временные сложности.

23.07 — 11:12 Вибрация от звонка разносилась по прикроватной тумбочке, раздражая даже сквозь сон. Это продолжалось уже минут двадцать. Только один человек мог так «ненавидеть» Шарля с утра — Джордж. Его британская педантичность вызывала у Шарля нервный тик. Если не ответить сейчас, тот всё равно не отстанет — принципиальный, как пробка. С тяжёлым вздохом он заёрзал на хлопковых простынях. Сон откладывался, хотя так хотелось остаться в тёплой постели навсегда. Приоткрыв один глаз, нащупал телефон. Конечно — Джордж. — Ты вообще время видел? — проворчал он в трубку. — Нормальные люди ещё спят. В твоём королевстве вообще на час меньше! Скажи честно, ты когда-нибудь проверялся у психиатра? — Да-да, и тебе доброе утро, — с иронией ответил Джордж. Шарль даже не видел его, но отчётливо представил, как тот закатывает глаза. — Зачем звонишь? Что такого случилось в мире, что срочно требует моего участия? — Шарль с головой укутался в одеяло. Желание пассивно сопротивляться растущей активности Расселла только крепло. — Ты так всю жизнь проспишь! Кто рано встаёт — тому Mercedes контракт продлевает. Новости ты явно не видел, а в мире уже такое происходит! Вот, например, Ферстаппен... — Ты разбудил меня ради Ферстаппена? — перебил Шарль. — Куплю тебе его картонную фигуру, поставишь рядом со стеной его фотографий. Главная фанатка. — Да подожди, ты не понял… — Нет, всё. Пока. Пиши, когда у тебя появится адекватность. Пока-пока. Он сбросил звонок и швырнул телефон в сторону. Конечно, он любил этого британского язвенника, который умел выражать эмоции, даже не открывая рта. Но сегодня — не тот день. Только начался летний перерыв. Хотелось тишины. Хотя бы пары дней без Формулы, без инструктажей, без гонки. Он закрыл лицо руками, провёл пальцами по волосам, развалился звездой на кровати. Сон уже не возвращался. А где-то внутри начинало шевелиться любопытство — что там у Макса? Шарль сдался. Нашарил телефон. Проклятый цифровой век. Лет сорок назад ему бы пришлось ждать письма, а теперь — три секунды, и ты знаешь всё о всех. Заголовки кричали: «Макс Ферстаппен расстался с Келли Пике», «Что случилось в семье чемпиона мира?» «Ферстаппена поймали на измене…» И тут — всплывающее сообщение от «пубертатной язвы»: «Я знаю, что ты читаешь новости.» Шарль закатил глаза. У него не было другого выхода, кроме как снова позвонить Джорджу — иначе тот не отстанет. Джордж ответил быстрее гудка. — Да, я всё прочитал. Жалко. Они были хорошей парой, — сказал Шарль. — Ой, это всё вторично, — фыркнул Джордж. — Надеюсь, это его выбьет из колеи, он упустит чемпионство, а мы ему в этом поможем, не так ли, Перси? — Какой же ты… — Шарль тяжело вздохнул. — Но в твоих словах есть доля правды. — Вот и молчи. Тренируйся. После перерыва надо быть в форме и надрать Ферстаппену задницу. Ладно, у меня дела. Увидимся через пару дней, Перси, не скучай. Звонок оборвался. Внутри осталось горькое послевкусие. Макс не заслужил таких слов. Да, они не были друзьями. Но и врагами — тоже. Они знали друг друга уже треть жизни. С картинга. С тех времён, когда им было по двенадцать. Шарлю повезло с семьёй. Поддержка, тепло, мама, которая будто хранила уют в морщинистых ладонях. В детстве она гладила его по голове, и в груди распускалось солнце. Потеря отца была ранней и болезненной, но он верил, что тот всё ещё рядом. Не был суеверным, но знал: в каждой аварии его спасает отец. У Макса было всё иначе. Развод родителей, сестра осталась с мамой, а он — с отцом. Йос не растил сына. Он растил чемпиона. Шарля пугал Йос ещё с тех времён. Ему было сложно понять, как это — когда тебе навязывают чужие мечты. Кольнуло в груди. Наверное, Макс снова один. Как в детстве. Захотелось просто… по-человечески его поддержать. Сказать, что всё проходит. Шарль это проходил. Последний раз было особенно тяжело. Особенно делить собаку. Но гордость не позволит. Они всё же — соперники. Из мыслей его выдернул Лео, скачущий у кровати. — Встаю, малыш, встаю. 23.07 — 22:43 Наконец-то этот сумасшедший день подошёл к концу. Тренировка, совещания по Zoom — спасибо технологиям. Рекламная фотосессия. Только сейчас появилась свободная минута. Шарль машинально открыл новости. «Йос прокомментировал расставание сына.» Конечно. Ну куда же без тебя, подумал он с отвращением. Скроллинг инстаграма привёл на страницу Макса. Фото с гонок. Никаких снимков с Келли. Раньше он бы не обратил внимания, но теперь — это слишком явно. Шарль не думал — просто написал. От кого: Шарль Леклер Кому: Макс Ферстаппен «Ты в порядке?» Минут через пятнадцать до него дошло, что он сделал. Он сам написал Максу. Зачем? Почему? Ему было жаль Макса. Но Макс, как и в двенадцать, как и в четырнадцать, не принимал жалости. Она его только злила. И всё же Шарлю хотелось знать: с этим человеком всё в порядке? Он слишком долго наблюдал за ним со стороны, с детства. Он всегда сравнивал себя с Максом. Хотел понимать его. Хотел, чтобы тот не ожесточился снова. 24.07 — 12:46 Разбудил Лео, сражающийся с тапком с такой яростью, будто тот задел его честь. А когда тапок проиграл, пёс начал скулить, окончательно выгоняя Шарля из сна. — Надо было завести кошку, — пробормотал он, поднимаясь. Голова тяжёлая. Мысли о вчерашнем сообщении — ещё тяжелее. Хотелось зарыться под одеяло и исчезнуть. Он не был трусом. Но сейчас — робел. Словно им снова по четырнадцать. Ответа не было. Только «прочитано». Ну и чего ты боялся? — ехидно спросил внутренний голос. Шарль сглотнул. Надо было собираться. Съёмки ждали. 24.07 — 18:18 Пока визажист поправлял макияж, Шарль заглянул в телефон. Сообщения от мамы. Восемнадцать от Джорджа (опять использует чат как личный дневник). И одно, которое остановило дыхание. От кого: Макс Ферстаппен Кому: Шарль Леклер «да. но я не нуждаюсь в твоей жалости.» Сердце пропустило удар. Кому ты это рассказываешь, Макс? Жалость тебе не нужна — это правда. Но поддержка… очень даже. Шарль задумался, машинально прикусил губу. Визажист недовольно фыркнул, и Шарль спасся невинным взглядом, который давно стал его оружием. Но мысли продолжали зудеть в голове, как фон. Макс не в порядке. Он сразу ушёл в оборону. Это тревожило. Мучило. Расслабиться не получалось. Вечером — вечеринка. Обещал прийти. Хотя сейчас чувствовал себя выжатым, как лимон. Хорошо, что работа не даёт провалиться в мысли. Пока — не даёт.