Письмо Теодора Нотта.

Гостиная Слизерина. Внутри никого,полная тишина. Лишь одинокий камин тепло и тихо горел зелёной комнате. Вдруг тишину нарушил топот ног — дверь с грохотом захлопнулась, и в комнату ворвался Теодор Нотт. Инстинктивно он зло швырнул рюкзак мимо кресла. — Чёрт! Да пошли они все нахуй. Не буду я никого брать в жены, Мерлин… Как же он задолбал! — с яростью бросил рюкзак ещё раз. Его взгляд упёрся в кресло, и он начал бить его кулаками. — Я не могу… не могу просто так уйти из Хогвартса. Не сейчас… Парень замер и закрыл глаза. Его глаза защипало — он не понимал почему, но сдерживал слёзы. Казалось, что он сломался. Всегда держал всё в себе, всегда был закрытым. Если бы кто-то увидел его сейчас — злого, возбужденного — это было бы настоящее потрясение. Теодор Нотт — отличник, тихоня, а тут вдруг такой взрыв эмоций. Даже Блейз и Драко никогда не видели его таким. Он сглотнул ком в горле. Открыл глаза. Нет.Он должен контролировать свои эмоции. Он всегда это делал. Глубоко вздохнув, Тео выпрямился, потёр лицо и направился к рюкзаку. Поднял его, встряхнул, и стал молча собирать выпавшие книги, пергаменты, чернильницу. Один из старых листов, исписанный размашистым почерком, зацепился за край кресла. Тео замер, глядя на него. Он забыл… забыл, как ему раньше это помогало. Писать. Выплёскивать всё на бумагу. Укладывать мысли, когда в голове шум, а в груди жжёт. Не для кого-то — только для себя. Он сел, взял свежий лист и перо. Глубоко вздохнул, и чернила заскользили по пергаменту. «Отец, Я всегда был и остаюсь горд тем, что я — твой сын. Это правда. Но блядь временами я тебя ненавижу. Ты хочешь видеть меня вне Хогвартса — взрослым, достойным, женатым на богатой чистокровной девушке, с перспективами, связями и обязанностями. Я приму это. Я соглашусь. Я, возможно, даже полюблю ту, кого ты выберешь. Даже если она, блядь, будет дурой полной Или хотя бы убедительно притворюсь. Обещаю. Но сейчас — я не могу уехать. Не потому что упрямлюсь. Не потому что бунтую. А потому что я ещё не надышался. Я ещё не отпустил. Я хочу быть рядом с ним. С Драко . Ты никогда этого не поймёшь. И, может, к лучшему. Но он — это единственное настоящее, что у меня есть. Он — как воздух, которого мне всегда не хватало. Он не знает. И, возможно, никогда не узнает. Но я просто хочу быть рядом. Хоть немного. Пока это возможно. Потом… потом я стану тем, кем ты хочешь. Буду правильным. Женюсь. Забуду. Но не сейчас. Прошу тебя — просто не трогай меня пока. Отец, я правда люблю его. Но никогда не смогу сказать об этом. Ни тебе, ни ему. Я едва смог признаться в этом самому себе. Что уж говорить о тебе — о моём великом, гордом отце. Будь проклят тот день, когда ты решил отправить меня в Хогвартс, а не в Дурмстранг. Тот день, когда я впервые увидел Драко. Честно говоря, тогда он казался мне просто очередным чистокровным мальчишкой — избалованным, пустым, самодовольным. Он расхаживал по школе, как маленький король, собирая вокруг себя поклонников и подражателей. Мне казалось, он слишком слабый, слишком мелкий, чтобы хоть как-то меня задеть. Я не хотел иметь с ним дела. Но он всё равно пытался. Он приходил к нам — ко мне и Блейзу — и что-то рассказывал, показывал, спрашивал. А мы просто смеялись. Мы его не впускали. Его это злило, я помню. Но было видно — как ему это нужно. Общение. Признание. Тепло. Он терпел. И снова приходил. Снова пробовал. И однажды… я вдруг понял, что Драко — это больше, чем просто мелкий, говорливый мальчишка. Он — живой, настоящий, не такой, каким хочет казаться. А с тех пор — я уже не смог отвести взгляд. Я не заметил, как начал говорить только о нём. Как все мои истории, даже не связанные с ним, всё равно сводились к нему. Как каждый мой день зависел от того, посмотрит ли он в мою сторону, засмеётся ли над моей шуткой, скажет ли что-то, хоть слово, хоть что-то… для меня. Он смеялся так звонко, так свободно — иногда как будто только для меня. Он слушал. Иногда внимательно, иногда притворно, но слушал. И однажды сказал, что я хорошо справился с зельем, что я «гений» — с какой-то почти нежностью. Это не звучало как комплимент, это звучало так искренне и удивительно с его стороны. и я не знал, куда девать руки. Я начал замечать его. Не то чтобы раньше не видел — просто теперь видел по-другому. Как у него двигаются пальцы, как он морщит лоб, когда читает. Как в солнечном свете у него серебристые волосы кажутся почти белыми. Я впервые подумал, что он красивый. Не «объективно», как мы иногда обсуждаем с Блейзом, а так, что у меня на секунду перекрыло дыхание. И я... испугался. Стал отдаляться. Избегать. Говорить с ним сухо, сдержанно, делать вид, что он мне безразличен. Но это было ложью. Потому что я всё равно за ним наблюдал. В коридоре. За столом. В библиотеке. Иногда просто смотрел на него и думал, как это вообще возможно — быть таким, как он. А потом… потом Поттер ударил его. Я видел, как Драко остался стоять, сжав зубы, не отвечая. А я — не выдержал. Подошёл и ударил Поттера первым. Мы подрались. Он не понял, зачем. Да я и сам не понял, пока не остыл. Это был порыв. Инстинкт. Как будто в тот момент я был не собой, а кем-то, кто имеет право защищать его. Я никому не говорил об этом. Ни тогда, ни позже. Потом всё стало… мягче. Мы стали дружить — по-настоящему. Он, я и Блейз. Он больше не пытался нас впечатлить —просто был с нами. И я… я утопал в этих моментах. В его смехе. В его обидах. В его капризах. В каждом его слове, в каждом движении. Я научился улыбаться, когда он рядом. И прятать глаза, когда он касается меня. Даже случайно — это всё равно было слишком. А потом был тот вечер. Он перебрал. Смеялся, говорил глупости, а потом просто уснул — у меня на плече. И я сидел, не дыша. Пока все вокруг разошлись по спальням. Я просто сидел и смотрел на него. Пустой гостинной — мы оба. Он пьяный, беззащитный но как всегда прекрасный. Лежал на моем плече. И если бы время можно было остановить — я бы выбрал этот миг. Потому что ближе к нему я, наверное, уже никогда не буду.» Парень писал страстно и сосредоточенно. Писал всё, что думал. Будто руки сами вели перо, а мысли давно были не здесь — а где-то рядом с Драко, сидели и наблюдали. И как только он поставил точку, закрыл глаза — в поисках того самого ощущения покоя,которое всегда приходило после откровенности. Но в этот раз — нет. Он не почувствовал облегчения. Письмо вышло слишком искренним. Слишком обнажённым. Слишком настоящим. И снова ощутил, как в груди поднимается паника. Мысли метались — от разъярённого лица отца, к Драко — искажённому, злому, отталкивающему. И обратно к реальности — к тишине комнаты. Слишком стыдно было даже смотреть на письмо. Он не заметил, как резко встал. Глаза сами нашли камин. Звук потрескивающих поленьев. Он подошёл, не раздумывая, взял письмо и бросил его в огонь. Смотрел, как горит его стыд. Его слабость. Его правда. И в этот момент он, наконец, почувствовал облегчение. Холодное, трусливое — но всё же облегчение. — Что, опять записка от поклонниц? — раздался сзади до боли знакомый голос. Голос Драко. Насмешливый. Беззаботный. Родной. Тео не повернулся. Только медленно сжал ладонь, в которой ещё теплится последний клочок письма. Он думал, что Драко всё равно не поймёт. Никогда. И, может, это и к лучшему. — Эй, ты в порядке? — голос Драко изменился, стал мягче. — Если что… ну… я, как твой друг, всегда готов выслушать. Правда. Просто скажи. Тео вздрогнул «Как твой друг.» Почему-то именно эти слова больнее всего задели. Потому что он был другом. Только другом. И всегда будет только другом. — Ну ладно, — продолжил Драко, будто не замечая. — Поттер вчера отплясывал с Патил. Он так размахивал руками, будто отбивался от стаи пикси. А сколько раз он наступал на ногу бедной Патил. Честно, я думаю, Патил, уже больше не видит в нем избранного принца, если она была влюбленна в него. Я чуть не подавился соком. — Он рассмеялся. Тихо. По-доброму. Так, как Тео любил. Любил этот смех. Эту заботу. Эту попытку рассмешить его, историями о глупых гриффиндорцах. Быть другом. Именно поэтому — и не выдержал. — Не смешно. — Голос сорвался. Жёсткий. Он резко обернулся. — Не от всего в жизни спасают твои шуточки. Тем более про тупых Гриффиндорцев. — добавил он. — Я просто хотел.. Тео перебил его. — Не надо, Драко. Мне не нужно ничего от тебя...Я побуду один. Он прошёл мимо, быстро, почти не глядя. Драко остался стоять у камина. Опустил взгляд, губы дрогнули. Он не понимал, что произошло. В комнату заглянул Блейз. — Что случилось с ним? — спросил Драко тихо, не отрывая взгляда от пепла в камине. Блейз пожал плечами. — Оставь его. Похоже, какая-то девушка его отвергла. Или просто устал от всей этой истории с женитьбой по расчёту. Он не в духе. Драко кивнул, но не поверил. Что-то было не так. Что-то большее, чем неразделённая любовь или семейные требования. Но он не знал, что. И Тео не собирался ему говорит.