Из теней

Он шёл молча, но внутри уже ругался словами, которые знает не каждый босяк. Духовная энергия не просто фонила – она дрожала, как натянутая струна перед разрывом. Чужая, сырая, резкая. Не опытный охотник, не старый учитель, даже не воин. Кто-то молодой. Горячий. Бестолковый. Вэнь Чао не любил молодых. Особенно тех, кто вторгался в его лес, как будто им тут всё принадлежит. Без подготовки, без ритуалов, без уважения. Как будто никто не умирал здесь, как будто кровь не пропитывала эти корни. «Дети, – мрачно подумал он, – идут на духов, как в сад за сливами. А потом их кишки находят сороки». Он не торопился. Сначала — наблюдать. Всегда сначала наблюдать. Так учил Вэнь Чжулю. Один из немногих советов, которые стоило выбить на стене Знойного дворца. Того и гляди, отец бы слепо не доверился крысенышу Цзинь Гуаншаня. Тропы вели вглубь. Корни деревьев казались толще, чем обычно. Туман плотнее. Воздух влажнее. Лес будто смотрел. И, возможно, не только лес. Он присел за валуном, вытянулся вдоль земли, вглядываясь вперёд. Небольшая поляна. Сломанные ветки. Отпечатки сапог. Одни – тяжёлые, уверенные, широкие. Вторые – лёгкие, быстрые. Бой? Вэнь Чао пригляделся. Тяжелые шаги ушли куда-то в сторону, словно человек решил обойти поляну и выйти из леса. Рядом на кусте – капля крови. Свежая. Кровь духовной природы. Но Вэнь Чао назвал бы её дурной. Он сузил глаза. Если тут кто-то охотится на духов, это плохо. Если духи охотятся – ещё хуже. В этот момент воздух впереди сжалcя, будто его вывернуло изнутри. Раздался хриплый, неровный рёв. Не звериный. Не человеческий. Что-то промежуточное. Вэнь Чао замер. Тварь. Он не ошибся. Чувствовалось… слияние. Дух, охваченный яростью. Проклятие, напитанное болью и привязанностью. Редкое, трудное, жуткое. Вэнь Чао уже хотел развернуться, тихо уйти – пусть эта новая добыча сама выберет себе смерть, как вдруг – Крик. Человеческий. Резкий, сорванный. Юношеский голос. – А-а-а! Звук упал, как камень в воду. И тишина после него – будто сам лес на миг задержал дыхание. «Нет, нет, нет», – мысленно скрежетал Вэнь Чао, – «Не лезь. Это не твоё дело. Тебе это не нужно. Пусть сам разбирается, раз нарвался.» Он не пошевелился. Несколько ударов сердца – полное бездействие. Он знал, что сейчас нужно развернуться, уйти, снова зарыться в тишину своей жалкой норы. Так он делал десятки раз. Но тело уже двигалось. Ноги уже несли его вперёд. «Вот идиот», – прошипел он себе под нос, пробираясь между корней. Поляна была в хаосе. В центре – юноша, совсем мальчишка, с красной лентой в волосах. Меч в руке, поза агрессивная, но усталая. От крови на виске закрыт один глаз. Перед ним – нечто, что когда-то, возможно, было волком. Сейчас – сгусток чёрной пелены, когти из грязи, пасть из сгустков ненависти. Дух. Сильный. Впитавший в себя остатки гниющих чар старого поля битвы. Вэнь Чао почувствовал: это тварь была рождена на костях его клана. Оно чувствует его тоже. Оно помнит. Лес стоял на костях жестоко убитого клана, под боком бездумно раскуроченного некрополя. Выросшие на этой тьме твари не были редкостью. Юноша покачнулся, отступил на шаг – и тут же споткнулся, упал на колено. Волк-дух рванулся вперёд. – Твою мать, – прошипел Вэнь Чао, – ладно, хорошо, я дурак. Зря полез, идиот. Он метнулся вперед, выхватывая из мешочка цянькун – несколько лет назад стащил у бродячего заклинателя, заплутавшего в лесу, – печать на обрывке красной ткани, исписанной древними символами. – Запри! – выкрикнул он. Печать была такой же как большая часть техник клана Вэнь: сильная, но расходующая слишком много духовных сил. Может быть, поэтому в ордене Вэнь было мало выдающихся заклинателей. Свет сорвался с его руки, ударив духа в бок, отшвырнув на несколько шагов. Волк завыл, извиваясь, как в огне. Юноша уставился на Вэнь Чао, словно увидел призрака. – Встань, идиот! – заорал Вэнь Чао. – Пока жив! Юноша моргнул, но, к счастью, послушался. Шатаясь, поднялся, вцепился в меч. Они стояли вдвоём против твари. Неловкая, невозможная сцена. Как старая пьеса, которую никто не репетировал. – Кто ты... – начал мальчишка. – Потом! – отрезал Вэнь Чао. – Сейчас или ты режешь это дерьмо, или я делаю из тебя приманку. И не думай, что шучу. Они отбивались. Плохо, неровно. Вэнь Чао забывал, как работать в паре. Мальчишка слишком горячий, слишком прямолинейный. Но они выстояли. В какой-то момент волк отступил, исчез в тени деревьев, растворяясь в своей злобе. И лес снова стал тихим. Слишком тихим. Тварь ушла умирать. Юноша выдохнул, упал на колени. Вэнь Чао стоял, тяжело дыша, и смотрел на него. Лента в волосах. Черты лица. Эти глаза. – Ну и дела, – прошептал Вэнь Чао, – маленький щенок Цзинь Гуанъяо. Не нужно быть гением, чтобы опознать ребёнка. О помолвке Цзинь Цзысюаня и Цзян Янли знала вся поднебесная. И, Вэнь Чао абсолютно уверен, что обычные заклинатели из ордена Цзинь не будут носить колокольчик из Юнмэна. Вэнь Чао с сожалением подумал, что, окажись его шифу в лесу, сам Вэнь удостоил бы волкоподобную тварь высоким званием и вечной благодарностью.