Ночь

Шепот жаркого ветра, как мелодия, пробирался между спящими тайскими домами. Его порывы оставляли за собой приятный шлейф — то был разгоряченный, нежный и блаженный запах лета. Ночные, такие пустые улицы чувствовали его, будто бы вдыхая. Им этот аромат был безмерно приятен — прожженные дневным солнцем стены освежались даже от жгучих муссонов. Высаженные деревья колыхались в одном ритме — Ребекка смотрела на них с балкона многоэтажного дома и тихо любовалась. Её локоны тоже приласкал тот ветер, заставил волосы немного распушиться. Но от этого Армстронг не стала менее обаятельной. Наоборот, это придавало ей чего-то живого, искреннего, может, даже душевного. Легкая небрежность красила силуэт Бекки, хоть и придавала оттенок утомленности. Девушка только-только вышла в отпуск после продолжительных съемок, и сейчас пребывала в квартире где-то в центре Бангкока — наслаждалась видом, который раскинулся снизу. Этаж был высокий, поэтому она не видела некоторые вывески с улицы — к тому же, было достаточно темно. Только лунный свет падал на дорожки и создавал длинные, умиротворенные тени.   Бекки прервано вздохнула и наконец почувствовала уединенное спокойствие. Тот протяжный, тяжелый шум в голове наконец спал, и стоящая позволила себе прикрыть глаза. Прикрыть глаза и насладиться тишиной и легкостью, накрывшими её утомленное тело. Она ощутила, как крепко её руки сжимают перилла балкона, поэтому позволила себе расслабиться и уменьшить хватку. Бекк облокотилась на ограждение локтями, приспустив кисти вниз — и напряженная белизна на костяшках стала не такой выразительной. Ночной воздух проскочил меж пальцев, освежил их и оставил слабый отпечаток прикосновения на кончиках. Актриса ощутила этот невесомый, в прямом смысле воздушный, поцелуй природы и насладилась им.  Она вслушалась в звуки, окружавшие её: собственное сердцебиение, глубокое дыхание, отдаленное пение птиц, шелест листьев, сквозняк ветра и… шаги за спиной.  Она осталась неподвижно стоять и распознавать движение сзади. Легкий, почти эфирный шаг заполнял слух, постепенно заглушая все остальные шумы. Все ощущения Ребекки сосредоточились на ходьбе человека, едва-едва крадущегося к ней. Босые ноги ступили на пол балкона и остановились совсем близко — так, что девушка услышала приглушенное дыхание рядом со своим затылком. Теперь уже две фигуры стояли неподвижно, словно ожидая чего-то.   Несколько секунд Бекки совсем не двигалась, даже не дышала — но спустя время позволила себе пошевелить носом и учуять проявившийся запах. Родной. Запах Фрин — её прелестной кожи, волос и остатков утонченных духов.  На самом деле, Бекки ещё с самого начала поняла, что это именно Сароча. Расслабленная поняла это по темпу её шагов — и, кажется, даже по тому, как мягко сминался ламинат под весом того безупречного тела. Так могла ходить только её драгоценная Фрин — грациозно и по-кошачьему, по-особенному… — Я тебя потеряла, — пришедшая обвела руками талию Ребекки, сминая ткань белого платья для сна. — Извини. Захотелось на свежий воздух, — Армстронг чуть улыбнулась и спиной прильнула к Фрин, отстраняясь от ограждения. Сароча покрепче завлекла девушку в объятия и беспечно поцеловала её растрепанную макушку. Она и сама позволила себе взглянуть на сонный город — оглядела малоподвижный пейзаж и вдохнула тот же самый воздух. И, кажется, тоже ощутила небольшое наваждение — осознала, почему Ребекка задержалась на балконе. Усмехнулась, а затем глянула на спутницу: — Любуешься? Бекки ответила не сразу. Сначала она немного отстранилась, но не отпрянула из объятий — лишь медленно развернулась лицом к Сароче и одарила её своим убаюкивающим взглядом.  — Теперь да. Тобою. Романтичный комплимент отозвался где-то в груди Фрин. Она позволила этой фразе раствориться в своём чувственном сердце. Захотелось поближе притянуть к себе эту остроумную особу, ответить на такие чарующие слова — и Сароча с радостью это сделала. Она безмолвно приблизилась к пересохшим губам любимой и благодарно увлекла их в поцелуй.  Бекки охотно переложила свои руки на вздернутые плечи Фрин, приказывая им так же расслабиться. Девушка даже помассировала их, не разрывая заветного поцелуя. И давящее напряжение наконец спало. Сароча медленно обмякла, оперевшись на заботливые руки партнерши. Тёплое спокойствие окутало обеих, разнося безмятежную радость. Любовь, такая красивая и милая, вскружила голову усталым актрисам. Именно она щедро подарила девушкам то заветное уединение, тот заветный покой, ту заветную легкость. Она помогла им укрыться друг в друге, придать жизни смысла и желания. Желания… Два влюбленных тела коснулись просторной кровати, пытаясь поймать удовольствие всеми способами. Смялись простыни, будто уступая место для прелестных девушек. Их пылающие сердца соединились в одном такте — унисон биения заполнил комнату, чередуясь с блаженными стонами. Тусклые и едва заметные тени танцевали на стенах, пытаясь повторить уникальные движения влюбленных.   Фрин терпеливо целовала Бекки, уволакивая её в сильнейшие чары. Томное забвение обволакивало разумы девушек, плавно заставляя оставить все лишние мысли. И оставить верхнюю одежду — где-то в комнате, где-то на кровати. Безупречное наслаждение побуждало оголиться, предстать искренними и чистыми. Даже ароматы возлюбленных дополняли друг друга, создавая какой-то новый, невероятный парфюм — с нотками порхающего счастья. И этот запах ласкал голову, дотрагивался до стен комнаты и расстилал интимную атмосферу по квартире.   Голова Бекки коснулась выглаженной подушки, а тельце содрогнулось — оно находилось под Фрин. Армстронг почувствовала на шее нашествие долгожданных поцелуев — они были долгими, тихими, мягкими. И такими галантными… Сароча вмещала в них все свои возможности, отдаваясь полностью — выражение благой нежности доставляло удовольствие и ей тоже. Скольжения губ были очень деликатными, прикосновения — сахарными. Они почти что оставляли вкусные крупицы за собою — настолько старательными были уста Фрин. Она наслаждалась своим положением, наслаждалась попутной реакцией тела Ребекки — ответы на целование таились во встречных движениях, вздохах. Бедра нижней сжались, выражая истинное удовольствие. Бекк притянула верхнюю поближе к себе, неслышно прося ещё больше касаний. Пальцы Фрин прошлись по коже напротив, едва-едва дотрагиваясь — так Сароча восполняла жажду девушки в тактильности, так Сароча говорила: «Я здесь, я рядом». Её невербальные фразы дотронулись до остатков разума Ребекки, подарив бесценный восторг. С этого момента Армстронг, кажется, ненадолго сошла с ума и растворилась в объятиях своей неземной девушки.  Расстегнув и приспустив бюстгальтер, Бекка едва глянула в глаза Фрин и положила руки на её спину. Раздетая подтолкнула торс Сарочи, попросив её приблизиться к груди. Лицо дотронулось до кожи вновь, но теперь соприкосновения были ещё более желанными, восхитительными. Влажные поцелуи освежили изнеможенное тело, придали ему сил и энергии двигаться в один медленный темп с Фрин.  Верхняя озадачила свои пальцы и дотронулась до лямок девушки, неспеша снимая бюст полностью. В это время Ребекка тоже не бездействовала — в полусознании нашла расстежку лифа Фрин и тоже освободила её, а затем прибрала белье в сторону. От легкости, раскинувшейся по телу, Сароча томно простонала и выразила своё удовольствие. Но не заканчивала целовать и целовать девушку, притрагиваясь к самым-самым чувствительным местам груди.  Бекки ласково дотронулась до волос возлюбленной и погладила их, вознаграждая старания. Она потеребила каждую прядь, но не сознательно — так шептало её безграничное желание, и девушка с радостью подчинялась тому всемогущему искушению…  Губами Сароча ловила возбуждение Бекки, одновременно и удовлетворяя его, и разгоняя ещё сильнее. Напор нарастал, и тело Ребекки искушалось под ним — молило о большем, молило о продолжении. И Фрин сердечно дарила ей это продолжение, губами прокладывая путь от живота к лону. Оставшееся нижнее белье Бекк было снято, забыто где-то на полу.  Теплый язык двинулся меж ног Бекки, вызывая у неё довольный прерванный стон. Она вся сжалась, предвкушая сладостный оргазм. Бёдра зашевелись в такт движений, ловя дурманящие прикосновения снизу. Фрин ловко зацепилась за ноги девушки, легонько царапая кожу на них. От этого проявились маленькие алые дорожки, оставляющие приятное жжение.  Хриплые голоса эхом отражались в аккуратной комнате, ставшей долгожданным укрытием для женской любви. И любовь обещала, что всё происходящее здесь сохранится в тайне, в памяти. Это не останется обычным воспоминанием — это приобретёт безграничную ценность, отложится в голове навечно и будет рядом всегда. Мысли об ощущениях, движениях, эмоциях и порывах, всплывших в этом мирном полумраке, толстым слоем накроют сердца девушек и защитят их от беспорядочного — порой злого — внешнего мира. Мысли о близости и нужности затмят переживания, тревоги, лишние шумы… Останутся только тепло и покой, которые будут сопровождать два хрупких сердцебиения.  Ребекка выгнулась в сильном исступлении, прихватив Фрин за волосы. Девушка сладостно содрогнулась, ликуя, а затем отпустила руку с локонов старавшейся. Армстронг погладила макушку Сарочи и заправила за ухо её выбившиеся пряди, умилившись с промелькнувшей усталости на лице напротив. Немного погодя, Бекк притянула утомленную к себе и уложила её на свою (ещё часто вздымающуюся) грудь.  Слова были лишними — только пара слабых улыбок, умеренная тактильность и безмерное восхищение друг другом. В этот момент девушки стали близки настолько, насколько это вообще было возможно — и явно были довольны своим положением. На несколько секунд они даже прикрыли глаза, наслаждаясь сонным единством, но затем продолжили целоваться — снова со всей страстью, со всей душой. На этот раз Фрин ненапряженно, с ожиданием, легла на мягкие простыни и осталась предвкушать дальнейшую нежность. Бекк нависла сверху и приблизилась. Сароча была окутана огромной волной кратких, но очень-очень чувственных поцелуев — утомленная ощущала каждый, и на каждый давала свою уникальную реакцию: иногда приподнимала торс, чаще сжимала простынь пальцами, ещё чаще польщенно мычала. Все её действия были переполнены удовольствием — она вся кипела в желании.  Бекки продолжала заботливо гладить Фрин — укрывала её от возможных укусов сквозняка, сохраняла здоровье Сарочи в целостности. Горячие руки ещё больше накаляли лежащую, побуждая вздыхать все громче, ярче. Нависшая распознавала абсолютно все желания девушки, пыталась угодить ей и оставить в таком же значительном удовлетворении.  Одной рукой Армстронг дотронулась до груди Фрин, аккуратно сжав её, а другой сняла оставшееся белье. Бекки бережно дотронулась до низа спутницы и стала выводить кругообразные движения, получая в ответ особенно горячие стоны. Возбуждение нахлынуло с новой силой, увлекая в свои распростертые объятия. Тело Сарочи стало податливее, чем обычно — от своей магии трудящаяся позволила себе ухмыльнуться. Она слушала тело лежащей девушки, то замедляя, то ускоряя темп своих пальцев. Смотреть на увлеченную Фрин было так славно — её брови быстро приподнимались и опускались, глаза иногда щурились, нос вздрагивал, а губы с трепетом кусали себя.  Введя пальцы внутрь, Бекка продолжила чувствовать немые пожелания актрисы и аккуратно исполнять их, подстраиваясь под качание восхитительных бедер. Армстронг с изумлением любовалась своей девушкой и теряла полное самообладание, когда наблюдала последствия собственных умелых действий. Не выдержав искушения, Бекк прильнула к центральной области лона Фрин и подарила ей чистые, искренние поцелуи. Продолжая чаровать, Ребекка уловила ещё более жадные, хриплые стоны поблизости, и почти что поймала их своими губами.  Как же хорошо — наслаждаться друг другом без остатка, выводить на первое место горящие чувства и поддаваться их влиянию… Хорошо становиться одним целым, делить одни и те же эмоции и понимать намерения без слов. Хорошо чувствовать себя второй половиной души партнера, становиться главным аккордом композиции. Хорошо становиться причиной легкой бессонницы этой ночью… Фрин протяжно прошептала имя своей возлюбленной, обмякнув под её воздействием. Ребекка неспеша отстранилась и поймала ту летучую ласковость, вмиг распространившуюся по великолепной комнате. Все здесь казалось великолепным — мебель, стены, кровать. Это потому, что рядом была Фрин — именно она придавала всем объектам смысла, именно она придавала счастья этой всезнающей квартире. От осознания этого, Ребекка лучезарно улыбнулась и уловила зрительный контакт с Сарочей. Она тоже улыбнулась, когда разглядела во мраке ликование любимой.  Лунный свет коснулся тел обнимающихся девушек, своеобразно целуя. Он освятил их глубокое блаженство и проявил полное наслаждение друг другом.  Бекк привстала, вяло прибрала вещи с постели (кратко говоря, переложила их на пол, чтоб не мешали) и вернулась к прикрывшей глаза Фрин. Её лицо осветила луна, поэтому полуспящая девушка легонько жмурилась. Ребекка не могла без ухмылки смотреть на это, поэтому тихо прошла к окну и задернула занавеску. Лицо Сарочи быстро расслабилось, и вставшая улыбнулась.  — Иди ко мне, — приказала лежащая, и Армстронг мягко рассмеялась. Ответом послужили быстрые шаги в сторону постели. Бекки забралась под одеяло и укрыла сопящую получше, а затем прижала к себе. Сон настиг их быстро — то было действие не только утомленности от работы, но и утомленности от ночи.