Шрамы будущего

Когда Юнги коротко бросил: «Я прикрою, давайте быстро», Чимин сорвался с места, будто его гнал инстинкт, а не ноги. Мир вокруг снова стал расплывчатым, как через мутное стекло — все звуки смешались в один длинный, невыносимый звон, как в ушах после взрыва. Магазин встретил их гробовой тишиной и запахом металла. Пустые вешалки скрипели под сквозняком, стёкла витрин были выбиты. Где-то внутри шорохнула вешалка, упавшая на пол — и Чимин подскочил от звука, как будто её бросили ему под ноги. Он метнулся вперёд, вгрызаясь глазами в темноту между полками, между разбросанными манекенами, словно мог взглядом вытащить оттуда сына. — Чонхо!— хрипло позвал он. Ответа не последовало. Только эхо в пустом помещении, от которого заломило виски. Всё гудело — воздух, свет, кровь в голове. — Здесь кто-то был, — прошептал Тэхён. — Смотри… Это… детская игрушка? Четыре часа назад Время: 10:04 утра Чонгук проснулся от звука… гудка. Нет, не будильника. Что-то длинное, дребезжащее, будто за окном застрял автобус и решил трахнуть клаксоном всё утро. Он недовольно застонал, закинул руку на лицо и нащупал холодную банку из-под энергетика. — Мммм… твою мать… Он со скрежетом разлепил глаза, приподнялся на локтях. Комната была полупустой: диван, гантели, разбросанная одежда и недопитая пепси на подоконнике. Ни намёка на уют — только бетон, металл и выжженный вкус ночного сигаретного дыма. — Что за хрень?.. — Чонгук зевнул и выглянул в окно. Машины стояли в пробке, люди бегали. Кто-то буквально в пижаме, с ребёнком на руках, кричали. Один парень, весь в крови, врезался в лобовое стекло и остался там, как дохлая муха. Чонгук уставился на это секунд пять. Потом моргнул. — Так, мне кажется, я всё ещё сплю. Он ткнул себя в бок, потом щипнул. Потом встал, натянул чёрную футболку и подошёл ближе. И увидел, как один из бегущих прохожих спотыкается, падает — и к нему бросается женщина с разодранным лицом, без одного глаза. Она вцепилась зубами в его плечо. — Бл… — Чонгук резко отшатнулся. — Блядь! Это что, шутка?! Съёмки?! Где камеры? Внизу уже кто-то стрелял. Слышались вопли, тревожная сирена, а кто-то орал про то, что “они идут с юга”. Он сорвался с места. Схватил ветровку, параллельно сунул в рюкзак нож, цепочку с ключами, зажигалку. — Так, без паники, просто массовый психоз, или байт от блогеров, или… — он зыркнул на улицу. — Или я сейчас сдохну, если не сдвинусь с места. Он вбежал в коридор подъезда. На лестничной клетке была кровь. Настоящая. С запахом. И тишина такая, будто дом вымер. — Что за… — он резко обернулся, услышав шаркающие шаги снизу. Медленно, но уверенно к нему поднимался мужчина лет сорока. Только это был уже не мужчина — лицо распухшее, как от ожога, кожа — в пятнах, а рот… капал слюной. — Не приближайся, чувак, — тихо сказал Чонгук. — Я серьёзно. У меня плохое настроение, и я недавно проснулся… Существо зашипело. И рвануло. Чонгук с криком прыгнул через перила. Приземлился на полтора пролёта ниже, ударился локтем, но вскочил. — Всё, всё, я понял, эти не съёмки, это не TikTok ЭТО РЕАЛЬНОСТЬ. Он вылетел на улицу, лавируя между людьми и… существами. Вокруг паника. Кто-то гнал машину по тротуару, кто-то бежал с ножом. Девочка в школьной форме сидела под деревом и тряслась. Искал, куда свернуть, оказался у магазина, продукты. Пусто. Он схватил бутылку воды, закусил губу — и тут в дверь врезался зомби, выбил стекло и ворвался. — НЕ-НЕ-НЕ-НЕ!! Чонгук побежал, закинул рюкзак за спину, нырнул в переулок. Потом ещё один. Потом… тупик. — Блять… — Он обернулся. — Блять, блять, бля— Позади показалась тень. Он рывком подскочил к мусорному контейнеру, перепрыгнул через него — и заметил невысокое здание. Детский сад. Большие окна, яркие рисунки на стенах, замершее молчание. Он разбежался и разбил окно ногой, влетая внутрь. — Ну хоть тут никого… Вдруг — щелчок. Чонгук замер. Где-то в глубине здания что-то упало. Потом детский и женский голос, приглушённый: — Тихо… Чонхо, тише… всё хорошо… я с тобой… Он пошёл на звук. В руке кухонный нож, другого оружия не было. Прошёл мимо разрисованных дверей, через актовый зал… и остановился. В углу, между стеллажами, сидела женщина. На коленях маленький мальчик лет шести, с мишкой в руках. Глаза ребёнка были полны страха, он вжимался в её грудь, а она держала его обеими руками, словно щитом от мира. — Кто ты? — резко спросила женщина, в её руках нож для бумаги. — Не трону, клянусь, — быстро выдохнул Чонгук, поднимая руки. — Я не один из… этих, я просто… я искал, где спрятаться. — Ты укус… — она прищурилась. — НЕТ! — отрезал он. — Ни царапины. Чистый. Мальчик посмотрел на него. Огромные, тёмные глаза. Взгляд — взрослый, осмысленный. Он не проронил ни слова, только крепче сжал мишку, мягкую, старую игрушку с оторванным бантом. Чонгук вдруг почувствовал, как его сдавило в груди. — Ты смелый, — сказал он тихо. — Как тебя зовут? Мальчик молчал. Женщина не отвела нож. — Чонхо, — наконец сказала она. — Его зовут Чонхо, я воспитательница Ха Ныль. Мы были в подсобке,приятались, но ребенок который был рядом с нами был укушен, и мы оказались здесь. Вокруг воцарилась зловещая тишина. — Меня зовут Чонгук. — Он сел рядом, опираясь спиной о стену. — Я не знаю, что происходит, но, кажется, это надолго. Женщина кивнула. Руки её дрожали, но она держалась. — Думаешь, кто-нибудь придёт? — спросила она после паузы. Чонгук пожал плечами. Посмотрел на ребёнка. Что-то внутри… щёлкнуло. Но не более того. Он не знал, что именно его так зацепило — то ли глаза, то ли взгляд, то ли… что-то неясное. — Надеюсь, — ответил он. — Надеюсь, кто-то всё-таки придёт. А пока — он просто пытался не дышать слишком громко.