Матильда

А это, дорогой мой внук, история о том, как из-за случайности цивилизация подвергла себя смертельной опасности.

***

В палате душно, пахнет лекарствами, ожиданием смерти и скукой. Последнее чувство принадлежит немолодой женщине в бордовой водолазке и деловых брюках. Она праздно перелистывает страницы книги в тёмно-зелёном переплёте, делая вид, будто поглощена новым бестселлером какого-то писателя. В действительности женщина утомлена: она устала ждать. Ждать, когда её дочь наконец-то умрёт. На больничной койке, стоящей боком к окну, последние дни доживает Матильда – бледная девочка, худая как спичка, с потускневшими глазами. Её мать вынуждена оставаться рядом из соображений совести и из страха за репутацию семьи. Ведь какая женщина бросит своё дитя в последние минуты его жизни? Что скажут соседи? О чём подумают коллеги на работе? Смерть дочери – не обязательно что-то плохое, ведь скоро нужно будет кормить на один рот меньше.  Хотя дома её ждёт орава таких же отпрысков в размере ещё пяти штук, мать Матильды стоически проводит время в душной палате и притворяется, что читает. Бордовое пятно раздражения и скуки, сидящее на стуле и не поднимающее глаза на больную – то ли из стыда, то ли из нежелания встречаться взглядами и заводить бесполезную беседу. Ещё в палате есть поросячье розовое постельное бельё, обволакивающее тощую фигурку Матильды. Серая декоративная штукатурка, кажется, распределилась по стене грязными пятнами. Армстронг на потолке усыпан стандартной чёрной сыпью, будто тоже болеет. Тусклая коричневая мебель вызывает тошноту своей блёклостью и унылостью. Матильда полагает, что это мир теряет для неё краски. Ярким остаётся лишь бордовое пятно матери, которая даже не пытается скрывать скуку на лице. Она смирилась, как и сама Матильда, с неизбежностью смерти. Вот только матерям не положено с таким смиряться, да ещё и на глазах у умирающего ребёнка. Оттого одиннадцатилетней девочке обидно до глубины души. Она играет в то же притворство, что и мать, безразлично водя взглядом по пропитанной невысказанными желаниями палате, но внутри Матильды всё пылает. Возможно, братья и сёстры будут горевать о её длинных, секущихся на концах тёмных волосах и задорной улыбке. Будут скучать по её энтузиазму, излучаемому тысячью солнц в сердце Матильды, ямочке на подбородке и лучистым глазам. Кто-то обязательно будет – но не мать. И эта мысль добавляет поленья отчаянья в печку боли внутри Матильды. Лекарства работают как надо, и девочке почти не больно физически. Морально же она горит от краешка души до сердцевины естества. Эта боль переливается всеми оттенками радуги и одновременно черна и глубока, как Марианская впадина. Матильде мерещится, что ещё минута – и это чувство прорвёт грудную клетку и выплеснется на мать в виде обвинительной речи. Раскалённая лава польётся на пол, с шипением прожигая в нём дыры, и потечёт прямиком к ушам скучающей женщины. Тем не менее Матильда ничего не говорит, лишь поджимает губы. Нечего им обсуждать. Мать либо скажет то, что принято говорить в подобных ситуациях, либо проигнорирует дочь или, того хуже, позовёт медсестру, крича, что у девочки припадок. Когда мать выходит из палаты за кофе или в туалет, Матильда неистово молится. Не кому-то конкретному, не о чём-то конкретном. Она рьяно шепчет слова потрескавшимися губами, вкладывает в них все свои душевные переживания. Ей нужно выговориться.  Девочка знает, что чуда не случится и она всё равно умрёт от болезни. Просто в этот момент ей хочется куда-то деть всю обиду и злость, что пожирают её изнутри, на безразличную мать и отсутствовавших сестёр, отца и братьев. А ещё на мир – за неспособность услышать, откликнуться, помочь. Матильда жаждет справедливости, которой, она знает, не существует. Её хрупкая фигурка сотрясается от бесслёзных рыданий, из-за чего процесс похож не на потоп, в котором можно захлебнуться, а на сгорание заживо. Такая маленькая Матильда – и такие чрезмерные страдания.   Так случилось, что в этот момент мимо планеты пролетает космический корабль. Пришельцы сканируют её и, обнаружив разумную жизнь, хотят связаться с людьми. Однако прежде, чем они успевают поймать хоть какой-то сигнал, их достигает плач Матильды, преобразованный в чистую энергию. Настолько девочке плохо и обидно, что из всех сигналов с планеты самым громким оказывается её молитва. Пришельцы переводят эмоции на свой язык и принимают решение: цивилизацию нужно наказать. Обрушить на неё огненный дождь, стереть людей с лица земли, отомстить за Матильду. Возможно, сама девочка желает не этого, но пришельцы впечатлительные и сочувствующие, а эмоции Матильды – душераздирающие. Она сама – порох, а её переживания – отпущенная в полёт горящая спичка. Пришельцы вызывают подмогу, и через сутки человеческая цивилизация на планете прекращает существование. Почему так? Да разве достоин мир, допускающий такие страдания невинного ребёнка, существовать как ни в чём не бывало?  

***

Я рассказала тебе историю и вот что подумала, малыш: пожалуй, случайность тут всё-таки не при чём.