Вопрос цены

      Начинается всё банально и скучно. Стандартно, как в любом сценарии, написанном неопытным автором.        Беллатрикс Блэк пытается доказать, что она — больше, чем кто-либо хочет видеть.       Лорд Волдеморт пытается захватить мир.        Насытившись слухами друг о друге, они встречаются на ежегодном балу Малфоев и точно знают, как извлечь выгоду из сотрудничества. Почти два месяца спустя тёмная метка на предплечье позволяет Беллатрикс дышать огнём — и огнедышащая Блэк на поле боя даёт Лорду Волдеморту неоспоримое преимущество.       На словах всё, в общем-то, просто. Однако очень быстро становится ясно: они могут сколько угодно выступать под одним знаменем, но всегда будут преследовать разные цели.       Потому что Беллатрикс Блэк нужна свобода.        И Лорду Волдеморту нужно подчинение.        Когда первый адреналин угасает, они наконец сталкиваются — выходит диссонанс сокрушительных масштабов.       И это не обычная игра в доминирование, свойственная кругам чистокровных. Это не борьба за власть, которая сопровождает Волдеморта всю его жизнь. Он даже не может дать этому никакого определения, потому что Беллатрикс Блэк проявляет характер иначе, чем его самые непокорные последователи.        Она не пытается встать на одну с ним ступень. Не подвергает сомнениям его превосходство. Она обещает ему свою верность — но взамен смеет требовать уважения и признания, которые он ещё никому не давал. Она бросает вызов не его авторитету, а его отношению, и совершенно безрассудным образом не боится того, что он может с ней сделать.        Ведь, по мнению Беллатрикс, он ничего не может ей сделать.        Поначалу Волдеморт откровенно смеётся над этой мыслью, а затем, спустя несколько гневных стычек, вдруг понимает, что она права.        Беллатрикс сама выбрала следовать за ним. Ему не пришлось соблазнять её ни обещаниями власти, ни богатствами, ни достижением каких-либо высших целей. Она хотела сражаться, и у Лорда Волдеморта было готовое поле боя. Их отношения с самого начала воспринимались как сотрудничество, и Беллатрикс, в отличие от большинства Пожирателей, не позволила превратить их в одностороннюю зависимость.        Из того, что может предложить Лорд Волдеморт, ей нужна только война — но забрать войну у Беллатрикс Блэк абсолютно противоположно его целям. На что она со смехом указывает, когда он угрожает изгнать её из Пожирателей. Нахалка.       Так или иначе, нет ничего, что Лорд Волдеморт мог бы забрать у Беллатрикс Блэк, не потеряв боевую единицу сокрушительной мощи. Поэтому он — так просто — решает запугать её силой. Приструнить, как многих до и после девчонки.        (Он, конечно, не учёл, что имеет дело с Беллатрикс Блэк. Она слишком тщеславна или слишком безумна, чтобы бояться силы)       Сначала это просто ощущение магии, которая занимает собой пространство и давит авторитетом. Это угроза, ощущающаяся на физическом уровне. Это сила в своём первобытном виде. Волдеморт ещё не встречал никого, кроме Дамблдора, кто мог бы бороться с ним за территории. Этот метод запугивания работает всегда.        Но Беллатрикс Блэк — исключение. Не потому что она вдруг достаточно сильна, чтобы противостоять ему, а потому что сознательно приказывает своей магии не пытаться бороться с его собственной. Она без раздумий отдаёт ему всё пространство. Она уступает ему. Не проигрывает, а сдаётся ещё до того, как мог бы начаться бой.        Это интересно. Покорно и вызывающе одновременно. Он не может одержать над ней верх — но лишь потому, что она отказывается бороться.        Да. Очень, очень интересно.        Но это всё ещё не полное подчинение, и Лорд Волдеморт отказывается мириться с полумерами.        Он из раза в раз продолжает пытаться добиться её страха, но безуспешно.        Беллатрикс Блэк отказывается бояться, даже когда находится на прицеле его палочки. Она трепещет, она восхищается, она упивается — но не боится.        Это отхождение от общего правила сводит Лорда Волдеморта с ума.        Если бы она была кем-то другим, то её отказ сдаваться расценивался бы как предательство. Если бы её статус был хоть на одну ступень ниже, её можно было бы размазать по полу и не столкнуться ни с какими последствиями. Если бы Беллатрикс не была Блэк, Лорд Волдеморт и глазом не моргнул бы, прежде чем покончить с этим раз и навсегда.        Но Беллатрикс — Блэк. Более того, она хороша сама по себе, без титулов и регалий. Свирепая и точная как в бою, так и в стратегии. Ценный ресурс, как ни посмотри. От таких не отказываются.        Лорд Волдеморт продолжает пытаться.        Очень быстро становится ясно: чем больше он наседает, тем больший отпор даёт Беллатрикс. Это извечная градация. Взгляд влечёт за собой слово, слово — движение, и вот они уже на грани настоящей дуэли чести. И это смешно. Лорд Волдеморт не сражается на дуэлях чести. Он устраняет неугодных по щелчку пальцев, без сомнений и сожалений.        Беллатрикс, думает он, до сих пор не попала под обстрел лишь благодаря уникальному сочетанию благородного имени и компетенции.       Но даже этот иммунитет не может длиться вечно, и в конце концов напряжение доходит до того, что он насылает на неё Круциатус. Сначала выбрал проклятье слабее, но Беллатрикс имела наглость отбить его, и выбора просто не осталось. Повысить голос до крика, отказаться от задания и поднять против него палочку — это непростительное комбо. Оно карается соотвественно.        Под Круциатусом Беллатрикс проводит почти минуту, а когда он снимает проклятие, в её глазах нет ни страха, ни сомнений, ни даже намёка на раскаяние. Это просто усмешка и тот самый вызов, который он надеялся искоренить, но умудрился только разжечь ещё больше.        Волдеморт зол, но, откровенно говоря, не удивлён. Беллатрикс Блэк слишком долго отказывалась сдаваться, чтобы пасть из-за Круциатуса.       — Ты переходишь любые границы, — укреплённым магией голосом заявляет он, возвышаясь над сгорбившейся ведьмой. — Ещё одна такая выходка на собрании, и я…        — Что? — сипло перебивает она, вставая с колен. — Убьёте меня?        На самом деле, думает Волдеморт, он может. Будут последствия, неприятные и неудобные, возможно даже губительные, но он может.        — Да.        И тут она громко хохочет. Безумно, как на поле боя — и вдруг успокаивается, так же быстро и внезапно, как начала смеяться. Смотрит пронзительно и холодно. Выпрямляется. Вскидывает голову.       — Нет, — заявляет она стальным голосом. — Мы оба знаем, что если бы вы хотели убить меня, то сделали бы это уже давно.        Самое худшее? Она права. Волдеморт не хочет её убивать. Он хочет её подчинить.        — Вы не хотите меня убивать, — словно читает его мысли Беллатрикс. — Вы хотите меня сломать. Но у вас не получится. Потому что моя преданность вам не знает границ, но она оказывается на моих условиях.        — Ты не имеешь поня…       — Это я позволила вам наслать на себя проклятие! — издаёт она пронзительный крик прямо ему в лицо. — Это мой выбор! Как и всё, что я делаю в этой организации. Я выбираю, слышите?!        Он мог бы проклясть её снова. Мог бы придумать наказание поизощренней. Мог бы даже убить — в крайнем случае. Он много чего мог бы сделать, чтобы избавить себя от проблем, но именно в этот момент, под свирепым взглядом девчонки, у Тёмного Лорда наконец появляется единственный верный вопрос.       Может ли быть такое, что неисчерпаемый ресурс Беллатрикс Блэк действительно стоит той цены, которую она запрашивает?        Эйвери нужны деньги. Руквуду нужна наука. Малфоям нужна власть.        Беллатрикс Блэк не нужно ничего, кроме свободы — в её извращенном понимании.       Она безоговорочно признаёт его авторитет, трепещет перед его силой, верит в его величие и готова следовать за ним, но только по своему выбору. Беллатрикс может испепелить мир, скандируя его имя, однако ни за что не позволит игнорировать её мнение или, не дай Мерлин, приравнивать её к остальным Пожирателям. Она хочет признания и уважения. Она хочет быть исключительной.       Это… много.       Но и Беллатрикс Блэк — это тоже много. Девчонке не больше двадцати пяти, но она уже превосходит всех его лучших бойцов и обладает выдающимся навыком выходить невредимой из убийственных сражений. У неё нестандартное мышление, которое нередко бывает полезным при стратегическом планировании. Её восприятие магии, отшлифованное вековыми устоями Блэков, настолько тонкое и безупречное, что иногда поражает самого Волдеморта, и её политическая подкованность почти не уступает извилистым речам Малфоев.       Беллатрикс Блэк — это сила. Это безусловное преимущество в войне.       Он отпускает её, чтобы обдумать новые мысли, и на следующий день снова вызывает к себе, впервые в жизни готовый мириться с полумерами.        — Чего ты на самом деле хочешь, Беллатрикс Блэк?       Девчонка опешивает. Сглатывает. И, подумав, гордо требует:       — Просто слушайте меня. Слушайте и слышьте. Вы почти всегда знаете, что я права, но не хотите этого признавать, просто потому что я говорю «неуважительно», — передразнивает она. —  Но знаете, Милорд? Я — Блэк. Я уважаю вашу силу больше кого-либо из Пожирателей, потому что знаю, что такое сила на самом деле. Я её не боюсь. Страх работает с Малфоями, Эйвери и прочими, но не с Блэками. Хотите преданности — поймите разницу.        Выходит, он был прав. Это не обычная игра в доминирование, свойственная кругам чистокровных. Это не борьба за власть, которая сопровождает Волдеморта всю его жизнь. Беллатрикс — Блэк. Блэки уважают силу. Они выбирают наследников по принципу превосходства, а не первородства, и напрямую бросают вызовы, потому что могут себе это позволить.        Беллатрикс уважает его силу, но знает цену своей собственной. Это силовая иерархия, а не борьба за власть.        Что ж.        Возможно, свобода, которой требует Беллатрикс Блэк, и подчинение, которое необходимо Лорду Волдеморту, могут быть совместимы.        — Ты больше не будешь открыто дерзить мне на собраниях, — выдвигает он своё требование. — Выбирай уместные формулировки или оставляй комментарии при себе до момента, когда мы останемся наедине. Ты безрассудна в своём неповиновении, и я отказываюсь давать остальным думать, что это хоть сколько-то уместно и дозволительно.        — Но вы больше не будете вмешиваться в мои отношения с Пожирателями.        Волдеморт почти закатывает глаза. Однажды он имел неосторожность приказать Беллатрикс не раздражать Абраксаса — и это вылилось в дискуссию на двадцать пять минут, которая закончилась гневными взглядами и перешептываниями за спиной.        Ужасный опыт.        — Ты больше не посмеешь отказываться от выполнения приказов.        — Тогда вы больше не прикажете мне молчать.        Они сталкиваются взглядами. Сокрушительная сила против блэковской гордости. Извечное противостояние.        — Хорошо, — в конце концов соглашается он.        У всего есть своя цена. В перспективе, относительное подчинение Беллатрикс Блэк стоит её относительной свободы.        Если же нет, то, что ж. Никогда не поздно обнулить сделку и отказаться от убыточного ресурса.        Сойдясь на этом, они приступают к обсуждению плана захвата семьи предателей крови. Беллатрикс снова дерзит. Лорд Волдеморт, пытаясь привыкнуть к новой роли, позволяет ей это.       Через месяц она гневно критикует его подход к активным действиям, но в бою без раздумий ловит костеломное и два режущих, прикрывая его тело.       Через год она со смехом называет его наивным глупцом, но осаждает любого, посмевшего сказать слово против его собственного.       Через семь лет она клянётся убить его лично, но на суде заявляет, что будет вечно ждать его возвращения.       Излишне говорить, что Лорд Волдеморт ни разу не жалеет о состоявшейся сделке. Исключительная преданность Беллатрикс Блэк определённо стоит её исключительных условий.