Время страдать Владик.

Глава первая.

До рождения Влада их семья со стороны казалась образцовой. Родители мечтали о ребенке с самого дня свадьбы, они долго планировали, когда лучше завести малыша, тщательно готовились к новой роли: читали форумы, посещали курсы для будущих родителей, с нетерпением отсчитывали недели до предполагаемой даты родов. Они искренне верили, что их любви хватит на всё. Но, когда сын наконец появился на свет, их мир перевернулся. Счастье, которое они ожидали, смешалось с паническим страхом, недосыпом и чувством, что они потеряли себя. Вместо умиления пришло разочарование. И в какой-то момент они оба, не сговариваясь, поняли: Они не были готовы заводить ребенка, они слишком молоды для этого. Вместо того чтобы стать опорой для ребенка, они осознали, что не способны его воспитать. Испугавшись собственной никчемности, они нашли утешение на дне бутылки и в наркотиках. Сначала это был просто способ снять стресс, но очень быстро алкоголь и наркотики затянули их в омут, из которого они уже не хотели выбираться. Они пропили всё, что имели: дорогую мебель, бытовую технику, золото, даже детские вещи, которые дарили родственники. Дом превратился в грязное, холодное место, где не было места любви. И единственным, кто оставался рядом, был Влад. На нем они срывали всю свою злость на мир, на себя, на жизнь, которая не сложилась. Пьяные, озлобленные, они избивали ребенка за то, что он посмел родиться и разрушить их "счастливую" жизнь. Побои стали обыденностью, такой же привычной, как утренний похмельный синдром. Влад не понимал, почему и за что с ним так обращаются. Он не знал, что сделал не так. Ведь он старался быть хорошим, тихим, незаметным. Но каждый день приносил новую боль, новое унижение. И тогда он просто закрывался в своей комнате, забивался в угол и сидел там до позднего вечера, считая минуты до спасительной тишины. Когда наконец всё затихало и он слышал тяжелое дыхание уснувших родителей, Влад на цыпочках выходил из комнаты и пробирался на кухню. Но надежда умирала каждый раз: там, как всегда, не было еды. Пустые полки, грязная посуда, запах перегара — и ни крошки. А живот предательски урчал, да так настойчиво, будто специально дразнил его, напоминая, что он голоден, а достать еду негде. — Мда… Ну, в принципе, чему я удивляюсь? Всё как всегда… — устало вздохнул Влад, оглядывая пустую кухню. И вдруг в его голове мелькнула мысль: а что, если у них всё-таки остались хоть какие-нибудь деньги? Может, завалялись в карманах? Надежда теплилась где-то глубоко внутри, и Влад, не мешкая ни мгновения, принялся обыскивать мамину куртку. Он перерыл все карманы, но не нашел ни копейки. Разочарование накрыло его, но он решил проверить и папину куртку. Запустив руку в карман, его пальцы нащупали что-то неожиданное. Влад вытащил находку и удивленно замер… Упаковка леденцов? — Пиздец… Кариес, привет, — прошептал Влад и горько усмехнулся, сжимая леденцы в кулаке. Он прекрасно понимал, что это не еда, но выбора всё равно не было. — Ладно, хоть что-то. Надо в комнату, пока не проснулись. Если увидят, что я шастаю по кухне — отхуярят так, что мало не покажется... Влад осторожно двинулся к комнате, стараясь ступать бесшумно, но вдруг его будто парализовало. За окном, прямо в темноте, на него смотрело чёрное существо. Оно было похоже на дым — бесформенное, клубящееся, но в этом мраке отчётливо выделялись ГЛАЗА. Холодные, немигающие, они прожигали его насквозь. Сердце пропустило удар. Голос Влада предательски задрожал, а ноги стали ватными — он едва стоял на месте, боясь пошевелиться. Лицо застыло в ошарашенном выражении, дыхание перехватило. Он лихорадочно пытался успокоить сам себя, шепча едва слышно: — Т-тихо… тихо, Влад. Тебе просто кажется. Это всё голод, темнота, нервы… Да, Влад, тебе просто кажется. Сейчас ты закроешь глаза, глубоко вдохнёшь, а когда откроешь — там никого не будет. Никого… Влад зажмурился, изо всех сил стараясь не открывать глаза, а потом резко распахнул их. За окном было пусто. Дымка исчезла, словно её никогда и не существовало. — Блять… Я, похоже, схожу с ума, — выдохнул он, чувствуя, как сердце всё ещё колотится где-то в горле. Он заставил себя двинуться дальше, но каждый шаг давался с трудом. Ощущение, что за ним кто-то наблюдает, не отпускало ни на секунду. Кто-то невидимый смотрел со спины, сверлил взглядом затылок, заставляя волосы шевелиться. Влад то и дело оглядывался, но за спиной никого не было — только темнота и его собственный страх. — Бля… Мне никогда не было так страшно, — прошептал он, прижимаясь к стене. — И это давящее ощущение наблюдения… Странно… Я никогда такого не чувствовал. Наконец он добрался до своей комнаты. Как только переступил порог, напряжение начало отпускать, но вместе с ним уходили и силы. Влад рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Веки мгновенно стали тяжёлыми, словно налились свинцом. Сопротивляться усталости не было никакой возможности, и он быстро провалился в царство Морфея, оставляя эту жуткую ночь позади.