всётаки слезами можно отмыть розовый цвет с очков

парень протирал уже успевшее засохнуть пятно крови на полу. Очерёдная жертва господина... Энму и сам был одним из экспериментов... Перед глазами ещё мелькали флэшбэки... Скальпель, непонятные шприцы, удары... С тех пор он перестал быть человеком... Наверное? Смотря что для кого человек... Появились способности, позволяющие усыплять других существ, и рот на одной из рук. Ну ментально ведь ещё человек... Да и в остальном разве что кожа побледнела, и у кончиков волос появился неестественный цвет, ну и стареть стала медленнее. Но человеком те, кто знали про вышеперечисленное, его назвать уже не могли. Кто-то, такие, к слову, уже ничего не говорили, высказывал простое "не человек, а тварь какая-то! Животное! Позор для человечества", другие использовали уже устоявшийся термин "мутант". Это название и стало официальным для расы существ, созданной одним маньяком, или всё же в первую очередь учёным — "Кибудзуджи Мудзаном". Жизнь парня с тех пор, как он стал одним из мутантов, состояла из восхищения Мудзаном... Мечтах о том, чтобы приблизиться к нему, быть полезным... Но последний год азарт перешёл в апатию... Он стал одним из приближённых к господину и первое время был несказанно этому рад, благодарил судьбу за возможность быть рядом. Сейчас у мутантов не лучшее времена, обычные люди занялись охотой на них, придумывали всё новые и новые способы обезвредить существ. И некоторые из этих людей выделялись особым талантом в боях и представляли большую угрозу... Мудзан, конечно, требовал от всех своих созданий того, чтобы они убивали простых людей, а таких — тем более. Но задания с убийством конкретных людей — только относительно приближённым. Энму, опять же, был одним из таких. Но около года назад провалил такое задание... оказался слишком слаб. В целом способности как будто "упёрлись в потолок", он не был слабым, но от сильнейших заметно отставал. Он винил себя за то поражение... Мудзан был разочарован им, удивительно, что не выгнал из своего основного логова. Оставил лишь как уборщика. С ходом времени Энму начал чувствовать разочарование не только в себе за слабость, но и в господине... Тот уже совсем не уделял внимания, не давал новых заданий, а ведь парень очень хотел бы исправиться... Да и как до блеска не убирай — не ценил, разве что наоборот — наказания за малейший косяк. "Я... я разве заслужил такого?.." — мелькнула мысль в момент, когда пятно наконец поддалось. — Я ведь преданнее многих... Тот же Доума... Господин в него верит, он развивается... У него много заданий, господин даже как будто иногда уважителен к нему... А он... Он-то даже серьёзно к его целям не относится... Он... Он ужасно относится к заданиям, он да... он выполняет... Но отвлекаясь, да и так лениво... Я всегда старался... может, если бы в меня верили, я бы... я бы, может, тоже нашёл способ стать сильнее... Слёз в бирюзовых глазах не показались, давно не плакал... Но взгляд был грустным, как и голос... Просто тихое, спокойное, медленное бормотание... Говорил это, выжимая тряпку в ведре — нет... мне не стоит так думать... Это ведь господин... Мне повезло, что я с ним одним воздухом дышу!.. Правда ведь?.. — взгляд опустился на запачкавшиеся в грязной воде руки. — Хотя... в последнее время я всё чаще начинаю думать... Точно ли он настолько богоподобен и велик, как о нём говорят, как я считал... Мысли не давали покоя. С каждым днём парень чаще замечал, что объект его восхищения иногда делает что-то стратегически неправильно, не так и редко ошибается. Часто ведёт себя как трус... Да, первое время Энму для себя оправдывал каждый косяк... Ведь всегда больно чувствовать себя обманутым... Трудно менять мнение. Трудно развидеть приятную, греющую сердце картинку. Энму пошёл мыть руки, закончив с уборкой. Смотрит на себя в зеркале — я ведь не был слабым... не был — в голосе начало звучать больше уверенности. Перед глазами всплыли былые времена... безуспешно пытающиеся убежать жертвы... Беспрекословно подчиняющиеся жертвы его собственным манипуляциям... — Энму, иди сюда, надо убрать труп, — послышался уже очень знакомый голос из другой части здания. Пошёл на звук, не очень быстро, задумчиво... даже медленно. Хотелось ли помочь — нет. Радовала ли перспектива снова побыть рядом с господином — нет. Надежда на то, что тот похвалит за преданность — ни единой капли не осталось. Хотя бы страх наказания за медлительность — нет, трудно было подобрать боль, которую Энму бы боялся. Да и жизнь ценить перестал. Плевать, умрёт сегодня или завтра. Какая разница, если каждый день одинаковый? Какая разница, если у него постепенно отняли всё хорошее? Ради чего жить? Мечты — давно разбиты. Подошёл к кабинету, из которого Мудзан и звал. Господин стоял у окна. На полу валялось несколько изуродованных, вроде человеческих, тел. У одного отрезаны руки и ноги, выколоты глаза, из шеи и из вены на руке торчат шприцы с непонятно чем. У другого вспоротый живот, кишки виднелись, кусок сломанного ребра валялся рядом на полу. На конечностях какие-то швы. Третий — непонятно насколько ранен, из-за кучи крови не разглядеть... весь пол в крови заляпан... Ещё свежая лужа занимала минимум четверть комнаты. О чём подумал Энму? О том, что пока оттащит трупы — кровь присохнет к полу, и будет трудно оттереть. О том, что если кишки вывалятся — то их же отдельно подбирать и выкидывать. Сплошная морока. Любопытства к тому, что случилось, не было, обыденная ситуация, да и этого чувства парень лишился... Интерес? Нет... Медленно оглядев тела, слегка поклонился. Для приличия, без улыбки, без искреннего уважения, без страха и без возбуждения. Мудзан недовольно посмотрел — ты даже не спешил. Должен приходить по щелчку пальца. Какого чёрта ты там плёлся? Он помнил, как резво мальчишка раньше выполнял приказы. Мудзана забавляла та отдача, с которой тот делал каждую мелочь... Та улыбка, что появлялась при его виде... Это тешило самооценку и доставляло удовольствие. И уборщиком же сделал, потому что занятная кукла, хотелось видеть чаще. Ему очень не нравилось, что в последнее время игрушка потеряла тот шарм. Энму даже не извиняясь — вы не сказали, что это срочно. Вы просили прийти, я пришёл. Мудзан был явно недоволен. Можно было даже почувствовать ауру... Какая-то муха вылетела из окна, даже насекомое испытало страх — как ты со мной говоришь? Ты мне перечишь? — подошёл к Энму. Тот... не двигался. Не отводил взгляд. Был ли в глазах страх — инстинктивный, на пару секунд, не дольше. А вот разочарования и боли всё больше. "Он злится... Это же не желание дисциплины... По-моему, просто обижен... Как же легко задеть его эго... Так жалок... Почему я его уважал?! ГДЕ ТО, ЧТО Я УВАЖАЛ?! Не вижу в нём этого... Вспыльчивый! Мерзкий. Просто сильный — и всё... А на эмоциях и базовый интеллект будто теряет... идиот. Он не так и умнее людишек, которыми я манипулировал... Ну, может, если немного..." Сильная рука сжала шею — что, ты себе позволяешь? — У вас проблемы с контролем эмоций... Выглядит не круто... После слов шею сжали сильнее... Стало больно... Давно так больно не было. Он мутант, его это вряд ли убьёт, он из выносливых... Хотя, может, и убьёт, если ещё немного. Энму всё же простонал, потом закашлял. Да, воздух был нужен. Да, было больно... Это немного выбивало из апатии, физическая боль заглушала моральную... Да и это эмоции... Боль... Уже казалась лучше пустоты... На лице появилась улыбка. Мудзан принял её за старый мазохизм парня. Раньше, если ему боль причиняли, тот и это ценил, улыбался... Честь получить шрам от вас! Рану от вас... Мудзан помнил эти выкрики. Сам усмехнулся, поверил в то, что парень стал "как раньше"... Уже успел начать ценить потерянное былое... Увидеть эту улыбку после стонов — вот теперь я тебя узнаю, Энму) Даже шею отпустил. Прислуга почти без сил упал на пол. На шее остался красный след руки. Даже вдохнул не сразу, воли к жизни не хватало. Но это облегчение и радость Мудзана разбились о следующие слова — нет... Не узнаёте. И не узнаете. У Мудзана зрачки сузились. Злость — безусловно. Но и на себя... Потерял такое... Переборщил... Передавил на игрушку так, что уже не работает. "Нет... быть не может..." Энму начал вставать с пола, в процессе оказался на коленях — убьёте за дерзость, верно? Мудзан подошёл, наклонился... Хотел как-то исправить... Только сегодня окончательно осознал, что парень от него уже совсем отвернулся. Не хотел этого видеть. Хотел исправить. Не получилось болью? Ну, как говорится, не только же кнутом... теперь пряник. Положил руку на бледную щёку — а что... так хочешь умереть от моей руки? — голос чудом держал спокойным. Энму... Да, флэшбэк... в прошлом было пару схожих моментов. Помнил наизусть все такие прикосновения от Мудзана... Помнил... Когда-то вызывало восхищение. Посмотрел Мудзану в глаза... Заметил этот страх потерять... А это слабость. Любые слабости со стороны Мудзана рушили ту картину, в которую Энму влюбился. Как только заметил — огонёк в глазах пропал. Голову наклонил в противоположную сторону — я вам не кот, чтоб по морде меня гладить... В глазах только разочарование... Но он уже обдумал и уже начал привыкать к тому, что больше не уважает Мудзана. Уже принял. А вот Мудзан — нет... Безусловно, Кибудзуджи мог его убить, а мог подвергнуть жестоким пыткам... Выместить злость — не проблема... Но самооценку неприятно кололо разочарование. К слову, сам никогда и не думал, как его разочарованный взгляд бил по Энму. Ему нравилось, как парень грустно опускал голову. Как говорил, что следующее задание выполнит... Но вот самому быть тем, кто разочаровал и упал в чьих-то глазах — было ой как не по душе.