Дети войны

Небо разливается розовым цветом. Он нежный и тёплый, похожий на полевые цветы, освещает крыши домов и мёртвые тела, лежащие на асфальте и этажах. Пятнадцатилетний парень не мог найти ни одного целого окна. Разбитое стекло было повсюду – после череды взрывов бомб некоторых гражданских, что не успели вывести из зоны боевых действий, убило прилетевшим в них осколком. Адонис видел внизу, рядом с сувенирным прилавком, лежащую пластом тёмноволосую женщину. Её белое платье с цветочным узором, сделанным из серебряных нитей, было покрыто слоем поднявшейся пыли, а на спине виднелось большое кровавое пятно. Адонис Даль крепче прижал к себе младшую сестру. Ей было лишь тринадцать. Рядом скулила её собака – Нелли. Нелли не была ранена, но она, вероятно, чувствовала плохое настроение своей хозяйки, и взволнованно тыкалась влажным носом в плечо девочки. Пока что было затишье. Адонис несколько раз пытался связаться с Хаски и Королевой, но ему ответил лишь Добрый, сказавший, что он находится на краю города и помогает мирным жителям. Никого из отряда 112 он не видел.  – Я хочу есть, – прошелестела Натани. В начале дня её волосы были завязаны в крепкий пучок, но уже вечером они расплелись и спутались. Адонис растерянно расчёсывал их пальцами.  – У меня ещё осталась еда, – парень взял свою сумку и достал оттуда небольшой контейнер. Он открыл его – на крышке остались капли пара, аромат риса и мяса послышался в воздухе. Адонис сам давно не ел, но в последние несколько лет у него нарушился аппетит. Он протянул контейнер Натани, слабо улыбаясь. – Только смотри не заглоти пыль вместе с едой.  Натани хмыкнула, не совсем рассмешённая, и молча принялась за ужин. Адонис положил ладонь на живот и откинулся головой на стену. У него не было никакого представления о том, где находятся враги.  Каков шанс того, что они не будут убиты, если выйдут из здания больницы?  Парень услышал тихий шум. Он едва не подскочил на ноги – благо, сдержался, иначе издал бы слишком много шума – и стал оглядываться по сторонам. Натани тоже напряглась, перестала жевать мясо и задержала дыхание. Нелли никак не реагировала – только положила голову на свои чёрные лапы. Адонис перевёл взгляд на собаку, затем – на свою рацию. Вот откуда доносился шум. Он  поднёс аппарат к уху и прислушался. С другого конца донёсся голос – это был Хаски. – Приём. Меня кто-то слышит?  – Это Тайфун. Слышу тебя чётко и ясно.  – О, Тайфун, какое облегчение! – голос Эрика был громкий и радостный. – Я уж думал, ты и Фенёк погибли.  Адонис замялся.  – ... С чего вдруг?  – Вы же находитесь в больнице Донован?  – Да.  – В этом же районе затаилась и вражеская армия. Вы находитесь впритык к ним.  Адонис поднял голову вверх и закусил губу. Чувство обречения сжало его горло, как собачий ошейник. Он долго не мог собраться с силами,чтобы произнести:  – У нас нет шансов, да?  – Эй-эй, рано ещё думать, что всё потеряно. Вы не ранены?  – Нет.  – Ну, вот, одной проблемой уже меньше! – Хаски рассмеялся. Звук был натянутый, хриплый и вялый. – Смотри, Тайфун... Бери с собой Фенька и уходите через запасной выход. Шанс того, что там будут тифуновцы, мал, но ты всё равно смотри в оба. Понял? Адонис сжал рацию чуть сильнее, пытаясь снять внутреннее напряжение, прежде чем ответил короткое:  – Понял. Конец связи.  Натани молча закрыла контейнер и спрятала его обратно в сумку брата. Она поднялась с пола, застегнула пояс, накинула куртку и схватила Нелли за шкирку. Адонис смерил её напряжённым взглядом и отвернулся.  – Запасной выход был в корпусе "Б". Это туда, – он указал рукой направо и медленно вышел из кабинета. За ним следом пошла Натани, придерживая Нелли и зажимая ей пасть. На улице не было слышно ничего, кроме глухого ветра. Собственное сердце билось в груди Адониса так сильно, что ему казалось, будто оно вот-вот сломает его грудную клетку. Самозарядный пистолет, который он держал в руках, не внушал спокойствия. – Натани, держись по левую сторону от меня, – предупредил Адонис, когда они проходили мимо коридора, ведущего к главному входу. Стеклянные двери давали полный обзор на то, что было на улице – обломки крыш, брошенное оружие, выглядывающее из-под завалов плечо солдата. Адонис присмотрелся: на куртке погибшего был вшит символ Лората – бушующий шторм на море и две луны на тёмном небе. Наш. Даль отвернулся.  Тифуновцев не было ни видно, ни слышно. Адонис с Натани дошли до запасного выхода – тут страх вновь окатил парня. Ему пришлось для начала пересилить свою примитивную предвзятость к смерти, прежде чем он дёрнул металлическую ручку, и дверь отворилась. Прохладный воздух забеспокоил его кудрявые волосы. Нелли заскулила, и Натани пришлось ещё сильнее сжать ей пасть. Укрыться было почти негде – дома стояли на большом расстоянии друг от друга, улицы были широкие, считай свободное поле, где ты будешь для врага, как на ладони. – Подожди.. – пробормотал Адонис, повернувшись к Натани, – Дай резинку для волос.  Девочка достала из кармана кофты резинку и отдала её брату. Адонис крепко завязал её волосы в небрежный пучок, вытащил из своей куртки платок, перевязал им её голову и накинул сверху капюшон.  – Они не могут выдать даже нормальную экипировку нам, – прошептала Натани, когда они пошли дальше.  – Ты же знаешь, Тани, что Литусу тяжело приходится с обеспечением военного снаряжения. Две войны за 20 лет – государство истощено, денег мало, но.. Но это ничего, – он обернулся к сестре. – Выиграем эту войну, поставим Тифун на колени – и заживём хорошо. Домой вернёмся, школу закончим. Всё будет хорошо, Тани.  Лицо Натани исказилось в преддверии плача, на карих глазах выступили слёзы. – Они просто отправляют нас на смерть.  – Не говори так, – Адонис взял сестру за щёки, и Нелли глухо зарычала, увидев это. Молодая сука была привязана лишь к своей хозяйке и могла агрессивно реагировать даже на "своих". – Литус – наш дом, мы защищаем его.  Натани не сказала ничего больше. Адонис пошёл вдоль некогда жилого дома, планируя их следующий путь: город Квохор имел лучевую проектировку, и сейчас они как раз находились в его центре. Было бы славно, если бы за ними кто-нибудь заехал, поскольку идти до края города было слишком долго.  – Дай руку, – Адонис посмотрел на печальное лицо Натани. Щёки впали, бледнота так и не сходила с губ, и даже её глаза будто опустились ниже.  Она вложила свою ладонь в его.  – Не отставай.  Он отвернулся. ___________________________________________________________________ Ночь оказалась непроглядной. Луна – единственный источник света – скрылась за облаками. Адонис запретил Натани использовать фонарик из опасения, что так их смогут легко обнаружить. Хорошо ориентировалась в темноте только Нелли. Она шла впереди, придерживаемая Натани, принюхивалась и вертела головой по сторонам. Её уши стояли высоко и было видно, что собака была взбудоражена.  – Как долго нам ещё идти? – спросила Натани. – Я устала.  – Присядем отдохнуть – умрём, – отчеканил Адонис, – Идём. Недолго ещё.  – Ты можешь связаться с кем-то по рации?  Адонис с сомнением хмыкнул. – Попробую.  На удивление, Адонису действительно удалось связаться с кем-то. На той стороне послышался голос мальчика-подростка, чуть грубый и раздражённый.  – Это Топор. Кто со мной сейчас говорит?  – Тайфун. Вместе со мной Фенёк. Мы идём из центра Квохора к его краю.  – Не знаю вас. Какой отряд? Кто ваш командир?  – Отряд 112, действуем под командованием Ардена Далтона.  На том конце было молчание длиной в несколько секунд, прежде чем голос ответил.  – Арден Далтон погиб. Кто ваш новый командир, мне неизвестно.  Адонис оглянулся на Натани. Она всё слышала и просто опустила глаза вниз.  – Вам нужна помощь?  – Мы не ранены, но нам бы добраться до края города и воссоединиться со своим отрядом.  – Где вы сейчас находитесь?  Натани подошла к ближайшему дому и посветила фонариком на надпись на нём.  – Улица Атна 56.  – Принял. Ждите там.  – Но.. нет ли опасности, что нас найдут тифуновцы?  – Никак нет, Тайфун. Наш отряд взял их в кольцо. Центр Небула стал для них ловушкой.  – Понял. Конец связи. Адонис положил рацию в карман и повернулся к Натани. Девочка села на асфальт, подтянув к себе Нелли. Животное послушно уложило голову на плечо своей хозяйки, и Натани медленно-медленно гладила её по загривку. Адонис молча стоял рядом, спрятав замёрзшие руки в куртку. Кожа на них потрескалась и часто кровоточила; Добрый беспокоился о том, что в такие маленькие ранки Тайфуна может попасть инфекция, поэтому он обратился к Ардену Далтону с просьбой выдать им мазь для рук специально для Адониса. Даль сомневался в том, что на эту просьбу хоть как-то отреагируют; но уже через три дня Добрый пришёл к нему с небольшой баночкой крема с пчелиным воском. «Склеит даже треснутые дороги! Смотри не потеряй.»  Добрый, их полевой врач, вставший на эту должность всего в 16 лет, как только началась война, был очень заботливым и приятным парнем. В военной академии, где царила напряжённая атмосфера из-за забитых подростков, понимающих, что если им уже исполнилось тринадцать, то их могут в любой момент призвать к их отряду на помощь в операции любой сложности и опасности, он, Ноа Амадео, был лучиком солнца, лицом надежды и безопасности. Адонис впервые встретился с ним, когда был в седьмом классе, а Ноа, соответственно, в восьмом. Это было типичное мероприятие – игры военнообязанных подростков. Эстафета, к которой Адонис не теплил никаких приятных чувств, напротив – его охватывало раздражение, когда громкие крики "поддержки" резали слух; сборка и разборка автомата на время, где ты стоишь за столом, совершаешь до идеальности отработанные действия, а над тобой, как хищная птица, кружит один из организаторов с часами в руках, будто ожидает увидеть что-то сверхъестественное. Из всех игр Адонису понравилась лишь одна – та, что была в седьмом классе. Возможно, потому, что тогда он встретил Ноа, а возможно, потому, что это были последние игры, проведённые перед тем, как началась война. Тогда Адонису по несчастию выпало участвовать в эстафете. Он встал на стартовую прямую, приготовясь бежать. Боковым зрением он заметил силуэт другого парня – чуть выше его, с мёртвенно-бледной кожей и копной русых волос. Адонис не обратил на мальчика никакого внимания, а вот он, напротив, повернулся к Адонису и в упор смотрел на него. Даль игнорировал это какое-то время, но, когда парень не отвернулся ни через минуту, ни через две, он всё же посмотрел на него в ответ.  – Что? – раздражённо тогда спросил Адонис. – Ты из 112-го отряда? Тайфун, верно?  – Ну да.  – Я Ноа Амадео. Перейду в 112-ый отряд в следующем году, как будущий полевой врач. Будем знакомы.  Адонис нахмурился, – Почему?  – В моём отряде уже есть три полевых врача, а в вашем их нет и, как я понял, не планировалось.  – Ты переходишь в восьмой класс?  – Да. Пойду в медицинское отделение.  – Ясно.  – А ты, – он улыбнулся, и Адонису захотелось сделать тоже самое в ответ – тонкие губы,сопровождаемые большими оленьими глазами, в этой аккуратной и пугливой улыбке выглядели странно притягательно. Кожа у Ноа была тонкая, как полупрозрачная плёнка, под глазами красовались два тёмных полумесяца. Он выглядел так, будто не спал недели две, – в какое отделение пойдёшь?  – Общее военное дело.  – О, ясно... Что ж, сработаемся.  Адонис кивнул, – Да.  Организатор – вроде как, это был военный психолог, которого на самом деле никогда не видели за работой – махнул рукой, и четверо ребят побежали со старта. Адонис оказался быстрее Ноа; он сунул оранжевую палочку своему однокласснику в руку и остановился, посмотрев назад. Ноа добежал позднее и также после передачи повернулся к Адонису.  – Ты лёгкой атлетикой занимаешься? Такой быстрый, – улыбнулся Ноа.  – Нет.  – А чем тогда?  – Лимесом.  – Оо, жёстко, – Ноа поднял ладони перед собой. – Я начинал заниматься лимесом, но в итоге свалил после пятой тренировки. Тренер был слишком... – он оборвал себя.  – У кого ты был?  – Не помню уже.  – Ну, – Адонис сощурился, – в Центре боевых искусств занимался? – Ноа кивнул. – У тренера волосы короткие, чёрные, под стрижку "ёжик"? Высокий такой, с тату на руках.  – Да, да, он. На "Р" имя начинается. – Рэндон. Рэндон Ван. Мой тренер. Он и вправду жёсткий и, наверное, жестокий, но "так закаляется сталь", – Адонис пожал плечами. Ноа рассмеялся.  – Он постоянно так говорил, серьёзно..  – Внушает, как закон, – Адонис посмотрел в сторону. Предпоследняя четвёрка уже бежала в сторону девушек, приготовившихся взять эстафету. В отличие от обычных школ, где были разгрызены парты, сломаны стулья и штукатурка отваливалась от стен прямо-таки кусками из-за буйных детей, не знающих ни правил, ни самоконтроля, академии военной подготовки имели опрятный и чистый вид, несмотря на то, что краске на стене было уже пять лет. Причина такой разницы была проста: академиков никто не баловал, не любил и не прощал им каждую шалость так, как всё прощали детям с родителями. Не военнообязанным, осиротевшим детям, или детям, которых сами же родители отдали на обучение в юных солдат. Станешь академиков в семь лет, попадёшь в свой отряд – и отныне ты будешь знать, что твой шанс дожить до 18 уменьшился в несколько раз. В школьных коридорах было прохладно, бело-мятные стены душили своей чистотой и бесчувствием. Тревога уходила в учебных буднях, возвращалась во время взаимодействия со старшими солдатами их отряда, которые казались не людьми, а ходячей угрозой в форме. Утром ты сидишь с другом за одной партой на геометрии, а вечером вы оба бежите уже пятый круг по залу в полной экипировке и понимаете, для чего вся эта подготовка.  Между собой они называли друг друга пушечным мясом.  Мысли Адониса оборвались из-за шороха приближающихся шагов. Несмотря на то, что это вполне могли были быть их ребята, он всё равно напрягся и начал медленно отходить за угол дома.  Солдаты показались первыми. Адонис выдохнул, опустив плечи вниз.  – Идём, – он бросил на ходу сестре и последовал за литусовцами. Послышалось собачье урканье;Нелли отряхнулась, звякнула шлейка. Натани не стала догонять Адониса, что напрягло парня, так что он обернулся и притянул её за запястье к себе.  – Не отставай. Никогда, – в десятый раз повторил Даль. Пришедший им на помощь отряд довел их до окрашенного болотно-зелёным цветом грузовика. Старшие солдаты открыли дверь и пропустили подростков в кузов. Натани села ближе к краю, Нелли легла у её ног, разместив голову на своих вытянутых лапах, Адонис сел на некотором расстоянии от сестры – овчарка лениво зарычала, когда он попытался придвинуться поближе к Натани. Грузовик тронулся с места. Адонис мельком следил за тем, чтобы Натани не уснула – рисковала удариться головой о стенку кузова. _________________________________________________________ Водитель бросил их примерно в двух километрах от базы 112-го отряда.  – Дальше идите сами. Мне ещё этих, – мужчина кивнул в сторону старших солдат, часть из которых уснула, опустив головы и скрестив руки на груди, – довезти до их точки нужно. Будьте осторожны.  Адонис чувствовал себя полуживым. Медленным шагом они дошли до деревянных, давно нежилых домов – старые, требующие того, чтобы их уже снесли, но пока служащие местом сбора, хранения оружия и ночлега для солдат. Натани вместе с Нелли ушли в 'женский отсек' – продолговатый дом с отпадающей от древесины бордовой краской. Синяя металлическая дверь скрипнула за девочкой. Адонис ещё какое-то время смотрел на кривую дверную ручку, прежде чем направился к заброшенной школе. Ещё не зайдя внутрь, Адонис уже услышал ругань, сопровождаемую отборнейшим матом. По голосу понял – Дарт Рэйвенвуд, один из старших солдат в 112-ом отряде с позывным «Ласточка», который участвовал в первой войне между Литусом и Тифуном, когда ему было 13 лет.  Вдох.  Он нечасто видел Дарта злым. Почему сейчас он такой?  … Ну, наверное, он станет ещё более раздражённым, если поймёт, что Адонис просто стоял за дверью несколько минут. Даль дёрнул за ручку. Криво вставленная дверь упиралась так, что постоянно приходилось прилагать больше усилий, чтобы открыть её. Парень уже порядком замёрз и ослаб, так что противная дверь не поддалась даже после того, как он дёрнул пять раз. Голоса затихли. В следующее мгновение Адониса чуть не пришибло дверной ручкой. Он отшатнулся назад и поднял голову. Дарт смотрел на него сверху вниз, хмурясь, в оливковых глазах застыла строгость.  – Входи, – наконец сказал он, отойдя в сторону. Адонис без лишних слов прошмыгнул внутрь. Боковым зрением он заметил стоящего рядом солдата. Взрослого. Даль его не узнал. Парень свернул направо и прошёл по школьному коридору до ближайшего кабинета. Столы, по большей части безнадёжно сломанные, лежали по углам помещения, тогда как в центре в спальных мешках сопели несколько ребят. Адонис как мог бесшумно пробрался к своему месту и уже было сел, как дверь в кабинет открылась. — Где вы с Натани были? — Адонис приподнялся, собираясь встать, прежде чем ответить старшему солдату, однако Дарт быстро оборвал его, — Сядь. Я вижу, что ты устал. — Во время обстрела и бомбёжки мы укрылись в больнице Донован. Покинули её только тогда, когда всё стихло, — Рэйвенвуд нахмурился, и Адонис дополнил. — Тифуновцы окружили нас и солдат Алталуне. Застали врасплох, так сказать. Я решил отделить себя и Натани и спрятаться сначала за другими укрытиями, после чего мы перебрались в больницу. — То есть ты взял командование на себя? Далтон, кажется, дал вам чёткий приказ. — Если бы мы полезли дальше, то умерли бы под пулями, и всё равно не завершили бы задание.  Дарт сдержанно выдохнул. Его голос стал тише. — Принял, Тайфун. Можешь отдыхать. Дверь за Дартом закрылась. Адонис недолго смотрел ему вслед, после чего накрыл себя одеялом и почти мгновенно уснул.