История повторяется, да?

Воздух в Касите был насыщен ароматами — смесь сладковатой кукурузной муки, растопленного сыра и приправ — Джульетта только что достала из печи свежую партию арепов, и магия её дара витала в каждом вдохе. Касита оживала, как будто сама предвкушала праздник: ставни подмигивали проходящим, половицы ритмично дрожали, будто следуя внутреннему ритму дома. Солнечные лучи пробивались сквозь витражи, раскладываясь на стенах узорами, как от танца огней. Ты сидела на втором этаже, болтая ногами над перилами. Отсюда открывался хороший вид на внутренний двор — как раз туда, где кипела подготовка. Твоя юбка легонько развевалась, а в пальцах ты машинально крутила прядь волос. Напевала себе под нос какую-то старую мелодию из детства, даже не замечая этого — просто от хорошего настроения. Снизу доносился голос Антонио: – Пико, ты сможешь! Только не переверни всё, пожалуйста! Маленький тукан с золотой ленточкой в клюве взмыл в воздух. Птица, несмотря на неуклюжесть, справилась: закрепила ленту на карнизе, и весь фасад ожил ещё сильнее, словно вдохнул праздничный дух. Плитка под ногами подпрыгнула одобрительно. Ты тихо рассмеялась: – Ух ты... – Это потрясающее место, правда? – голос раздался неожиданно близко. Рядом устроилась Мирабель, одетая в яркую рубашку с вышитыми бабочками. – Я живу здесь с рождения, и всё равно каждый день чувствую себя как в сказке. Сегодня особенно. Ты улыбнулась, не отводя взгляда от происходящего внизу. – Сегодня всё как будто волшебнее. – А может, дело не в доме? – Мирабель повернулась к тебе с прищуром. – А в человеке, который заставляет тебя так светиться? Ты моргнула. – Что? – Ты улыбаешься, как будто... влюблена. – Она наклонила голову, наблюдая за твоей реакцией. – Ну ты опять за своё, – вздохнула ты, пытаясь сохранить невозмутимость, но покраснела мгновенно. – Ты не отрицаешь! – она радостно ткнула тебя локтем. – Это уже прогресс. – Я ничего не говорила! И вообще… ты всегда всё преувеличиваешь. – Да? – Мирабель свела брови. – А кто только что уставился на Камило, когда он превращался обратно из папы? Ты опустила глаза. Действительно, внизу Камило только что завершил свою маленькую сцену: помог Августину с украшениями, затем вернулся в свою форму и, с театральным жестом, вытянул руку вперёд, словно приглашая кого-то на танец. Его движения были плавными, уверенными — у него была своя особая грация, даже в повседневных жестах. Ты не заметила, как склонила голову в сторону и слегка улыбнулась. – ...И ты снова не слушаешь, – фыркнула Мирабель. – Ах! Прости! – Ты быстро выпрямилась и стукнулась головой о перила. – Ай... вот это неловко. Ты рассмеялась, потирая макушку. – Ты всё ещё такая же, – покачала головой Мирабель. – Витаешь в облаках. Только теперь облака называются «Камило». – Эй! – Ты попыталась протестовать. – Мне не нравится Камило! – Правда? – она лукаво подняла бровь. – А я и не говорила, что речь о Камило. Ты замерла. – Ты... ловушка. Это была ловушка. – И ты в неё попалась! – торжествующе воскликнула она. – ХА! – Потому что ты всегда подозреваешь одно и то же! – Ты нахмурилась, но голос дрожал от нервного смеха. – Потому что ты всегда ведёшь себя одинаково, когда он рядом. Поверь мне, я наблюдатель. Ты глубоко вздохнула. Это было бесполезно. Да, ты действительно ловила себя на том, что украдкой смотрела на Камило. Иногда — чуть дольше, чем нужно. Иногда — представляя, как это было бы, если бы он и правда пригласил тебя на танец. В детстве вы были ближе, но потом ты стала избегать его. Слишком уж путались мысли, слишком бурно реагировало сердце. – Ты же понимаешь, что я всё равно не отпущу это просто так? – сказала Мирабель, обняв тебя за плечи. – Нам надо что-то делать с этим. Когда вы в последний раз общались просто вдвоём? – Эм... – Ты скосила глаза. – Наверное, когда были детьми... – Что ж, значит, сегодня всё изменится. Мы устроим вам встречу. Поговорите, потанцуете, может, влюбитесь заново... – Она театрально приложила руку к сердцу. – Я чувствую: это судьба! – Мирабель... – Нет, не пытайся сбежать! Я уже продумала план. После тоста — вы случайно оказываетесь рядом. Танец начинается. Он протягивает тебе руку. Вы кружитесь, как в кино... – Пожалуйста, остановись. – Ты покраснела, как перец, но внутри что-то приятно затрепетало. – Не бойся. Я с тобой. – Она подмигнула. И в этот момент, словно напоминание, что вы всё ещё в самом эпицентре хаоса... Громкий грохот прокатился по дому, за ним последовал жалобный голос: – ДЖУЛЬЕТА! Нам нужен пианино! – Ай, боже мой! Это для вечеринки! – крикнула Пепа в ответ, и где-то над вами пролетела искра молнии. Ты взглянула на Мирабель. Она сидела с торжествующей улыбкой, как генерал, готовый к великому сражению. – Добро пожаловать в семейный хаос, – прошептала она. – Идеальное место для романтики. ----- Голубые, розовые и оранжевые огоньки мерцали под сводами Каситы, отражаясь в хрустальных лампочках и разноцветных стеклянных шарах. Вечер опускался на деревню, но внутри дома всё только начиналось. Музыка, сочная, как спелый манго, лилась из каждого уголка: бодрые аккордеоны, гитары и весёлые барабаны наполняли воздух непрекращающимся ритмом. Смешиваясь с ароматами сандала, жасмина и свежей выпечки, музыка кружила головы, превращая Каситу в настоящий живой карнавал. Толпа гостей, местных и приезжих, веселилась в безумном темпе: танцевали в залах, на лестницах, даже на парящих платформах, которые Касита заботливо держала в воздухе. Но всё внимание было приковано к центру танцпола, где блистала Изабела. Она двигалась с непринуждённой грацией, будто сама музыка вытекала из её движений. Вокруг неё распускались яркие магические цветы, создавая иллюзию тропического сада в движении. Ты стояла у стены, затаив дыхание. Зрелище было великолепным, но где-то глубоко внутри ты ощущала себя чужой в этом бурлящем море радости. Музыка, казавшаяся такой лёгкой и весёлой, вдруг зазвучала глуше, а свет — ярче, почти слепяще. Касита, с её бешеной энергией, стала казаться тесной и душной. Ты тихо выскользнула из толпы, направившись к длинному столу, где, как ты надеялась, было хоть немного тишины. Праздничные блюда выстроились в аппетитном ряду: золотистые арепы, дымящиеся томалес, нежный перец чили-реллено и разноцветные эмпанадас. Не разглядывая особо, ты взяла первую попавшуюся эмпанаду и, задумавшись, откусила крошечный кусочек. Ты не была голодна, но почувствовала, что будет невежливо стоять тут с пустыми руками, игнорируя труд Джульетты. Неожиданно ты почувствовала, как кто-то схватил тебя за руку. Ты резко повернулась — и облегчённо выдохнула, увидев знакомые очки. – Ай, Мирабель! – выдохнула ты, прижав руку к груди. – Ты меня напугала! Она хихикнула и отскочила назад, развела руками, будто извиняясь. – Прости! Просто... ну, ты исчезла, и я подумала, вдруг ты прячешься? – Я не прячусь, – сказала ты, слегка обижаясь, но с улыбкой. – Просто... немного шумно. Мирабель, скрестив руки, наклонилась ближе, прищурив глаза. – Ты ведь не «в задумчивости», случайно? – Что? Нет! – Ты почти фыркнула от возмущения, но улыбка всё-таки выдала. – А ты чего здесь, señorita «жизнь вечеринки»? – Вы мне льстите, – с притворной скромностью сказала она, поправляя очки. – Очевидно, чтобы найти тебя. Ты пожала плечами, чувствуя, как напряжение отступает. – Мне просто нужно было сделать шаг назад. Мирабель пристально посмотрела на тебя. По её глазам ты поняла: она что-то задумала. Слишком уж выразительная у неё была эта ухмылка. – Понятно... – протянула она. – Ну, раз уж ты сделала шаг назад, теперь моя очередь помочь тебе сделать шаг вперёд! Ты тяжело вздохнула: – Мира... – Не думай, что я забыла про утро, – её брови игриво изогнулись. – Это ещё не конец. Ты хотела что-то сказать, но замерла, когда сзади раздался лёгкий писк. Обернувшись, ты увидела Долорес, стоявшую в тени колонны. Она неловко отпрянула, словно только что поняла, что её заметили. – Она подслушивала? – прошептала ты. – Возможно, – пожала плечами Мирабель. – Я ж не говорила вслух, что тебе нравится... – Нет, пожалуйста, – ты попыталась остановить её, но было уже поздно. – ...Камило, и нам нужна помощь! Плитка под ногами дрогнула. Ты почувствовала, как сердце глухо забилось в груди. Даже Долорес, казалось, смутилась. – Простите! – воскликнула она, подойдя ближе. – Я... я просто случайно услышала. – Всё в порядке, – с натянутой улыбкой ответила ты. – По крайней мере, больше никто... – ЗНАЕТ! ХАХ! – пронеслась Мирабель, почти подпрыгнув от счастья. Долорес вздрогнула, но та быстро её погладила по плечу. – Ты же не хочешь, чтобы все узнали, да? – Я уже не знаю, чего хочу, – пробормотала ты. – Но точно не это... – Ты уверена? – тихо, но искренне спросила Долорес. – Твоё сердце бьётся... очень быстро. Ты сглотнула. Мирабель запрыгала, будто выиграла в лотерею. – Mi corazón! Всё! Больше не отвертишься! – Я могу! – вскрикнула ты, чувствуя, как щеки горят. Но Мирабель уже была в своём элементе: – А знаешь, кто нам поможет? – Кто? – хором спросили вы с Долорес. – Касита! – с гордо сжатым кулаком она указала на пол. Плитки затряслись, послушно реагируя. Они закружились, хлопая, будто в такт её словам, а затем активные квадраты начали двигаться, словно в танце, подталкивая вас ближе. Ты обменялась ошарашенным взглядом с Долорес и Мирабель. – А? Как будто Касите не хватало лишь малейшего намёка, чтобы приступить к делу — и в ту же секунду, когда Мирабель произнесла имя Камило, тебя буквально подхватили и потащили волна оживших плиток. — Эй! — взвизгнула ты, когда ноги сами собой двинулись вперёд. — Касита, подожди, стой! Паника быстро охватила тебя: твои руки метались в воздухе, пытаясь за что-то зацепиться, но плитки неумолимо несли тебя сквозь толпу, как по реке, проложенной прямо по полу. Позади раздался неловкий диалог. — Эм… Мы должны что-то сделать? — прошептала Долорес, наклонившись к уху Мирабель. Та скрестила руки, глянула в сторону, поджала губы, потом беспечно пожала плечами: — Да всё нормально. Это часть плана! — Каситаааа! — закричала ты, уже понимая, что нет никакого шанса остановить эту магическую одержимость. Секунду спустя ты врезалась в чью-то спину. — Ай! — ты взвизгнула, одновременно теряя равновесие и ударяясь носом. Ты отшатнулась и зажала лицо руками. — Мой нос… — простонала ты, чувствуя, как внутри зарождается едва уловимая боль. — Ты в порядке? — раздался знакомый голос, мягкий и бархатный. Ты подняла глаза — и замерла. Перед тобой стоял Камило. Его рауна слегка покачнулась от столкновения, но сам он выглядел совершенно спокойным, даже слегка заинтригованным. Его глаза — карие, с золотистыми искрами — смотрели на тебя с удивлением и тёплым интересом. Он наклонился чуть ближе. — Всё нормально? — Камило! Мне очень жаль — вырвалось у тебя, прежде чем ты успела себя остановить. — Прости меня, пожалуйста… Ты почувствовала, как уши, шея и щеки вспыхнули, как только осознала, насколько близко вы стоите. С расстояния нескольких дюймов можно было рассмотреть каждую веснушку на его носу, каждую ресницу. Ты заметила, что даже на празднике он остался верен себе: та же золотистая накидка, белоснежная рубашка, чёрные брюки. Лёгкая небрежность — но стиль, которому он не изменяет. Боже, это ведь его день рождения… — О, точно! С днём рождения! — пролепетала ты, чувствуя, как слова спешат вырваться изо рта, чтобы заглушить неловкость. Глаза Камило заискрились. Он вдруг улыбнулся так широко и ярко, что тебе захотелось прижать руку к груди — только бы сдержать сумасшедшее биение сердца. — Я знал, что ты всегда меня любила, — сказал он с притворной важностью, а затем неожиданно ущипнул тебя за щёку. В ту же секунду его черты изменились, рауна расправилась по-другому, и перед тобой оказалась строгая, но трепетная Абуэлла, глядящая на тебя с прищуром: — Спасибо большое моя любимая, — мурлыкнул Камило-Бабушка, слегка склонив голову. Сначала ты замерла. Неужели он знает? Но, глядя на него — вернее, на неё, на бабушку с голосом Камило — ты вдруг поняла: он просто дразнит. Невинно, но слишком хорошо попадает в цель. Ты закатила глаза и мягко отшлёпала его руку: — Ты невыносим. — Ты просто не выдерживаешь моего обаяния, — подмигнул он, снова вернувшись в свой облик. Ты невольно улыбнулась, чувствуя, как остатки напряжения растворяются в этой лёгкой, тёплой, игривой атмосфере. Камило снова был рядом, такой же — и в то же время не совсем. Раньше ты смотрела на него, как на ребёнка, друга, кузена подруги. А сейчас… ты начала замечать, насколько он вырос. Как он изменился. И, возможно, ты тоже изменилась. Ты краем глаза огляделась. Люди всё ещё смеялись, танцевали, ели и пели. Никто не смотрел на вас. Но тебе показалось, что где-то с балкона Мирабель показательно приложила ладонь ко лбу. Ты тихо вздохнула. Да, вы действительно были примерно одного возраста. Ты вдруг почувствовала лёгкую тяжесть в животе, как будто там что-то шевельнулось. Эти бабочки… они были не из тех, что вызывают приятное волнение. Они царапали изнутри, создавая ощущение, что ты здесь лишняя. Что, может быть, Камило просто был вежлив. Что, может быть, он бы предпочёл смеяться с друзьями, а не стоять тут с тобой. Ты рассеянно пошевелила пальцами, будто пытаясь отогнать это чувство. Камило, вернувшись в свою обычную форму, внимательно смотрел на тебя. И на его лице промелькнуло что-то, чего ты почти никогда не видела — беспокойство. — Ты в порядке? — спросил он, немного склонив голову. — Ты ведь не сильно ударилась? Он подмигнул и поднял перед тобой руку, широко растопырив три пальца: — Эй, сколько пальцев я показываю? Ты невольно усмехнулась. Даже сейчас он умел растопить лёд. — Я в порядке, — ответила ты с лёгкой улыбкой, а потом, почти не глядя, добавила: — Может, тебе стоит вернуться к друзьям? Слова прозвучали спокойно, но ты тут же пожалела о них. Камило слегка опустил плечи. — О, — коротко сказал он. — Нет, подожди, — ты торопливо заговорила. — Прости. Я не хотела так. Просто... мне не хочется отвлекать тебя от всего этого. От вечеринки, от... жизни. Он моргнул, посмотрел на тебя с лёгким удивлением — а потом рассмеялся. Чисто, открыто, с той самой искрой, которая в детстве заставляла тебя смеяться вместе с ним, даже когда ты не понимала шутки. — Ты шутишь? — он развёл руками. — Столкновение с тобой — это лучшее, что сегодня произошло! У нас так давно не было возможности нормально пообщаться. А здесь, среди всей этой суеты... наконец-то. Ты слегка покраснела, уставившись куда-то в сторону. Это было слишком... просто. И в то же время слишком приятно, чтобы в это поверить. — Ты хочешь... потусоваться со мной? — тихо переспросила ты, словно проверяя, правильно ли услышала. Он чуть смущённо почесал затылок. — Ну, да, — ответил он, и ты почти могла поклясться, что заметила лёгкий румянец на его щеках. — Как в старые добрые времена. Помнишь? Мы ведь раньше были не разлей вода. Что случилось? Он на мгновение посмотрел вверх, туда, где над деревней мерцали гирлянды и звёзды, а потом снова вернулся взглядом к тебе. Он смотрел в глаза — не дерзко, не уверенно, как обычно, а мягко, терпеливо, с каким-то искренним ожиданием. Ты подняла на него взгляд и заметила, насколько он повзрослел. Он стал выше. Его лицо приобрело черты юноши, не мальчика. От этого ты внезапно почувствовала себя немного меньше — но, странным образом, не уязвимой, а... защищённой. Словно рядом с ним ты могла позволить себе расслабиться. Особенно здесь, где всё вдруг перестало казаться таким шумным и душным. — Не знаю, — солгала ты, едва заметно пожав плечами. Потому что не могла — не смела — признаться ему в том, что всё изменилось в тот момент, когда у тебя впервые ёкнуло сердце, увидев, как он смеётся, перевоплощаясь в тебя на спор. Ты выдохнула через нос и добавила: — Черт... Я даже не помню, когда мы в последний раз проводили время вместе. Камило немного отступил назад, как будто давая тебе пространство. Он склонил голову и мягко сказал: — Ну, тогда самое время это изменить. Камило хмыкнул, чуть прищурившись, будто только что вспомнил что-то особенно забавное. — А помнишь тот раз, когда мы попросили папу станцевать как мама, а я превратился в дядю Бруно? — он усмехнулся. Ты фыркнула. — Мы? Это был полностью ты! Он театрально пожал плечами, на его губах заиграла та самая дразнящая улыбка, от которой когда-то у тебя сбивалось дыхание. — Э-эх… — сказал он, протягивая слово. — Но ты всё равно наблюдала. Ты поджала губы, с трудом сдерживая улыбку, и продолжила: — Нам тогда было около десяти. Это был не последний раз. Мы встречались и после этого. — Я знаю, — засмеялся он. — Я просто только что вспомнил об этом. А помнишь тот случай, когда ты приняла меня за Мирабель? Ты вздохнула, тут же вспыхнув: — Даже не начинай. Но сцена уже всплыла в памяти: ты, вся в волнении, подбегаешь к «Мирабель» с блестящими глазами и начинаешь рассказывать ей, как тебе нравится один мальчик из деревни. Мирабель кивает, слушает, поддакивает… а потом внезапно — хлоп — перед тобой стоит Камило, расплывшийся в широкой улыбке. Ты тогда закричала. От ужаса, от стыда, от всего сразу. В настоящем Камило запрокинул голову и рассмеялся громко, беззаботно, приложив руку ко лбу: — Вот это было выражение лица! — Неееет… — заскулила ты, прикрывая лицо руками. — Перестань. — Ладно, ладно, — хихикнул он, но не ушёл. Напротив, он осторожно взял твои руки в свои и медленно отвёл их от лица, заставляя тебя посмотреть на него. Его пальцы были тёплыми, лёгкими. Твоё лицо залилось краской, но Камило, кажется, ничего не заметил — или сделал вид. Он продолжал смотреть. Просто… смотрел. Второй раз за вечер — этот взгляд был слишком прямым, слишком спокойным, слишком... личным. Ты опустила глаза на ваши соединённые руки. И он тоже. Камило осознал, как тесно вы соприкасаетесь, и чуть побледнел, будто только сейчас понял, как долго держит тебя. Но не отпустил. — А помнишь, — тихо продолжил он, его голос стал мягче, почти шёпотом, — как ты оставалась у нас ночевать, и я водил тебя в ванную, потому что ты боялась темноты? Ты закатила глаза, но с нежностью. — Ты решил сделать из своего дня рождения возможность выставить меня смешной? — Нет, — фыркнул он, — но у меня есть идея получше. Он отпустил одну руку, но вторую удержал, мягко потянув тебя за собой сквозь шумную толпу. Его кудри подпрыгивали при каждом шаге, а ты позволяла себе следовать, едва поспевая за ним. Касита открывала перед вами проходы: ступени слегка сгибались, портьеры отодвигались, а люди — как по волшебству — оборачивались в другую сторону. Наконец, вы оказались в небольшой комнате с открытыми окнами. Сквозь них веяло вечерней прохладой, и разноцветные серпантины свисали с потолка, тихо шурша. Ты огляделась. — Касита сегодня особенно красива, — пробормотала ты. — Да, — согласился Камило, хотя в третий раз за последние минуты смотрел вовсе не на украшения. Ты этого не заметила. — Итак, — сказал он, — о подарке. Ты обернулась. Камило стоял перед тобой, протягивая руку с той самой лёгкой полуулыбкой, которую ты знала с детства. — Потанцуешь со мной? Ты не была танцовщицей. И ты знала это. Но сейчас... всё это имело мало значения. У тебя на лице появилась глупая, неуверенная, почти детская ухмылка — и ты вложила свою руку в его. Камило притянул тебя ближе. Его ладонь легла на твою спину, вторая — уверенно держала твою руку. Где-то издалека звучала медленная, почти интимная мелодия аккордеона. Разговоры стихли, остались только вы и мягкий свет гирлянд. Камило повёл тебя в простой ритм: вправо, назад, влево, вперёд. Он смотрел на тебя с лёгкой насмешкой: — Неплохо! Ты вспыхнула. — Я вообще-то не люблю танцевать, — пробормотала ты. — Я знаю, — кивнул он. — Тогда почему именно танец? — Потому что... — он замолчал на секунду. — Это ты. Ты не поняла. — Что? — Это было давно... и я... — вдох. — Я скучаю по тебе. Ты замерла на полсекунды. Камило продолжил: — Я не знаю, почему мы отдалились. Но сейчас, разговаривая с тобой — это так просто. Как будто мы и не расставались вовсе. Ты сделала шаг, но промахнулась — и наступила ему на ботинок. — Ахх, прости — ахнула ты, отшатнувшись. — Нет-нет, всё хорошо, — он рассмеялся и пожал плечами. — Главное, ты не врезалась в меня, как в прошлый раз. Ты с облегчением усмехнулась, чувствуя, как сердце стучит не в такт музыке — а в такт его словам. Всё стихло. Будто кто-то убрал звук с вечеринки, приглушил смех, музыку, шорохи гостей и даже дыхание самого дома. Остались только вы двое. Камило и ты. Руки всё ещё переплетены, расстояние между вами — почти отсутствует. И никто не торопится разрывать эту связь. Ты позволила ему обнять тебя. Голова его чуть склонилась к твоей, ладонь на спине больше не направляла, а просто лежала — как якорь, как напоминание, что ты здесь. Что он — тоже. Оба смотрели вниз, на свои туфли, на узор плитки, будто в этом было какое-то спасение от всех эмоций, внезапно прорвавшихся наружу. Тишина между вами была не неловкой. Она была тяжёлой. Значимой. И когда Камило, не повышая голоса, наконец произнёс: — Может... мы снова начнём встречаться? Ты будто забыла, как дышать. Твоя грудь немного поднялась — и опустилась, с усилием. Ответ был в тебе уже давно. Ты просто боялась признать, что хочешь того же. Что скучала. Что ждала. Ты сглотнула, чувствуя, как пальцы Камило слегка дрожат в твоей ладони. — Я бы хотела, — прошептала ты, почти неслышно, но Камило понял. Он кивнул, и на его лице появилась нерешительная, однобокая улыбка. Такая... настоящая. Вы снова замолчали. Но теперь это была другая тишина. И вдруг — вспышка. В ночном небе с хлопком расцвёл первый фейерверк. Огромный синий круг рассыпался золотыми искрами, отразившись в его глазах. Камило выпустил тебя из объятий, и ты ощутила, как по телу пробежал лёгкий холод — не от погоды, а от его отсутствия. Как будто магия на миг рассеялась. Вы оба подняли головы, наблюдая за небом. — Красиво, — тихо сказала ты. — Очень, — отозвался он. Но вдруг — кап. Ты почувствовала, как холодная капля упала прямо на нос, а затем другая — на щеку. Потом — ещё одна, уже на плечо. Небо не хотело быть только фоном. Начинался дождь. Лёгкий, моросящий, как осторожное прикосновение. — Ай... — Камило вскинул взгляд вверх. — Это, наверное, Мама. Ты усмехнулась, понимая, что Пепа, как всегда, выражала свои чувства через погоду. — Думаю, она меня ищет. — Он вздохнул. — Я должен пойти и найти её, чтобы не прерывать шоу фейерверков... знаешь, убедиться, что облака не затянут небо полностью. Он сделал несколько шагов вперёд, оглянулся через плечо. Его кудри потемнели от влаги, а рубашка немного прилипла к плечам. — Хочешь пойти со мной? Ты слегка пожала плечами, не уверенная, хочешь ли ты прерывать этот момент. — Всё в порядке, — тихо сказала ты. — Думаю, я останусь здесь ненадолго. Он кивнул. Кажется, он понял. Он не настаивал. Просто смотрел на тебя ещё пару секунд. Медленно. Внимательно. Как будто запоминал. — Увидимся, — произнёс Камило. И вдруг, прежде чем повернуться, он добавил: — О, и... спасибо. Он развернулся и ушёл, растворяясь в мягком шуме дождя и золотом свете гирлянд, а ты осталась стоять под моросящим небом, глядя вслед — с сердцем, полным чего-то нового, и лица, тёплого даже под каплями дождя. Ты улыбалась, глядя, как Камило возвращается к своей толпе. Внутри всё ещё шумело. Неужели это действительно произошло? Камило только что танцевал с тобой. Камило только что признался, что скучал. А теперь... твое сердце будто кружилось в собственном танце. Ты разгладила складки на своей одежде, приводя себя в порядок. Пора было возвращаться на праздник. Но сначала — один важный разговор. Потому что, несмотря на все попытки скрыть это, ты знала: Мирабель уже всё знает. Ну, или, по крайней мере, Долорес уже ей всё пересказала. Ты нашла их обеих в углу двора. Долорес стояла с руками, прижатыми к ушам, глядя на взрывающийся в небе фейерверк. Мирабель что-то шептала ей, но, завидев тебя, мгновенно сосредоточилась. — Прежде чем ты что-то скажешь... — начала ты, чувствуя, как краснеешь. — Потому что Долорес, вероятно, уже всё тебе рассказала... Мирабель подняла бровь. — Спасибо, — сказала ты, уже тише. — Ты была права. Мне действительно нужен был толчок. Она окинула тебя пристальным взглядом, перевела глаза на небо, потом снова на тебя. Молчала. Ты знала: она ждала. Ты вздохнула. — ...Он мне нравится. Мирабель не моргнула. — Камило, — добавила ты, чуть ли не сквозь зубы. Ты ожидала — почти слышала в голове — её победный смех или взвизг, но... этого не последовало. Вместо этого — перед тобой появилось твоё собственное лицо. С широко раскрытыми глазами. Ты вздрогнула. Долорес едва успела отскочить в сторону, уступая место новому участнику шоу. — Нет... — прошептала ты, когда дядя Бруно, а затем его мама, сменялись друг другом — до тех пор, пока не появился он. Камило. Со скрещёнными руками, с этой своей ухмылкой, он склонился к тебе и прошептал: — История повторяется, да? — Охх черт, — выдохнула ты и сделала шаг назад, чувствуя, как уши горят. Если бы ты могла — прямо сейчас заказала бы билет из Каситы. Куда угодно. Лишь бы не быть здесь. — Подожди, — мягко сказал он. И ты замерла. Внутри что-то болезненно ёкнуло. Скажи, что всё хорошо. Скажи, что ты не против... Но Камило лишь ухмыльнулся — глупо, весело, беззаботно. И всё, на что ты надеялась, рухнуло. — Ты мне нравишься, — сказал он, как будто впервые осознавал это. — Ты. Мне. Нравишься. — Нет, — скривилась ты. — Не начинай. Идиот. — Эй, — рассмеялся он, заметив твой взгляд в сторону. — Я не смеюсь над тобой… ну, может, чуть-чуть. Просто… я не могу поверить в это. Ты молчала, и он добавил: — Потому что ты мне тоже нравишься, знаешь ли. Ты замерла. Писк Долорес где-то сбоку был почти неслышным. Всё, что ты слышала, — это сердце, отбивающее что-то между румбой и фанданго. Ты посмотрела на Камило — на его лицо, чуть светлеющее от светового шоу в небе. Его глаза не были дерзкими, как обычно. Они были мягкими. Настоящими. Ты быстро опустила взгляд. Потому что если бы ты продолжала смотреть, ты могла бы расплакаться. Или засмеяться. Или сказать что-то такое, чего сама бы потом испугалась. Он сглотнул. Нервно. И ты вдруг поняла: он тоже боится. — Круто, — пробормотала ты. — Круто? — воскликнул Камило. — И всё? Да ещё и в мой день рождения? Ты закатила глаза, но с улыбкой: — Ну, ты же именинник. Я обрабатываю. — А я обрабатываю это с тринадцати лет! — воскликнул он. Твоя улыбка потеплела, затрепетала. С тринадцати. Столько же, сколько и у тебя. Годы прошли. Вы отдалились, боясь чувств. Ушли в свои страхи. Но вот вы здесь. И не нужно было возвращаться в прошлое, чтобы исправить ошибки. Потому что сейчас, когда небо взорвалось огнями, ты прижалась к Камило и просто... улыбнулась. Ты ничего не сказала. Но и не нужно было. Он понял. Ты поняла. И этого было достаточно.