Давай?

      – Давай...       Элис вся вытягивается, когда понимает, что сама разрушила долгое, комфортно обволакивающее морским холодом молчание. Она одним с трудом произнесённым словом, которое должно было только начать предложение, будто дала разрешение на шум всему остальному миру: волны стали ударяться о берег, чайки над головой зашумели крыльями и закричали.       Девушка провожает их взглядом, прижав ушки к голове и абсолютно игнорируя выжидающий взгляд Юдзухи.       «Давай»? Да, давай. Только скажи, что именно. Давай потратим неприличное количество денни на леденцы? Давай позовём Белль и Вайза на ночёвку? Давай сходим размяться в каверну завтра утром?       Да, давай.       – Принцесса, – Юдзуха щёлкает пальцами прямо у её лица, неожиданно для Элис оказавшись совсем близко. – Недоговаривать не вежливо.       – Ах, да... Мне жаль.       Девушка вскидывает плечи и снова замолкает, уперевшись взглядом в мокрый песок.       Что ж, дело точно не в леденцах и не в каверне.       Что-то серьёзнее.       Уголки губ сами собой ползут вверх, когда Юдзухе неожиданно приходит мысль, что Элис наконец-то сама попросит о поцелуе. Они вместе с конца прошлого лета – и всегда инициативу проявляла только Укинами, пока Принцесса... действительно была принцессой! Как из старых сказок, где все дамы не особо инициативны и очень скромны.       Хорошо, что у Юдзухи напора за двоих, а смущение поставлено на ручник. Но плохо, что сейчас весь порыв приходится держать, чтобы услышать заветные слова.       «Давай поцелуемся?»       А ещё можно добавить что-то красивое и высокопарное, как умеют всякие богатые люди! Например: «Юдзу, давай поцелуемся на фоне этого красивого заката, который по цвету напоминает твои волосы?»       Да, давай. У Укинами только от мыслей о подобном в груди приятно жжётся.       Или есть в этом «Давай» что-то, что смущает намного сильнее?       Юдзуха с хитрым прищуром подступает ближе и подпирает щёку кулаком, перемещая вес на деревянный заборчик. Терпение её подводит, и она уже хочет подначить Элис, но не успевает – девушка оборачивается к ней с пугающе серьёзным выражением лица и почти неестественно прямой спиной. Укинами узнаёт в этой позе не свою подругу, а строгую учительницу как минимум. И почему-то готовится к плохому.       Неужели Юдзуха оказалась чересчур навязчивой? Поторопила события? Обидела, когда смеялась над нерешительностью девушки? Может, Элис надоели страшные истории? Иногда встречаться с кем-то из аристократии совсем непросто, ведь их с детства учат держать всё плохое в себе. А потом оно выливается в недопонимание и обиды.       Юдзуха опасливо отступает и прикусывает нижнюю губу. В глубине души теплится надежда на то, что у неё получится объясниться, и она с трудом сдерживает порыв прямо сейчас начать успокаивать Элис.       – Давай, – говорит та на глубоком вдохе, отсчитывает до трёх, продолжает на выдохе, неловко улыбнувшись и жалостливо выгнув брови: – встречаться?..       На секунду кажется, что слух подводит или Элис от волнения забывает слова. Юдзуха смаргивает и впивается в Элис непонимающим взглядом, под которым та снова начинает дрожать.       – Ты... нравишься мне. И, я думала, что я тебе тоже... – Таймфилд вжимает голову в плечи, словно желая стать совсем маленькой и незаметной.       – Ну, так и есть.       Ушки на голове Элис тут же встают торчком, а на губах появляется недоверчивая улыбка.       – О, я рада. Так ты согласна? Или... ты не готова? – Принцесса, мы встречаемся уже год.       Теперь настало время Элис удивляться. Она не может собраться с мыслями, отчего только безмолвно открывает и закрывает рот в попытке вымолвить хоть что-то.       – Подожди. То есть, вам, госпожа Таймфилд, воспитание позволяет целоваться с «просто подругами»? – Юдзуха прикрывает рот ладонью, скрывая ухмылку от покрывающейся ярким румянцем Элис.       – Я... Ох, нет. Нет, конечно!       Девушка топчется на месте, не справляясь с эмоциями, а пояс на её талии почти искрится и отключается в итоге. Это остаётся незамеченным – Элис совсем не до этого. Она начинает ходить кругами и пытаться восстановить дыхание.       – Я думала, что у вас так принято, – тараторит Таймфилд, пытаясь объясниться. – В плане... поцелуи, объятия, комплименты. Манато, твой отец и сёстры так спокойно реагировали, когда ты меня целовала.       – Они спокойно реагировали, потому что знают, что мне нравятся девушки, – Юдзуха нежно улыбается, наблюдая за мельтешениями Элис. – И они сразу поняли, что мне нравишься ты.       Таймфилд замирает у заборчика и нерешительно возвращает взгляд на Юдзуху. Смущение не отступает, но остальные эмоции немного стихают.       – Но ты никогда не предлагала мне встречаться. И никому не говорила.       – Прости, я даже не думала, что это так важно. То есть... Всё ведь было очевидно. Мы дарим друг другу подарки, спим в одной кровати, целуемся, гуляем. Делаем то, что делают парочки.       Элис тяжело вздыхает и опирается на балку, после чего с нервной улыбкой признаёт:       – Ты права. Я иногда совсем плохо понимаю, что правильно. И иногда совсем не понимаю, чего от меня хотят. Наверное, мне просто нужно, чтобы мы начали встречаться... официально.       – Официально? – Юдзуха с трудом сдерживает смешок.       – Я думала, что люди обсуждают это. Знаешь, условия, требования...       Её прерывается беззлобный смех, который Укинами уже не может утаить.       – Я будто на работу устраиваюсь. Только не говори, что у тебя с собой контракт. – Элис снова вспыхивает от смущения и начинает тихо мямлить оправдания, а Юдзуха просто не может не продолжить: – Подожди, я смогу туда вписать свои условия? Если да, то я хочу, чтобы мы ходили в кино на ужастики хотя бы раз в два месяца. А ещё впиши, пожалуйста, что ты обязуешься либо привозить одеяло на ночёвку с собой, либо не забирать у меня его. Но, когда мы начнём жить вместе, так уж и быть, я...       – Я это буду делать без контракта! – Элис, схватив девушку за руку, прерывает её и сама пугается того, как громко звучит её голос, отчего сразу переходит на шёпот: – И контракта вообще нет.       – Ну и замечательно! – Юдзуха довольно улыбается, аккуратно сжимая пальцы Элис в своих ладонях. – Терпеть не могу возиться с бумажками. А ещё я бы их точно потеряла.       Она наблюдает за тем, как Таймфилд промаргивается и совсем слегка растягивает губы в смущённой улыбке.       – Ага... Но можно в электронной версии. Так проще...       – Элис. – Тихо перебивает её Юдзуха, подходя ещё ближе и перемещая ладони на вздёрнутые плечи.       – Ладно. Так. Тогда... мы встречаемся?       Укинами впервые терпелива настолько. Она кивает и ждёт следующего вопроса.       – И... мы можем поцеловаться?       Приходится вовсе читать по губам, потому что Таймфилд начинает переходить на почти беззвучный шёпот. Юдзуха усмиряет в себе желание подразнить ещё немного и лишь послушно наклоняется к чужому лицу, аккуратно касаясь приоткрытых губ. Наконец-то она дождалась этой просьбы. Пусть солнце уже зашло за горизонт, а небо по цвету больше напоминает волосы Белль, но так даже лучше – остывающий воздух не даёт окончательно забыться, темнота скрывает их от других посетителей пляжа, но холодный свет луны позволяет рассматривать друг друга каждый раз, когда они отстраняются, чтобы перевести дыхание.       Юдзуха оставляет ещё несколько коротких поцелуев на припухших губах Элис и утягивает её в объятия.       – Ты дрожишь? – Тихо спрашивает она, опуская подбородок на светлое плечо.       – Прохладно стало.       – Неужели это не из-за того, что я хорошо целуюсь? – С наигранной обидой интересуется Юдзуха.       – Только отчасти, – поддерживает шутку Элис, сжимая ладонь девушки. – Пойдём домой?       – Ага. Можешь сегодня забрать моё одеяло, раз замёрзла.