Пролог
27 октября 2025 г., 19:33
Николай Павлович, Император Всероссийский, почти неподвижно лежал в покоях Зимнего дворца. Февраль 1855 года. Большой вестибюль со сводами рядом с его комнатами был полон придворными: статс-дамы и фрейлины, высокие чины двора, министры, генералы, адъютанты ходили взад и вперед или стояли группами, безмолвные и убитые, словно тени.
Император умирал, как огромное дерево, поваленное бурей. Помутненным взором он видел священника, что причащал его и читал молитву, всю свою семью: детей, внуков, плачущую милую жену Шарлотту.
Когда на миг обманчиво полегчало, Николай сказал громко и величественно, благословляя близких:
— Оставайтесь дружны, а теперь мне нужно побыть одному.
Семья удалилась в соседнюю комнату, осталась только императрица и доктор Мандт.
— Отдохни, — прошептал он Шарлотте.
— Оставь меня подле себя. Я бы хотела уйти с тобою вместе, — сдавленно проговорила супруга. — Как радостно было бы вместе умереть.
— Не греши, — ответил император, — ты должна сохранить себя для детей
Страдания усиливались. Даже умирая, он вынужден был держать лицо, как держал всю жизнь.
Длинная ночь, не дотянувшая до равноденствия, подходила к концу. Призраки прошлого и невзгоды настоящего терзали Николая не меньше, чем физические страдания. Император не мог простить себе катастрофу в Крымской войне и собственную политическую недальновидность.
«Я же говорил тебе, Никуш, — в памяти предательски зазвучал знакомый сипловатый голос. — Стране нужны реформы»
И будто здесь, среди близких, так же, освещенное пламенем свечи, предстало лицо Павла Пестеля с выбритыми по моде бачками, с хищными серыми глазами и волчьей улыбкой. Он был таким же, как 30 лет назад…
