талантливый подросток к ее годам будет светом, а не тенью, не как она в свои 22..? Всё ещё добивающейся чьего-либо признания. Она была уверена, нет, она знала, что Вэриан своего добьется, да, не сейчас, да, через знакомые ей удивленные и останавливающие взгляды близких людей, но он обязательно достучиться до окружающих. Голова Вэриана же в этот момент была абсолютно пуста. Было одно лишь сердце. И обостренный слух, вникающий в сверчковый оркестр. Лошадь остановилась у забора соседей Руддигеров. Кэсс слезла вслед за мальчиком. —Спокойной ночи, Кэсс!.. — Вэриан бросил прощальный жест и улыбнулся, отворив калитку своего двора и уже входя в него. Кассандра хлопнула глазами и, уже заранее беспокойно открыв рот, толкнула деревянную дверцу и вдогонку за парнем вскочила на двор Руддигеров. —Стой, Вэриан! Подожди!.. — взволнованная быстрым уходом подростка, брюнетка дотронулась до рукава своего недавнего напарника. Он остановился, не успев шагнуть на крыльцо. Парень повернул свой веснушчатый, уже начинавший розоветь, нос и посмотрел готовыми к тысяче уже всплывших в его голове всевозможных развязок глазами. Он моргнул, ожидающе и молча глядя в лицо брюнетки, стоявшей прямо перед ним, в паре шагов. Кассандра, повернутая к луне спиной, как тень нависала над ним. Она была на полголовы выше него. Но необыкновенные, известные только…наверняка очень узкуму кругу людей, нехарактерные для черноволосой серьезной девушки нежные, беспокойные глаза... У Вэриана ёкнуло сердце. Он не имел представления, что на «языке» Кассандры означало это выражение взгляда. Брюнетка не отрывала глаз от его лица: — Мне нужно… Мне хочется тебе кое-что сказать. Мне почему-то очень хочется тебе это сказать, особенно после сегодняшнего вечера, ночи… после того, как ты спас меня…как мы слаженно работали…как мы разговаривали… — Вэриан знал, что Кэсс не любитель душевных излияний, поэтому он замер в предвкушении чего-то важного и… сложного для нее для объяснения. Но Вэриан терпеливо стоял, в странном волнении вытянув руки по швам. — Помнишь, ты говорил, что мы похожи?.. Вэриан уже не мог сейчас вспомнить, что он говорил сегодня, но он закивал, зная, что он согласен с этим. Он робко улыбнулся. Кассандра улыбнулась в ответ: — У меня…непонятные чувства…будто нас что-то правда связывает…Странно, не правда ли? — Черноволосая воительница внезапно протянула в сторону Вэриана ладонь. Юный брюнет вдохнул. Вены напряженно пульсировали под тонкой мужской кожей шеи. Девушка задумчиво и медленно, будто пробуя или прицеливаясь, пальцем провела по воздуху линию, наверное, в сантиметре от загорелой, выступающей слабо видневшимся кадыком шеи, прокладывая по воздуху дорогу к мягкой, веснушчатой щеке Вэриана. Она легонько потрогала её, а затем, привыкнув, ладонью зачерпнула всё тепло веснушчатой персиковой кожи. — Знаешь, ты для меня как младший брат. Она продолжала легонько массировать его щеку. Кассандра широко улыбалась. В её глазах сверкали огоньки привязанности и восхищения. «Младший брат». Подросток завороженно смотрел на девушку, понемногу вникая в происходящее и её слова. «Младший». «Брат»… Автоматическое напряжение, которое у него возникало от интимных моментов, уверенно исчезало: мальчик расстворялся в невинном и ласковом прикосновении Кэсс до его лица. Он нежно оскалил на неё передние зубы. Потом брюнет призадумался, легонько наклонив голову: —А ты…значит как старшая сестра? У него никогда не было старшей сестры. Да, он подумал, что очень жаль, что у него нет старшей сестры; такой старшей сестры. Такой, которая всегда могла бы быть под боком. Не совсем как Руддигер, свернувшийся комочком под мышкой, конечно. А под боком - в смысле рядом, готовая помочь, выслушать, обнять. Настоящая, мудрая, теплая женщина. Хотя Кассандра, конечно, была ещё и красивой, правда красивой девушкой. Очень хорошей. Вэриан внимательно посмотрел на Кассандру, на ее черные-дыры-глаза; на малиновые губы; на волнистые маленькие локоны челки, мило свисающие над ее взглядом. Он вздохнул. Нет, превращающееся в треплющей жест касание до его щеки было все же сейчас более приятным. Но он внезапно для самого себя насупился и втянул шею. — Может…хватит трепать мое лицо, Кэсс…с… Мальчик хотел назвать ее «Кэсси», как он мог иногда дразнить ее в придурошных романтичных состояниях, но почему-то запнулся. Вэриан решил промолчать. Это было как-то лишним. И не очень нужным. «Младший брат» звучит… непривычно, будто не так, как хотелось бы, чтобы звучали слова, адресованные в его сторону. Но… это было приятно. Странно приятно, да. У него ведь кроме отца совсем никого не было. Кассандра, сжалившись над надувшимся брюнетом, отпустила розовую щёку. Вэриан несколько секунд странно отстраненно глядел исподлобья на Кэсс, будто зависнув мыслями в воздухе. Затем парень тихо и осторожно попросил: —Поцелуй меня в щеку, пожалуйста. К собственному удивлению, его не бросило в жар от своей прямоты, он не превратился в кипящий чайник — но его нутро, то, что в районе живота, всё же застыло в трепетном, просящем ожидании. Брюнетка едва заметно ахнула. Однако очень скоро удовлетворила просьбу. Мягкие, яркие, слегка сухие после скачки от беспрестанно бьющего в лицо воздуха губы. Кэсс задержала их на несколько секунд под закрытым глазом Вэриана, окаймленным яркими черными ресницами, как и впринципе все его черные волосы. Мягкое тепло разливалось по капилярам целованного места, с каждой миллисекундой счастливо поднимая кончики его беспокойных губ. Щелчок ручки двери. Он не помнил, как оказался в плену собственной комнаты. Стрелка часов была на «два». Мальчик был в комнате один.Сидел на своей убранной кровати. Расстерянность соседствовала с радостью, беспокойство с прокручивающимся низким женским голосом: «младший брат», «младший брат»…Подросток блестел маленькой улыбкой; грустной, смущенной улыбкой. Через пару минут он поднял слегка успевшее успокоиться лицо. Медленно повернул голову на стену у кровати. Его тонкие черные брови сгибались в напряженном и одновременно слабом выражении, будто он делал что-то против своей воли. Он неловко, но судорожно посмотрел на портрет, уже много лет висевший над его столиком; голубые глаза обходным путем начали бродить по полотну, заходя с левого нижнего угла картины. Но они безудержно столкнулись с такими же рыжими, как у него, веснушками. Только у него и его матери были такие милые веснушки. «Интересно, у нее были на руках мозоли? Как у отца? Ах, нет, точно не как у него, нет. Они были мягкие. Как у Кэсс? У неё были руки как у Кэсс? А губы — сухие?…» Вэриан прокручивал полученные сегодня прикосновения в своей голове. Руддигеру оставалось только молча лежать на другом краю кровати, грея хвостом свой собственный нос.