Это всё он

Она сидела тихо. В своей старой комнате. Все вещи давно исчезли из неё. Тусклый огонёк сигареты был единственным источником света в этой чужой комнате. На кухне уже не пахло маминой лазаньей. Отец не подпевал радио. Здесь было тихо. Обливейт стал одновременно спасением для её семьи, но и одновременно её личным проклятьем. В Австралии не было никого. В Британии тоже. В этом мире их уже не было. Ведь самолёт, который должен был привезти их в новую безопасную жизнь без войны, разбился. Гермиона узнала об этом не сразу, прошло слишком много времени. Только спустя полгода после войны она смогла вырваться на их поиски, но нашла только две могилы в чужой им всем стране. И сейчас было Рождество, которое она встречает одна в пустой квартире, потому что у неё не хватило сил отправится в Нору. Видеть сожалеющие взгляды, направленные в её сторону, было бы просто невыносимо. Поэтому она здесь, сидит в пустой комнате, переделанной под кабинет, курит какие-то терпкие сигареты и смотрит в пустоту.

***

Платформа девять и три четверти всегда была шумной, яркой и наполненной спешкой студентов, которые стараются поскорее отделаться от родителей, найти друзей и поскорее отправиться в Хогвартс, а по дороге туда обсудить хотя бы небольшую часть новостей каникул. И даже сейчас это неизменно. Завернувшись в тёплые мантии, студенты спешили занять самые лучшие места в купе. Гермиона оглянулась по сторонам наслаждаясь моментом. Она в последний раз садится в Хогвартс-экспресс, это её последний курс в этом замке. Его отстроили с максимальной скоростью. Лучшие маги со всего мира и множество добровольцев смогли восстановить основную часть замка за короткое лето. В качестве улучшения было принято решение создать совместную гостиную для восьмого курса. Их было крайне мало, всего семнадцать человек со всего потока, кто-то перевёлся, кто-то решил пойти работать, кто-то просто забросил учёбу, а кто-то… просто недожил. Макгонагалл приняла решение объединить студентов в отдельную группу. Они сохраняли за собой факультет, но жили отдельно и посещали занятия все вместе по одному расписанию. Самым неожиданным для Гермионы было распределение комнат, почему-то Макгонагалл решила сделать радикальный шаг к сближению новых одногруппников и поселила их в комнаты вперемешку. Так Гермиона оказалась в одной комнате с Полумной Лавгуд и Пэнси Паркинсон. – Директор! – Гермиона окрикнула женщину, удаляющуюся в свой кабинет, – Мне кажется в распределении комнат произошла какая-то ошибка, – тараторила она тогда. – Мисс Грейнджер, если вы имеете ввиду ваше новое сожительство с мисс Лавгуд и мисс Паркинсон, то в этом нет совершенно никакой ошибки, – спокойно отвечала ей директор. – Но… Но мы же с разных факультетов! – не унималась тогда гриффиндорка, – Это какая-то нелепица. – Гермиона, послушайте меня, – её внимательные и немного уставшие глаза смотрели на студентку с ноткой сожаления, но непреклонной твёрдостью собственного решения, – Нам всем пойдёт на пользу подобное сожительство. Вам так не кажется? И нет. Ей так совершенно не казалось. Это было неразумно в её понимании. Три факультета в одной спальне. И возможно она бы легче восприняла эту новость, если бы с ней в комнате не жила Серебренная принцесса Слизерина. Она хотела сдать Гарри Воландеморту даже не раздумывая. Все годы школы ошивалась рядом с компанией Малфоя и не раз распускала лживые сплетни о её друзьях и ей самой. Но даже так оставалась самой желанной девушкой Слизерина. И спустя каких-то пару месяцев Гермиона поняла почему. Пэнси была идеальна всегда. Сначала она подумала, что дело в её аристократическом воспитании, но оно выходила за грани в понимании Гермионы. Каждый день брюнетка вставала в шесть утра и шла в душ, она выскабливала свою кожу различными камнями, как ей потом объяснили, они называются роллер и скребок гуаша, затем наносила тонну крем-зелий для ухода, красилась и подправляла маникюр. Каждый день процесс и порядок действий были неизменны. Идеально выглаженные блузки и короткие юбки, браслеты, кольца, серьги, ожерелья. Каждая деталь была точно на своём месте именно так, как желала этого Паркинсон. Завершали её образ всегда чёрные шпильки. Спустя три дня Гермиона поняла, Пэнси это всё не нравится. Она проживала каждое утро слишком машинально, словно если она остановится мир окончательно рухнет. На третий день она проснулась раньше Паркинсон от кошмара, преследовавшего её после войны, и застала самую болезненную картину. Решив сходить умыться, она мельком бросила взгляд на кровать Паркинсон, балдахинов в их спальнях больше не было, потому она смогла точно рассмотреть тысячу мелких шрамов на её бедрах, некоторые из которых были ещё свежими. На лице девушке были глубокие тени, которые та ловко маскировала за всем этим утренним ритуалом. – Золотая девочка! – Гермиона пробиралась по вагону в поисках знакомых лиц, но видимо её заметили раньше. Она посмотрела поверх голов перед ней и заметила активно махающую её Пэнси. План Макгонагалл сработал… Они действительно подружились. После той утренней картины Гермиона стала смотреть на действия слизеринки менее предвзято, а та в свою очередь не стремилась поддеть её, как она изначально считала. Просто Паркинсон, есть Паркинсон. Она резкая, немного грубая в выражениях, но заботливая и честная подруга. Гермиона наконец-то добралась до подруги и осмотрела её компаньонов. Серебренный квартет в его неизменном составе. Принц Малфой, принц Забини, принц Нотт и принцесса Паркинсон. Четыре будущих правителя в прошлом, презираемые отпрыски пожирателей смерти в настоящем. Они сидели с прямыми спинами на пепле былого величия их королевства. – Добро пожаловать в мир отверженных, героиня, – весело поприветствовал её Блэйз с белозубой улыбкой. – И я рада встречи, Забини, – их дружеское общение появилось сразу как Пэнси привела её на слизеринские пятничные попойки в новой «выручай-комнате», являвшимся на самом деле заброшенным кабинетом в неотреставрированной части замка. – Дорогуша, твоя кожа сильно посерела, неужели Уизли не откормили тебя за эти каникулы? – саркастично спросила Пэнси и Гермиона почувствовала заботу в её словах. – Я встречала Рождество не в Норе, – тише чем нужно ответила девушка, немного стыдясь. Они договорились не врать друг другу, после того как Гермиона завалилась в «выручай-комнату» в надежде побыть одной, но эти четверо были там. Она буквально упала в руки Нотта, споткнувшись о Малфоя, из-за чего он разлил свой бокал огневиски на юбку Пэнси. А Гермиона даже не поняла, что не стоит на ногах, что она не одна. Истерика заслонила её разум. Она не услышала ругательство Малфоя, вскрик Пэнси, не увидела отшатнувшегося Забини и округлившиеся глаза Нотта, словившего зарёванный мёртвый груз, который не откликался и не отпускал его рубашку, вцепившись мертвой хваткой. В тот день она узнала о гибели родителей от Кингсли. – Грейнджер, мать твою! В себя её привёл Малфой, крепко схватив за воротник рубашки, потянул на себя, а после плеснул в неё остатками огневиски в лицо. Глаза жгло, но она ослабила хватку на рубашке Нотта, что позволило Малфою приподнять её и усадить на диван рядом с Ноттом. Она затихла и протёрла лицо руками, лучше видеть от этого она не стала, но так было проще. Она приподняла свои мерзко опухшие глаза на блондина. – Дыши, Золотая девочка, – его голос был спокойным и умиротворяющим, и она постаралась вдохнуть воздух, полностью сосредоточившись на его лице, – Молодец, теперь выдыхай. Умница, давай, ещё раз вдох. Она не знала сколько они так просидели, пока в комнату не ворвались Гарри, Рон и Джинни. Первый слегка опешил от картины перед глазами. Малфой сидел на коленях в упор к Гермионе, Пэнси возвышалась над ним, Нотт сидел по левую реку от девушки, его рубашка была мятая и мокрая, а Забини стоял рядом с бутылкой в руках и не знал куда себя деть и куда смотреть. Заметив новоприбывших, последние заметно ожили, но Малфой всё ещё смотрел только на неё и не отпускал воротник. – Малфой, отпусти её! – взорвался Рональд и, быстро подлетев, со всей силы оттолкнул блондина. – Уизли, какого чёрта?! – На него налетела уже Пэнси и грубо толкнула, но он даже не шелохнулся, – Своих девчонок так толкать будешь, а моих друзей не трогай! –Да кто ты такая, чтобы указывать мне что делать? – Его лицо заливалось багрянцем, а кулаки сжались. – Рон, заткнись, – спокойно сказал Гарри, пройдя между ними, и опустился перед Гермионой, сжав её руку своей, – Хочешь виски? – Да, – это прозвучало так тихо и хрипло, что она решила кивнуть, чтобы её точно поняли. Дорога до Хогвартса показалась Гермионе слишком быстрой. Пэнси рассказывала ей о новинках в мире моды, Малфой смотрел в окно, Нотт что-то читал, а Забини то и дело комментировал все слова Пэнси.