the other woman

      Она никогда не станет другой женщиной. Она не будет той, кто будет ловить взгляды полные любви. Не будет вдыхать травянистый запах смоляной макушки. Не сможет прикасаться льющихся кудрей, цепляющихся за пальцы. Не будет удостоена теплой улыбки больших пухлых алых губ. Она другая женщина.       Уиллоу скребет ногтем поверхность стола, больно, невыносимо, ей не привыкать. Так намного проще, просто быть здесь, смотреть, как Мишель сидит у него на коленях и забавно хихикает. Так гораздо лучше, когда такие мимолетные моменты Уиллоу может записать на подкорку, прокручивать и смаковать. Плевать, что это не для нее, ей все равно. Веснушчатое лицо Мишель важнее, любимее, даже если не с ней.        Мишель не виновата, что она другая. Не она мучается каждый вечер в попытке забыть, закопать цветущее в груди тепло при взгляде на темные глаза. Не ей каждый раз в подушку выливать водопад слез, бить и терзать. Мишель счастлива, а это главное. Уиллоу не в праве что-то говорить. Она не в праве делать Мишель другой.        Уиллоу просто другая женщина. Отец говорил, что когда-нибудь её спасет принц на белом коне, говорил это ещё в детстве. И Уиллоу верила, добродушно надеялась, что это произойдет. Но принца не было, а чувства к Мишель росли как снежный ком. С каждый годом крепчали и убивали. Уиллоу по-другому не могла.        Мишель отравляла. Своими нелепыми кудрями в разные стороны. Своими сладко-темными глазами с пушистыми ресницами. Своими длинными пальцами с наспех сделанным маникюром. Она была высока и нескладна, но именно этим привлекала.        Уиллоу видела в ней музу. Вся комната была усыпана листами с выведенными лицами, глазами, руками Мишель. Мишель, она, все. Воздух Мишель, мир Мишель. Но только Уиллоу лишний компонент здесь.       Ей противно. Уиллоу боится притронуться к адскому плоду. Боится осквернить, испортить, уничтожить. Это неправильно. Мишель не должна быть другой. Мишель одна единственная - нежная и любимая.        Мишель счастлива, а значит Уиллоу тоже. И пусть в сердце скрежет, а в глазах разбитое стекло. Зато она, муза всей её жизни, счастлива.        Мир переворачивается, когда Мишель объявляет друзьям, что они с Джоном расстались. Уиллоу кривит губами, пытаясь не улыбнуться. Надежда блещет где-то на дне, но быстро умирает. Мишель не другая женщина. От этого вдвойне обидно.        Мурашки бегут по коже, когда длинные пальцы Мишель легко проходятся по уиллоуской руке. Горячо и невыносимо. Глаза не верят, а мозг отказывает: Мишель ближе, чем когда-либо была. Мишель дышит учащенно, горячо, обжигая все, чего коснется. Уиллоу не может, тает так, словно мороженое на солнцепеке. Это неправда, это сон, — твердит Уиллоу, жмуря глаза. Но Мишель здесь, она реальна, осязаема.        В душе фейерверки, в реальности шок, Мишель целует её, другую женщину! Целует чувственно, настойчиво и так желанно. Уиллоу дрожит, не верит. Сердце прыгает и скачет, планируя убежать далеко-далеко. Мишель не дает сбежать, держит крепко. И Уиллоу не в силах остановить все, что накопилось. Все тайные подглядывания, мимолетные касания, разбросанные портреты в комнате. Чувства плещут и Уиллоу больше не ощущает неправильности. Они с Мишель - другие женщины. Нет, неправильно. Они единственные.        Вместе. Навсегда. Сходящие с ума.