Ссоры и все из них вытекающее

      - Да пошел ты!       Накипевшая злость вымещается на ближайшем стуле, от чего тот переворачивается в паре сантиметров от ног Хайтама. Оба взъерошенные: Кавех, уже битый час срывающий голос, и аль - Хайтам. Не такой напряженный. Не такой заинтересованный в продолжении спора. Определенно раздражает еще больше. Рубиновые глаза вот-вот загорятся до такой силы, что могут хлынуть ручьи из слёз. Но слезы не идут. Причина ссоры? Плевать, он же не мог начать ее спонтанно - на то были причины. Не зря же в течении нескольких часов Кавех так усердно пытался что-то доказать?..        В голове что-то перещелкивает, когда блондин понимает, что больше так жить у него не получится.       - Постоянные задирки? Ничего, Кавех переведет все в шутку.       - Споры об искусстве? Еще лучше, Кавех знает, что его профессиональную честь не сломить.       - Устраиваемый Хайтамом беспорядок? Книги по всему дому и оставленные чашки на полках? Кавех принимает этот как часть заботы о помещении в счет платы за аренду.       Но сейчас… Сейчас явно что-то задело. Внутреннее спокойствие и непоколебимость.       Кавех не отвечает остро, не строит многозначительное выражение лица. Он просто разворачивается в спальню и скрывается за легкими занавесками, где показательно закидывает вещи в небольшую сумку. Также показательно выходит из дома, на секунду задерживаясь в дверях, желая что-то высказать, но осекается, когда видит безразличное лицо и сложенные на груди руки. Сжимает пальцы в кулак, не желая унижаться еще сильнее и… выходит. Тихо, не хлопнув дверью, не ругаясь благим матом на застрявший кончик длинного плаща в косяке.       Аль – Хайтам устало выдыхает. Да, этот парень определенно умеет вкладывать энергию не в то русло. Скоро успокоится, это не первый и даже не десятый раз. С тех пор, как Кавех делит с ним жильё, у них всячески случаются ссоры. Какие-то до жути забавные, не имеющие основания, вроде тех, как когда Кавех выпьет, а какие-то действительно наполненные сутью и логикой, что даже сам аль – Хайтам потом сверяется с источниками. Конечно же, тайно. Он не может признать, что не прав.

***

      - Успокоится и вернется. – Резко отвечает секретарь на замечания Тигнари.       - Хайтам. – Лесной страж нервно дергает ушком. - Кавех ушел из дома неделю назад. Даже в месячном запое он давал о себе знать, задумайся.       Кажется, Тигнари пригласил обсудить его какую-то важную часть проекта и помочь с консультацией. В какой момент все повернулось к этому шумному архитектору?       «…Отвали, спугнешь мое вдохновение. Моя бы воля, вообще бы на неделю в горы ушел, от тебя подальше, чтобы сосредоточиться…» - Хайтам вспомнил отрывок из их дискуссии о сборе материалов для идей к новым проектам.       - Я не его родитель и за поступки на эмоциях не отвечаю. – Секретарь говорит быстрее, чем думает. – набирается вдохновения в какой-то глуши.       Тигнари только вздыхает, слегка приподнимая плечи. Он его предупреждал.

***

      Аль – Хайтам снова возвращается домой поздно. Достает свою пару ключей и вводит в скважину. Замок прощелкивает. Закрыто. Как он и оставляет перед уходом уже вторую неделю.       - Детский сад. – Ученый цыкает и проходит в помещение. В зале темно. Как и в ванной комнате, как и в спальне. Зажигается свет, дом немного оживает в его присутствии. Книги разложены по всему дому ровно в том месте, где Хайтам оставлял их в последний раз. Никакого ворчания в углу комнаты за рабочим столом. Никаких полуночных запеваний, когда в голову этого гения взбредет идея. Никакой сопящей на диване светловолосой макушки. Идиллия, казалось бы… Только на душе не спокойно. Хайтам оглядывает комнату еще раз. Ворчание за столом? Бред же, все нервничают из-за неточных заказов. Полуночные напевы? Это же Кавех, голос такой пронзительный, но приятный, что ученый мог спокойно спать без наушников. Уснувшее расслабленное тело архитектора прям на его диване, который Кавеху так не нравился?       «Он ужасно вписывается в интерьер, Хайтам! Ты слепой? Или мне стоит научить тебя дизайнерской базе?». Хайтам тихо хмыкает, а в уголках губ собирается непонятное будущее выражение. Тоска? Обида? Но ведь Хайтам уверен, что тот вернется.       Взяв очередной учебник, секретарь присаживается на кресло. Слишком тихо. Слишком неуютно. Буквы не складываются в слова, а те в предложения. Ерунда, просто устал. Слишком много нужных запросов на исследования от молодых ученых. Нужно отдохнуть. Еще один день и он вернется. Как пес, устанет, проголодается и вспомнит, где его дом.

***

      Но Кавеха нет. Не на следующий день, не через неделю. Даже спустя месяц с того происшествия Хайтам не видел его даже в пределах города. Тигнари ему весь мозг промыл лекциями о том, как важно правильно общаться с людьми, чтобы те «наспех не заталкивали одежду в чемодан и не сбегали от тебя». Очередной вечер, когда Хайтам возвращается домой. Темные переулки в Порт - Орморсе не таят в себе опасностей для него. Потенциальных.       Взгляд цепляется за вывеску на узком столбе. Почти бесцветная, неприметная, но он замечает и быстро переходит на другой конец улицы, срывая листовку с темного дерева. « Таинственное исчезновение. Кавех. Выпускник даршана Кшахревар. Пропал в ночь с… Был обнаружен на склоне… Мертв.» глаза Хайтама изучают листок бегло, вдоль и поперек, цепляясь за черты лица на фото. Светлые волосы с выжженными концами, рубиновые, такие яркие и раздражающие, глаза, родинка за волосами на лбу. На фото ее нет, но Хайтам знает, что она там. Он лично видел ее, когда маскировал за слоем крема пару синяков Кавеха после похода того в бар. Губы поджимаются в горькой ухмылке.       Он не мог. Скорее всего, Кавеха просто спутали с каким-то таким же ряженым петухом, который по неосторожности забрел в такие дебри. Кавех не настолько идиот, чтобы искать смерть на свою голову. Мысль проносится одна за другой, когда Хайтам бежит к его, ИХ, дому.       Он точно там. Сейчас тот откроет дверь, а Кавех вылетит из спальни, хватаясь за живот от смеха. Скажет, что это всего лишь глупая шутка, чтобы его позлить и отомстить за ту ужасную ссору.       Пальцы судорожно перебирают ключи, первый ключ, второй, третий «вот черт, ключ Кавеха все это время был у него», последний из связки тянется к замочной скважине. Один щелчок. Второй. Дверь осторожно пропускает щель вечернего света, заставляя комнату наполниться красноватым цветом. Таким же, как глаза… точно ли это его цвет? Нет. Глаза Кавеха ярче. И где же они? Еще месяц назад хитро щурились, когда возникала новая идея. Такие уставшие, с тяжелыми синяками, но всегда довольные, как у лиса.       Аль – Хайтам быстро осматривает прихожую, не разуваясь, проходит в зал. Он не может признать, что с каждой пустой комнатой на сердце тяжелеет. Дыхание сбивается, когда он дотрагивается до ручки спальной комнаты. Дверь распахивается. Идеально заправленная кровать. Никаких лишних вещей. Пару свертков бумаги в углу – незаконные Кавехом проекты. Личные вещи, кисти, безделушки, но не сам он. «Кавех ушел из дома неделю назад. Даже в месячном запое он давал о себе знать, задумайся» всплывает в голове Хайтама. Насколько он опоздал? На целый месяц? Или отсчет шел на дни, часы, минуты? Почему Хайтам не сообразил сразу, что стоит побеспокоиться? Почему был также зол, что не смог подумать о нем? - Ох, Архонты… - Хайтам проходит внутрь спальни к кровати и под давлением собственного сердца спускается на постель. – Это моя вина, тупой ты идиот. – Он впервые в жизни признал ошибку? – это моя вина. Я был не прав. Ты доволен?! Секретарь срывается на отчаянный крик, обращая взгляд на холст над кроватью. Ужасная картина. Тогда они спорили несколько дней, заслуживает ли она почетного места над кроватью или нет. «Ты не посмеешь снять ее! Если я умру, будет служить тебе памятью обо мне!» Тогда Кавех просто аргументировал выбор, широко улыбаясь.       Хайтам тянется к картине, осторожно опуская пальцы на дорогую рамку из дерева. Руки подхватываюсь ее, осторожно снимая с петель и опуская на одеяло. Указательным пальцем проходится по давно застывшему мазку масла, очерчивая тонкий нарисованный подбородок, светлые щеки и уголки губ, расплывшиеся в искренней улыбке. Самолюбование Кавеха не знало преград, но это… действительно достойный автопортрет. Под пальцами, держащими картину что-то шелестнуло. Записка? В духе поэтичного архитектора. Затаив дыхание, он медленно раскрывает складку за складкой на тонком листе. Почерк размашистый, с раздражающими закрученными буквами.       «Знал, что захочешь избавиться от нее. Но я еще вернусь, и ты получишь!       С любовью, твой ужасный сосед»              Только Кавех не вернется. Не поругает за снятый собственный портрет. Не разложит всю посуду по местам и не будет бурчать из-за беспорядка. Глаза начинает щипать, когда в голове проносятся короткие кадры воспоминаний. Одна несчастная слеза все же скатывается по бледной щеке. А затем и вторая, и третья. Слышится всхлип и руки крепче прижимают к груди тяжелый портрет с запиской. - Вернись, я прошу тебя…       В доме снова пусто и холодно. Только теперь посреди этого бытового хаоса сидит одинокая душа, так трепетно сжимающая остатки воспоминаний.