Я помогу тебе понять, Грейнджер

Ночной воздух в Хогвартсе был прохладным и слегка сыроватым. Каменные стены замка впитывали в себя влагу, отчего казались ещё более мрачными. Гермиона Грейнджер крепче сжала рукоять палочки, взгляд бегал по тёмным коридорам. Где-то за поворотом скрипнула дверь. — Люмос, — прошептала она. — Боишься темноты, Грейнджер? — раздался позади насмешливый голос. Гермиона резко обернулась. Из тени вышел Драко Малфой, лениво вращая палочку в пальцах. — Не то чтобы, — буркнула она. — Просто не люблю, когда кто-то крадется у меня за спиной, как слизеринская тень. — Ах, как грубо. Особенно учитывая, что я пришёл скрасить твоё ночное дежурство, — он усмехнулся, и в этой ухмылке было больше лукавства, чем яда. — Просто делаем обход, Малфой. Без фокусов. Они уже почти привыкли к совместным дежурствам. Как старосты своих факультетов, были вынуждены проводить вместе несколько ночей в неделю. Обычно это были молчаливые прогулки по пустым коридорам, иногда с перепалками, но сегодня что-то витало в воздухе. — Подожди, — Драко остановился и прищурился. — Ты слышала? Они затаились. Из-за двери, ведущей в старую астрономическую башню, доносились приглушённые стоны и смех. — Не может быть, — Гермиона возмущённо фыркнула. — В такое время? Здесь? — О, Грейнджер, неужели ты настолько наивна? — Малфой ухмыльнулся. — Старшекурсники — народ горячий. Башня — отличное место. Романтика, звёзды, ну и… горизонтальное упражнение. — Ты отвратителен, — буркнула она, распахивая дверь. На полу валялись две школьные мантии. В свете палочки мелькнули испуганные лица — Ханна Эббот и Закария Смит, полураздетые, в крайне компрометирующей позе удовлетворяли друг друга. Гермиона резко отвернулась. — Вам лучше немедленно одеться и отправиться в спальни, — строго сказала она. — Завтра поговорим с главами факультетов. Пара испугалась неожиданого появления старост и быстро закивала, торопливо натягивая одежду. Драко еле сдерживал смешок. Когда они снова оказались в коридоре, Гермиона всё ещё пылала от возмущения. — Как они вообще могут так… открыто? Безответственно! — Ты говоришь так, будто секса не существует, — Драко наклонился ближе, его голос стал мягким, почти насмешливым. — Неужели тебе не интересно, почему они это делают? — Потому что у них напрочь отсутствует чувство приличия, — буркнула она. — Или потому что у них есть чувства и тела, которым нравится быть вместе, — прошептал он, изучая её взглядом. — Ты хочешь сказать, что это нормально? В Хогвартсе? В башне? Я этого не понимаю. — Я помогу тебе понять, Грейнджер – он усмехнулся. Гермиона остановилась как вкопанная. Обернулась и уставилась на него с недоумением: — Ты что сейчас сказал? — О, только не делай это лицо, Грейнджер, — он шагнул ближе. — Я ведь прав. Ты понятия не имеешь, каково это — потерять голову. Всё по расписанию, всё по правилам. Наверняка у тебя даже поцелуев толком не было. Что уж говорить о... — Не смей, — она сжала палочку сильнее. — Почему? Боишься, что я попал в точку? — Я не обязана обсуждать с тобой свою личную жизнь и уж точно понимать их. — Не обязана, конечно. Но тогда не смей осуждать тех, кто живёт немного... ярче. Он снова шагнул ближе. Теперь между ними было всего несколько сантиметров. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось — от злости? От волнения? От чего-то, что напоминало вызов. — Хочешь, я покажу тебе, почему они это делают? — прошептал он, почти касаясь губами её уха. — Только для науки и понятия старшекурсников, конечно. Она отпрянула. Но не ушла. — Ты отвратителен, Малфой. — А ты любопытна, Грейнджер. — Ты уверен, что хочешь играть в эту игру? — Ты начала её сама. Они стояли в тишине. Вдалеке завыла сова. Луна окрасила камни в бледное серебро. Гермиона вдруг осознала, что дыхание у неё сбилось. Сердце стучало где-то в горле. — Ладно, — сказала она резко. — Раз ты такой знаток… покажи и помоги понять их. Драко на миг замер, затем усмехнулся — широко, нагло, опасно. Он прижал её к стене, одной рукой опираясь рядом с её плечом, второй скользнул к её талии. — Ты уверена? Это не будет лекцией по трансфигурации, Грейнджер. — Заткнись, — выдохнула она явно соглашаясь с ним, и потянулась к его губам. Поцелуй был резким, грубым, почти гневным. Они сражались языками, как раньше словами. Драко прижал её к стене сильнее, её пальцы впились в его рубашку. Он чувствовал, как она дрожит — не от страха, от напряжения, от возбуждения. — Черт, — прошептала она, когда он оторвался от её губ и перешёл к шее. — Что? — Это… это безумие. — Знаю. Он расстегнул верхние пуговицы её рубашки, и Гермиона, к своему удивлению, не остановила его. Пальцы Драко были ловкими и горячими. Он опустился на колени, скользнув ладонями по её бёдрам, приподнимая юбку. Она застонала, когда он поцеловал её через тонкую ткань трусиков. — Малфой… — Скажи «Драко», — его голос стал хриплым. — Драко, — прошептала она, и он застонал, как от заклинания. Он приподнял её за бёдра, заставив сесть на широкий выступ под стрельчатым окном. Камень был прохладным, но от прикосновений Драко по телу разливался жар. Он встал между её ног, медленно провёл пальцами по внутренней стороне бедра, не отрывая взгляда. — Посмотри на себя, Грейнджер, — прошептал он. —  Возбуждённая. Мокрая от одного моего взгляда. — Прекрати говорить, — прохрипела она, стянув с него мантию и жадно целуя, словно хотела забрать весь воздух, всё тепло. Он не стал торопиться. Его ладони скользили по её бёдрам, поднимались к талии, по груди. Он обвёл пальцами соски сквозь ткань лифа — твёрдые, напряжённые — и одним движением освободил их, спустив чашечки вниз. Его губы сомкнулись на одной из них, он посасывал, осторожно прикусывал, пока она не застонала громче, выгибаясь навстречу. Её рука скользнула между их тел, нащупала его член сквозь ткань брюк.Она растигнула его ремень и спустила брюки с боксерами вниз. Она взяла член в руку и провела несколько раз по нему, горячий, пульсирующий, он вздрогнул от её прикосновения. — Так ты меня хочешь, Грейнджер? — Заткнись и трахни меня, Малфой, — прошипела она, и он рассмеялся. — Вот это уже ближе к честности. Он стянул с неё трусики окончательно и, не прерывая взгляда, медленно вошёл в неё. Она всхлипнула — от ощущения заполненности, от напряжения, от дикого, животного удовольствия. Он был большой, и она чувствовала каждый сантиметр. Он вошёл до конца, замер. — Чёрт... — выдохнули они одновременно. Он начал двигаться — медленно, размеренно, будто подбирал ритм. Каждый толчок отзывался у неё в животе. Он наклонился, уткнулся лицом в её шею, прикусывая кожу. Его дыхание обжигало. — Ты такая тугая… такая горячая, — он бормотал, не сдерживая себя. — Я не думал, что ты окажешься такой… чувственной. Она обвила его ногами, заставив двигаться глубже. Его толчки стали резче, быстрее, влажные звуки эхом разносились по каменному коридору. Её ногти впились ему в спину, но он не остановился — лишь застонал от этого. Она чувствовала, как волна надвигается — жаркая, мощная, несущая её на пик. Он знал, что делает — его рука скользнула между их тел, нашла её клитор и начала ласкать. Маленькие круговые движения в такт его толчкам. — Я... Драко… я не... — Доверься мне, — выдохнул он, целуя её в губы. И она сорвалась. Оргазм прошёл по ней как шторм — глубокий, захватывающий, сотрясающий всё тело. Она кричала, не стесняясь, не думая. Он прижался крепче, несколько раз толкнулся особенно глубоко — и кончил внутри неё с низким, сдавленным стоном, дрожа, будто отдавая всё до капли. Они остались так, прижавшись, не говоря ни слова. Только дыхание. Только ощущение, что между ними больше не осталось никаких стен. — Ну что, Грейнджер, — Драко отстранился первым, помогая ей натянуть одежду. — По-моему, теперь ты понимаешь, зачем они идут в башню. Она устало усмехнулась, подбирая расстёгнутую рубашку. — Мы не должны были… — О, нет, мы определённо не должны были, — Драко повернул голову и посмотрел на неё. — Но я бы сделал это снова. И ты тоже. — Ничего ты не знаешь. — Знаю. Ты дрожала, когда я коснулся тебя. И ты шептала моё имя так, будто хотела, чтобы оно было на тебе, в тебе… — Заткнись, — но в голосе не было ни злости, ни угрозы. Только сбивчивое дыхание и сгоревший контроль. — Ты пугающе возбуждающая, когда говоришь так, — прошептал он, прикусывая мочку её уха. — И ты всё ещё отвратительно самодоволен. — Только потому, что ты оказалась лучше, чем я мог представить. Она бросила на него взгляд через плечо: — Только не думай, что ты победил. — А я думал, это ничья. Он сел, поправил рубашку и глянул на неё с лукавой полуулыбкой: — Хочешь сделать еще один обход? Вдруг кто-то снова нарушает правила. Она посмотрела на него, сдерживая улыбку. — Только если ты пообещаешь держать руки при себе. — Ни за что, Грейнджер. И, не сговариваясь, они засмеялись — впервые за весь седьмой курс. Потому что в этот момент, посреди ночи, в холодных стенах школы, два врага, два старосты, два упрямых сердца, нашли в друг друге что-то новое. Что-то не по правилам. Но чертовски настоящее.