Плохая шутка

      — Проверь узлы, — приказал Галф. Мью подавил в себе желание съязвить, что он ничего не добьется, какими бы прочными или слабыми ни были его путы, и сделал, как ему велели, грубо потянув за веревки. Галф привязал его к кровати. Веревки были натянутыми и жесткими. В награду он получил улыбку и нежное прикосновение к волосам.       — Хороший мальчик, — похвалил его Галф. Он убрал руку, когда Мью попытался прижаться к ней, и, пожурив старшего, поправил себя: — Жадный мальчишка.       Мью застонал, отчаянно пытаясь пошевелить бедрами, но безуспешно. Когда он впервые увидел гигантскую кровать Галфа с балдахином, он откровенно сказал, что это идеальная кровать для того, чтобы кого-нибудь связать. Это была просто шутка. Он не ожидал, что Галф всерьез воспримет ее. Когда несколько недель спустя он подошел к Мью и спросил, не хочет ли тот, чтобы его привязали к кровати, старший мужчина просто разинул рот и безоговорочно кивнул. Теперь, когда он лежал здесь — абсолютно голый и связанный, — а Галф в одежде нависал над ним, слово «нуждающийся» определенно возглавляло список эпитетов, подходящих Мью.       — Открой рот.       Голос возлюбленного вернул Мью в настоящее, и он тут же подчинился, даже не осознав этого. Галф продел ткань между зубами, затем приподнял его голову над подушкой и завязал концы.       Он положил голову обратно на подушку, провел костяшками по щеке своего парня, по коже и веревкам. Мью тихо всхлипнул, несмотря на кляп. Галф встал с края кровати, на которой сидел, и оценивающе посмотрел на связанного мужчину, проводя пальцами от щеки по краю челюсти, вниз по шее, по груди и останавливаясь прямо перед тем местом, где набухшая эрекция упиралась в живот, оставляя предэякулят в пупке.       Мью снова попытался приподнять бедра над кроватью, но снова не смог найти точку опоры, за которую можно было бы ухватиться, чтобы подняться. Заметив это, Галф наказал его, резко шлепнув по внутренней стороне бедра.       — Веди себя прилично, ненасытный мальчик, или ты не кончишь сегодня вечером.       Мью захныкал, но уже не так громко. Галф усмехнулся, затем наклонился, поцеловал красную отметину, которая уже проступала на бледном бедре, и замурлыкал, касаясь нежной кожи:       — Я так и думал.       Он встал с кровати и медленно снял с себя одежду, не сводя глаз с Мью. Он дьявольски ухмыльнулся, услышав тихие стоны, доносившиеся из-за кляпа, небрежно бросил одежду на пол и вернулся в постель с уверенностью и непринужденностью, на которую мало кто способен, будучи обнаженным. Галф взял бутылочку со смазкой, которая стояла на прикроватном столике, обошел кровать, перелез через низкую перекладину и присел между раздвинутыми ногами Мью.       — Хочешь посмотреть, как я себя подготавливаю? — спросил он, открутив крышку флакона и позволив смазке медленно стечь в руку, вместо того чтобы выдавливать ее.       Мью застонал и энергично закивал, завороженно глядя на два пальца, между которыми возлюбленный медленно растирал смазку. Тот задумчиво хмыкнул.       — Обычно я прошу тебя сказать «пожалуйста», но учитывая обстоятельства…       Он замолчал, и Мью изо всех сил старался умолять его, несмотря на кляп во рту. Галф ласково улыбнулся ему, закрутил крышку на бутылке и отставил ее в сторону, чтобы погладить старшего мужчину по ноге сухой рукой.       — Ш-ш, все в порядке, малыш. Я знаю, что ты бы как следует умолял, если бы мог. Можешь смотреть.       Глаза Мью загорелись от нетерпения, когда Галф развернулся и наклонился вперед, упираясь одной рукой в матрас, а другой проводя по своему входу. Мью был очарован видом ягодиц, выставленных напоказ. Один смазанный палец обвел анус, а затем вошел, заставив младшего судорожно вдохнуть. Он понемногу трахал себя пальцем и добавил второй гораздо раньше, чем Мью хотелось бы, если бы он его готовил. Галф со стоном прижался к руке, вводя пальцы глубже. Старший мужчина извивался, а с губ, сжатых вокруг ткани, срывался пронзительный стон, пока он смотрел, как возлюбленный растягивает себя, двигая пальцами внутри собственного тела.       Галф повернул, поймал взгляд Мью и удержал его.       — Мой милый малыш, — проворковал он, не прерывая своего занятия и сохраняя раздражающе ровный тон. — Ты такой возбужденный и готовый для меня. Просто не можешь дождаться моей задницы, да? Не можешь дождаться, когда я трахну себя на тебе? Мью изогнулся на кровати так сильно, как только мог, бормоча что-то неразборчивое в знак согласия и умоляя, но Галф лишь шикнул на него.       — Терпение — добродетель, ненасытный мальчик, — упрекнул он, и когда добавил третий смазанный палец, старший застонал почти так же громко, как и он сам.       Как раз в тот момент, когда Мью начал думать, что может кончить, просто наблюдая за тем, как любимый мальчик раскрывает себя, Галф убрал пальцы и повернулся взять с кровати бутылочку со смазкой. Он капнул немного на член Мью и отбросил флакон в сторону, обхватив ствол рукой и распределив смазку по всей длине.       — Сейчас будет еще лучше, — пообещал Галф, подходя на коленях к тому месту, где он держал возбужденный орган. Он помедлил, давая Мью возможность подать знак, если тот передумал, но, услышав приглушенный стон и безуспешную попытку вырваться из пут, он медленно начал опускаться.       Старший застонал, когда узкие стенки крепко сжали его, не сводя глаз с того места, где соприкасались их тела. Галф запрокинул голову от удовольствия, с его губ сорвался довольный стон, когда он ослабил хватку на основании члена и положил открытые ладони на грудь.       — О, мой хороший мальчик, — похвалил его Галф, усаживаясь на колени. Он рассеянно погладил большими пальцами соски, на что старший попытался прижаться к его руке, пока он продолжал: — Мой идеальный мальчик с идеальным членом, — он опустил бедра и протяжно застонал. — Он так хорошо меня наполняет.       Чтобы было понятнее, Галф выпрямился, вытянулся, так что в нем осталась только головка, а затем быстро опустился.       Мью закричал, несмотря на кляп во рту, каждая мышца в его теле рвалась к любимому мальчику. Он уже чувствовал, что сходит с ума. Галф был уже, чем когда Мью готовил его. Не то чтобы младший плохо подготовился — конечно, он никогда бы не рискнул причинить вред своему телу, как и не рискнул бы причинить вред телу своего парня, — просто Мью обычно был слишком осторожен. Непривычно сильное давление на член заставляло его вырываться из пут, а легкость, с которой Галф двигался верх-вниз, ускоряясь с каждым разом, сводила его с ума.       Глаза младшего были закрыты, пока он скакал на Мью, голова наклонилась к крепкой груди, а с приоткрытых губ срывались прерывистые стоны. Услышав скулеж Мью и скрип кровати, которая сопротивлялась попыткам освободиться от пут, Галф перевел взгляд на связанного, оценивающе глядя на беспомощного и измученного мужчину под собой. Издав одобрительный стон, он наклонился так, что его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от лица напротив. Он уперся предплечьями в грудь Мью и обхватил пальцами место, где плечи переходят в шею. При этом он не переставал извиваться.       — Жадный, жадный мальчик, — причитал Галф, хотя для Мью эти слова звучали скорее как похвала, чем как критика. — Я даю тебе все, а ты все равно хочешь большего?       Мью кивнул в ответ на вопрос, испытывая беспричинное возбуждение от ненасытного желания большего, что бы Галф ему ни давал.       — Хорошо.       Он опустил руки с плеч Мью на его грудь, заменил пальцы губами и стал покусывать кожу на шее, а затем поднялся выше и заговорил прямо в покрасневшее ухо.       — Потому что ты такой хороший мальчик, — Галф покрутил соски большими пальцами; Мью издал пронзительный стон. — Потому что ты был таким хорошим для меня, — он втянул мочку уха в рот, немного пососал ее и легонько прикусил зубами. По шее и груди Мью побежали мурашки. — Я тебя вознагражу. Я дам тебе больше.       Все это время ягодицы слегка шлепались о бедра, но теперь все затихло. Галф слегка отстранился, его лицо снова оказалось над головой возлюбленного, а руки соскользнули с груди. Сквозь спутанные потные волосы младшего Мью смутно различил, как он поднимает руки. Темные глаза расширились от внезапной паники: он подумал, что Галф собирается развязать его. И хотя ему хотелось схватить своего парня за бедра, резко и сильно насадить его на свой член и оставить синяки, за которые Галф накажет его на следующий день, отказ от пользования руками был таким же сладким, если не слаще.       К огромному облегчению Мью, руки не приблизились к путам. Вместо этого Галф уперся раскрытыми ладонями в изголовье кровати, чтобы найти точку опоры, и снова начал двигаться, на этот раз гораздо быстрее, чем раньше. Удивленный вздох Мью был заглушен кляпом, но стон, который он быстро издал, — нет. Галф сам вскрикнул от удовольствия, грубо насаживаясь на возбужденный орган. От бешеного темпа Мью громко застонал. Его взгляд был тяжелым и затуманенным от желания, когда он смотрел на малыша над собой. Глаза Галфа закрылись в экстазе, на лбу выступили капли пота от напряжения, рот приоткрылся. Непристойности, стоны и вздохи при каждом толчке сзади.       Мью чувствовал, как к нему приближается оргазм, и изо всех сил старался произнести имя возлюбленного, чтобы привлечь его внимание и попросить разрешения кончить. Слово было не совсем понятным, но Галф, кажется, его уловил. Он полузакрыл глаза и хрипло произнес: «Проси».       Мью и умолял, и напрягался, пытаясь разорвать удерживающие его веревки, и в отчаянии качал головой, хотя сам не понимал ни слова из того, что слетало с губ, и слезы текли из глаз… но затем Галф перестал дышать.       — Да! — повторял он это слово нараспев, доведя себя до оргазма. Это было все, что нужно Мью, чтобы тоже кончить, приглушенный крик вырвался сквозь ткань, зажатую между губами, и он наполнил младшего своим семенем.       Галф остановился, тяжело дыша и хватая ртом воздух. Он прислонился к изголовью кровати, его руки дрожали и вот-вот готовы были подогнуться. Он провел пальцем по ткани во рту старшего мужчины и вытащил ее. Мью ахнул, втянув в себя воздух.       Он едва успел выдохнуть, как с губ сорвались слова: «Спасибо», «Как хорошо» и «Я тебя не заслуживаю». Галф мягко успокоил его, обхватив руками щеки и поцеловав в знак молчаливого согласия. Когда напряжение в теле Мью спало — то, что осталось, можно было списать на связывание конечностей, — Галф отстранился, слез с обмякшего члена своего парня, отчего тот тихо застонал, а затем принялся освобождать его от пут.       Он развязал все веревки и нежно массировал запястья и лодыжки, пока не убедился, что кровь снова циркулирует по венам. Он благоговейно целовал покрасневшую, раздраженную кожу и шептал Мью, что тот проделал отличную работу, просто невероятную. Галф был в восторге от того, что сделал его мужчина, тот заслужил столько же благодарности, сколько и он сам. Даже когда младший закончил и в изнеможении рухнул на кровать, он притянул возлюбленного к себе, погладил его по волосам и прошептал на ухо слова похвалы, пока Мью не усмехнулся и не ответил, что он прав и что нужно петь оды в честь его члена, ведь он так велик, что может доставить удовольствие своему партнеру без участия других частей тела. И тогда Галф понял, что Мью благополучно вышел из подпространства и вернулся в нормальное состояние. Он позволил себе расслабиться и ослабил хватку, но не отпустил руку полностью.       — Думаю, я могу с уверенностью сказать, что это было самое приятное наказание, которое когда-либо постигало меня за одну из моих плохих шуток, — заявил Мью, на что Галф расхохотался.       — Надеюсь, в будущем ты будешь знать, что любые плохие шутки, сказанные в моем присутствии, будут восприняты как предложения и, соответственно, рассмотрены.       Мью приподнялся, поцеловал Галфа в губы и, отстранившись, прошептал:       — Хорошо.