Мальчику, которого я полюбил слишком поздно

23 Декабря 2028, 23:30 Прошло три года с тех пор, как Баку последний раз стоял перед одинокой надгробной плитой, приютившейся в самом дальнем, тихом уголке небольшого кладбища на склоне холма. И вот он снова здесь, накануне дня рождения На Бэкджина. Ветер тихо завывал над покрытой снегом землей, пробирая Баку до костей, словно напоминая обо всем, что он не сумел сделать. Работа превратилась в сплошное размытое пятно: пришел, отчитался, улыбнулся, пахал, кивнул, сдал. И снова по кругу. Эта монотонность должна была принести ему покой, или хотя бы надежду на стабильность. Но вместо этого она начала его душить. А когда подступает удушье, возвращаются и воспоминания. Особенно о годах, что когда-то искрились невинностью. До амбиций, до предательства. До того, как кулаки обернулись против старых друзей. Он застыл на мгновение, плотнее запахнув пальто вокруг широких плеч, а в руке раскачивался пакет. Внутри — две бутылки соджу и торт из тёмного шоколада. Любимый торт Бэкджина. Баку не понимал, почему эта деталь так отчетливо засела в его памяти. Возможно, потому что это было одно из последних чистых воспоминаний, которыми Бэкджин поделился с ним. Тогда, когда им было по одиннадцать, они сидели, скрестив ноги, в гостиной Баку, споря о том, кому достанется кусок побольше. Он медленно присел на корточки, не обращая внимания на холод, проникавший сквозь ткань брюк, и сел, скрестив ноги, перед скромной каменной плитой, слегка потрескавшейся с одного края, словно о ней забыл весь мир. Забыли многие, наверное. Но не он. Он откашлялся. "Привет. Давно не виделись, дружище." Слова сорвались с губ тише, чем он хотел. Он попытался снова. "Я принес торт. Учитывая, что у тебя скоро день рождения. И соджу…" Он сухо, без тени юмора усмехнулся и осторожно поставил обе вещи перед могилой. "Мой старик проклял бы меня за лицемерие, если бы увидел сейчас. Ты помнишь его, да? Всегда с бутылкой в руке. Я ненавидел эту его сторону. Ненавидел то, кем он становился, когда пил. И все же… вот он я…" "Я подумал, что хотя бы разок, может быть, стоит попробовать. Чтобы было легче. Я говорил себе раньше, что если когда-нибудь сделаю глоток, то только в твоем присутствии. Ты бы знал, что делать, если что-то пойдет не так. Ты всегда знал меня лучше всех… наверное, поэтому мы и ссорились." Он налил две рюмки в крошечные пластиковые стаканчики, украденные из круглосуточного магазина. Один аккуратно поставил перед надгробной плитой. На другой он долго смотрел, прежде чем наконец поднести его к губам. Жжение было незнакомым. Резким. Словно вина в жидком виде. Его голос дрогнул. "Ты, наверное, удивляешься, почему я пришел. После всего, что было… Я, наверное, не заслуживаю быть здесь." Порыв ветра пронесся сквозь деревья за его спиной, но Баку почти не заметил. Холод в его груди не имел ничего общего с погодой. "Прости," прошептал он. "Я не знаю, что на меня нашло. Не хочу тебя беспокоить. Просто… в последнее время я чувствую себя странно. Пусто. И все, о чем я могу думать, это когда мы были детьми. Когда мы были лучшими друзьями. До всего этого дерьма. Когда все казалось таким чертовски простым… Наверное, можно сказать, что я просто соскучился по тебе." Он слегка наклонился вперед, не отрывая взгляда от имени, выгравированного на камне. "Из меня сделали мужчину, Бэкджин-а. Можешь себе представить? Я, в костюме. Хожу в офис каждый день. Заполняю отчеты, имею дело с мудаками-клиентами и притворяюсь, что знаю, что делаю. Кто бы мог подумать, да? Я даже не думал, что попаду в колледж. Но я это сделал. Как-то. Должен тебе за это сказать спасибо." Он сделал еще глоток. "После твоей смерти я был разбит. Я все время думал, что, может, мы помиримся. Что после драки… мы поговорим. Я извинюсь. Мы будем кричать, может быть, еще пару раз ударим друг друга, но потом все будет как раньше. Эта надежда не давала мне сломаться. Даже после того, что мы натворили. После того, как сломали тебе плечо и ногу. Мы думали, что поступаем правильно. Шиын и я. Что мы на высоте морали. Но правда в том, что… мы не были невинными. Мы были злыми. И высокомерными. И я загнал тебя в угол." Его руки задрожали, когда он поставил рюмку. Вторая бутылка открылась с тихим щелчком. "Ты никогда не хотел драться со мной. На самом деле. Ты всегда сдерживался. И, думаю, я это знал, или понял бы, если бы попытался с тобой поговорить… Но я заставил тебя драться со мной. Я превратил тебя в того, кем ты не был. Мы все это сделали. Может, ты уже зашел слишком далеко. Может, ты тоже сделал свой выбор. Но блять, мне жаль, что я не разглядел тебя сквозь маску, которую ты носил. Жаль, что не увидел боль под ней." Его голос дрогнул, и он прижал костяшки пальцев к губам, чтобы заглушить вырвавшийся всхлип. "Когда я услышал, что ты исчез, я пытался связаться с тобой. Пытался. Но я недостаточно старался, да? Может быть, если бы я постарался больше, ты бы все еще был здесь. Может, ты все еще ненавидел бы меня, но, по крайней мере, ты был бы жив. Я бы это принял. Я бы принял твою ненависть, если бы это значило, что я снова могу с тобой поговорить. Услышать твой голос." Свечи на торте мерцали, когда он зажигал их. Уже почти полночь. Он вытер лицо рукавом пальто. "Боже, посмотри на меня. Я пришел сюда, чтобы отпраздновать твой день рождения, а в итоге реву, как маленький ребенок. Ты заслуживаешь компании получше, чем эта, Джин-а." Прозвище вырвалось так легко. Оно было горько-сладким на его языке. "Я принес твой любимый шоколадный торт. Выбрал лучший, какой смог найти в магазине в такой поздний час. Надеюсь, тебе понравится." Его губы сложились в улыбку, которая не коснулась глаз. Он поставил торт перед могилой и молча ждал. Следил за временем на экране телефона. 24 Декабря 2028, 00:00 Он тихонько начал петь. "С днем рождения тебя…" Его будто кто-то схватил за горло. "С днем рождения тебя…" Слеза скатилась из уголка глаз. "С днем рождения, Бэкджин-а…" Слова едва вырвались из-за дрожи в голосе. "С днем рождения тебя." Всхлип вырвался из него. Он быстро прикрыл рот рукой, чтобы не допустить новых. Затем он позволил себе плакать как можно тише, пока немного не успокоился и снова не смог улыбнуться сквозь слезы. "Прости мои ужасные манеры. Наверное, алкоголь меня развез! Ты знаешь, обычно я не такой плакса," усмехнулся он, и эта ложь была очевидна всем, кто его по-настоящему знал. Баку долго смотрел на горящие свечи, казалось, целую вечность, погруженный в раздумья. Потом он вздохнул: "Наверное, мне стоит задуть твои свечи..." Холод пронизывал его пальцы, когда он потянулся к торту. И тут что-то в нем сломалось, гнев растекся по венам, как горячая лава. "Черт возьми, Джин-а… почему ты поставил меня в такое положение? Почему ты не здесь, чтобы задуть свои собственные свечи?!" Всхлип вырвался снова. Потом еще один. Пока они не пошли волнами, которые он не мог остановить. Его тело сжалось, лоб прижался к замерзшей земле, плечи тряслись. "Почему ты отдалился от меня? Почему ты причинял боль невинным людям? Почему мы не могли просто остаться такими, как были? Я пытался показать тебе, я пытался заставить тебя понять, черт возьми! Я никогда тебя не ненавидел! Я НИКОГДА тебя не ненавидел! Если бы ты только вернулся… если бы ты просто сказал, что сожалеешь, и показал мне, что готов измениться… Я бы тебя простил. Мы могли бы начать все сначала. Ты, ты, ублюдок!! Почему, почему, почемуyy?!" А потом он замолчал, ужас закрался в его глаза. Он звучал в точности как отец. От этой мысли его пробрало холодом сильнее, чем от ветра. Круг замкнулся. Он стал тем, кем поклялся никогда не быть. Пьяным, жестоким, злым. Плачущим из-за потери любимого человека, совсем как его отец после того, как их мать ушла. Крик вырвался из его горла, громкий и резкий, как будто он назревал внутри годами. Он рыдал, пока не кончились слезы. Пока не опустел. В наступившей тишине он прошептал, звуча безвозвратно сломленным: "Прости, Джин-а. Мне очень, очень жаль. Я снова обвинил тебя. Это все моя вина. Все. Я мудак. Я такой идиот без тебя рядом... Пожалуйста, вернись. Хотя бы раз… вернись. Вернись сюда и наори на меня! Ударь меня, толкни, заставь опомниться... Я чувствую себя таким потерянным, Джин-а." Обхватив себя руками, он начал раскачиваться вперед-назад, как ребенок, ищущий утешения, которое может дать только мать. Звук его прерывистого дыхания был единственным, что можно было услышать на кладбище. В холодную ночь перед Рождеством он смотрел на наполовину растаявшие свечи и на то, как воск с них капал на торт его мертвого друга. Он осторожно поднял торт, словно это было хрупкое подношение небесам, прежде чем он будет испорчен еще больше, чем уже был. И загадал желание. "Я надеюсь… Я надеюсь, мы скоро снова встретимся. И когда это произойдет, я верю, что смогу должным образом попросить у тебя прощения. Лицом к лицу. Будь то в каком-то раю или в другой жизни." Он задул свечи. Еще один вздох вырвался из его груди, образовав облачко в зимнем воздухе. Он вытер лицо дрожащими руками, сделал последний глоток из бутылки, а затем лег на замерзшую землю рядом с могилой, свернувшись калачиком, как маленький мальчик. "Интересно… тебе тоже одиноко и холодно, Джин-а?" В ответ — тишина. Луна ярко светила над головой, полная и терпеливая, заливая его мягким светом. Его дыхание было тихим, иногда затуманивая вид на звезды. Наконец, голосом таким же тихим и усталым, как сам сон, он пробормотал: "Знаешь… я пошел в колледж ради тебя. Ты всегда так чертовски волновался об оценках. Всегда лучший в классе. Лучший в школе, если не во всей стране. Мой идеальный Джинни…" Слабая улыбка тронула его губы. "Я подумал, что пойду и проживу эту жизнь за тебя. Чтобы ты мог прожить ее через меня. Это было нелегко. Боже, это было нелегко. Но иногда я чувствовал тебя рядом. В глубине моего сознания, ты подталкивал меня учиться усерднее. И это… это помогло мне выжить. Я закончил с приличными оценками. Можешь в это поверить?" Он слабо и хрипло усмехнулся. "Теперь я работаю на своей скучной офисной работе, чтобы оплачивать счета, покупать продукты. Обеспечивать себя и своего старика. Он все еще пьет, как всегда, но… нам лучше сейчас. Мы больше понимаем друг друга. И все же… я никогда не пойму его любви к алкоголю. Эта штука — полный отстой. Я думал, что это хотя бы притупит боль в груди, но стало только хуже…" Он откинул голову на землю, глаза медленно закрывались. "Я должен… я, наверное… должен уйти. Я просто… так устал, Джин-а." Он зевнул. "Спокойной ночи, Бэкджин-а. И… с днем рождения." Легкий ветерок проносился над кладбищем, наполняя воздух слабым запахом шоколада и алкоголя. В какой-то момент ночи сон одолел его. Не мирно, а с тяжестью истощения, опьянения и болезненных воспоминаний, тянувших его вниз, как гравитация. Мир был тихим и неподвижным, пока его телефон не завибрировал на мерзлой земле. 24 Декабря 2024, 08:05 Баку резко подскочил, задыхаясь, сердце колотилось в груди, как барабан. Звонок телефона раздавался где-то рядом. Он потянулся вслепую, все еще наполовину погруженный в сон, пока его пальцы не нащупали гаджет. Он не стал проверять номер. Даже не открыл глаза. Просто поднес телефон к уху и прорычал: "Что?!" Голос на другом конце был безошибочно узнаваем. "Тупой придурок! Почему ты на меня орешь? Вообще-то, злиться должен я! Ты опаздываешь в школу, идиот! Живо тащи свою задницу сюда, пока учитель не решит тебя снова отстранить!!" Баку открыл глаза, щурясь от тусклого утреннего света, проникающего через окно. В голове стучало, тупая пульсация исходила от глаз к основанию шеи. "В школу?" — пробормотал он, прижимая руку ко лбу. "О чем ты, черт возьми, говоришь, Готак? Мы давным-давно выпустились… У меня сегодня выходной. И нет настроения для твоих тупых шуток, у меня и так голова раскалывается." Готак издал знакомый, фыркающий смешок. "Эй, придурок! Ты вчера головой ударился?! Я не буду повторять, собирайся и приходи сюда, пока я сам не сдал тебя директору!" Щелк. Звонок закончился. Баку застонал и сел, одеяла сползли с его груди. Стоп. Одеяла? Он огляделся вокруг в замешательстве. Холодная земля исчезла. Не было снега. Не было кладбища. Никаких деревьев над головой. Он был в своей старой кровати. В квартире своего отца. Он огляделся по сторонам. Комната была точно такой же. Обшарпанный стол в углу, куча учебников и тетрадей, его школьная форма висела на спинке двери. Отслаивающаяся краска на стенах. Даже треснувшие часы, тихо тикающие над его столом. Холодный пот выступил у него на спине. Это то, что я получаю, напившись впервые в жизни? Он снова схватил телефон, и на этот раз действительно посмотрел на него. Экран блокировки светился. 08:07 24 декабря, 2024 Кровь застыла в жилах. Это все еще был день рождения Бэкджина. Не его 22-й… а 18-й… Четыре года назад. Он уставился на дату, не в силах моргнуть. Она не изменилась. Он даже дал себе две пощечины. Ничего. Туман прошлой ночи цеплялся за края его памяти: он сидел у могилы Бэкджина, плакал, кричал, пил, рыдал, пока не смог больше… А теперь это. Вселенная действительно отказалась от Баку. Я окончательно сошел с ума.