Разбег и прыжок

      — Иногда мне кажется, что я — это не я, — сказал я Бетси, разглядывая кружку чая с лягушкой. Часы тикали, тем самым приближая окончание сеанса.       — Это связано с твоей амнезией? — участливо поинтересовалась она. Проблема была в том, что я помню слишком много для простого человеческого мозга. И постепенно стал замечать, как некоторые воспоминания стали будто растворяться. Эти некоторые воспоминания не несли сугубо важной информации, но отказаться от них я не мог. В тот момент, когда я это заметил, меня накрыл страх забыть прошлую жизнь. Я не мог вспомнить, какого цвета глаза моего отца, какие цветы мы каждый год носили на могилу мамы, и дорогу до борделя, где меня в плохие дни могли приютить. Всегда держал эти вещи в голове на уровне базовых вещей, вроде где право, а где лево, а теперь образы блекли, и я не мог ничего с этим сделать. Зато воспоминания Ники оставались непоколебимыми. Ведь все мы знаем, чьё это тело.       — Можно и так сказать, — пожимаю плечами. Я не знаю, что ожидаю от этого разговора и для чего вообще его завёл. Вряд ли на меня упадёт озарение, как на Ньютона яблоко.       — В твоей ситуации абсолютно нормально чувствовать себя потерянным. Что для тебя значит быть собой? — мягко подталкивала Бетси, пока на меня вместо яблока упал рояль. Я не знал, как ответить на её вопрос, и вряд ли она понимала, какой процесс в моей голове запустила. Значит ли быть собой — это иметь всегда одну модель поведения со всеми людьми? Тогда выходило, что собственного Я у меня никогда не существовало, потому что моим приоритетом всегда было подстроиться под каждого. Самому себе я никогда не нравился, но зато нравился окружающим. Или в основе всё-таки лежала память и прожитая жизнь?       Бетси заметила растерянность на моём лице:       — Тебе необязательно отвечать сейчас. Подумай об этом, и если захочешь, я буду рада выслушать ответ на следующем сеансе.       Я согласился больше на автомате, снова погружаясь в себя. Мы немного помолчали, пока она не добавила:       — Люди вокруг тебя хотят помочь тебе. Попробуй дать им шанс. Может, это поможет найти ответы на твои вопросы.       Хотелось сказать, что уж если я не знаю, как помочь себе в такой сюрной ситуации, то что могут сделать остальные? Да и не то чтобы мне нужно было помогать. Я определённо не умирал, не бедствовал, и обо мне было кому позаботиться. Так что стоит ли искать эти ответы, если течение было спокойным?

***

      Я лежал на диване, закинув ноги на его спинку, пока голова свисала с края. Слышал так лучше думается. Аарон, пришедший к нам, пока Мэтт устраивал романтический вечер для Дэн в их комнате, странно просматривал на меня. Он сидел за кухонной стойкой, обложившись учебниками и пособиями, иногда бубня себе под нос. Вообще не представляю, как он совмещает учёбу на медицинском и спорт. Моё восхищение.       — Ты мне сейчас дырку просверлишь, — говорю ему. Меня накрыла очередная волна лени, так что я не поворачивался в сторону брата, но слышал, как он отложил тетради. — Если ты думаешь, что таким образом выклянчишь мой рулет, то говорю, что это без шансов. За него даже с Эндрю подерусь.       Насчёт последнего, кстати, неуверен, потому что я бы, наверно, отдал бы близнецам хоть почку. Так что если Аарон сейчас реально попросит его, я долго ломаться не буду, отдам ещё и нычку, которая лежит за капустой Кевина. Второй номер — бедное травоядное.       Близнецы, к слову, повадились таскать все сласти, которые я покупал. Возможно, пытались спасти от диабета. Приходилось или сжирать всё купленное сразу, или не упускать из виду холодильник. Как сейчас вот.       — Что ты планируешь делать после выпуска? — спросил Аарон. Я повернул голову в его сторону, не понимая, с чего такой внезапный вопрос. Тот смотрел на меня с непроницаемым лицом (понабрался от Эндрю), перебирая одной рукой рукав серой толстовки.       — До выпуска ещё два года, почему ты спрашиваешь? Мало ли где окажусь до этого времени, — сказал я, имея в виду, что жизнь вообще очень часто заносит в странные места, но, судя по испуганному лицу брата, понял он это не так, поэтому поспешил исправиться. — Во Францию там, может, сгоняю. А вообще, по путешествую немного.       — Ты можешь пожить с кем-то из нас, если захочешь или пока не определишься. Мы с Эндрю не будем против. — Это было мило. Учитывая, что я знаю о планах обоих жить со своими половинками отдельно. У Ники тоже были планы улететь в Германию, но теперь он туда точно не сунулся бы. А я остался волен делать что хочу с этой новой жизнью. Но напрашиваться уж точно не стал бы. Что-нибудь за два года точно придумаю. Например, буду работать по специальности. В прошлом я продал куст крапивы, так что маркетинг мне не страшен. Продам что угодно. И, может быть, даже слетаю не только во Францию.       — Я подумаю, ладно? — Чувствую, как губы растянулись в улыбке, что стала даваться легче. Аарон кивнул и расслабился, снова уткнувшись в книжки. Возможно, он сбросил с плеч какой-нибудь камень. Мне кажется, близнецы чувствовали ответственность помочь Ники так же, как он помог им когда-то.       И хотя этот разговор заставил задуматься о будущем, он не дал ответ на более важный вопрос, над которым я размышлял весь день. Бетси умеет ввести в тоску.

***

      В пятницу мои мучения достигли апогея, поэтому я сгрёб все свои сбережения для поездки за новой одеждой. Она была, и было её прилично, что грех жаловаться, но я позволил себе быть капризным. Одежда Ники была яркой, такой же, какой был и он сам. Всё пестрило, и я перебарывал желание вырвать себе глаза. После выписки нашёл более-менее нейтральные цвета, но это буквально сменка. Хотелось чуть больше разнообразия.       Рене, прослышав о моих планах, вызвалась поехать со мной и заодно попросила составить компанию в парикмахерской — время красить выцветшие кончики. Я не стал отказываться.       Итогом мы сейчас искали подходящую одежду, преимущественно зелёную. Опять же, мой каприз, которому я разрешил вырваться. Об этой симпатии к данному цвету мне напомнила кружка у Бетси с лягушкой, которую она мне подарила, добрая душа. Всегда любил этих земноводных, в детстве даже была одна, звал её Зелёнкой. Была, пока её отец не увидел.       —...Ки! Ники! — голос Рене вырвал меня из мыслей. — О чём задумался?       Ну не про лягушек же говорить.       — Скажем так, я немного потерял себя и теперь мне нужно найти заново, — размыто поделился, перебирая вешалки.       — Есть такая фраза: говорят, себя не находят, а создают, — сказала Рене. — Считаю её очень правильной. Потому что в любом случае ты — это ты. Прошлое — это малая часть тебя и твоей личности, которая останется навсегда. Как фундамент. Но дом будет таким, каким ты его построишь, и жить в нём будет то, что ты поселишь.       Второй «рояль» подряд огрел меня за неделю. Это было и одновременно капец как очевидно, и капец как сложно. Возможно, сегодняшний день сподвигнет меня чаще общаться с девушкой, потому что она умеет смотреть в корень.       — Я тебя обожаю, Рене, — выдохнул я.       — Рада, что смогла помочь, — она улыбнулась мягко, прищурив глаза, и показала очередную майку.       Из ТЦ я уехал довольный.