В новинку

      Так как Мария была самой умной — скорее, она была чуть более изобретательной, чем Варвара – нынешние правители Сказочного Мира периодически просили выполнять её некоторые просьбы и заказы. Точнее, не прямо её конкретно — всё же, у короля и королевы были алхимики — «умники в халатах», как их называла сама Алёнка, хихикая с того, как халаты и защитные очки делали всех в одночасье одинаковыми — но Машка, по крайней мере, была рядом с Алёной, а значит, она прошла проверку на терпение, смекалку и так далее.              С такой-то взрывной подружкой, хоть медалью награждай.              И в один несчастный момент Король и Королева приказали своим алхимикам и инженерам создать живую воду. Нет, не ту, что оживляет неживые предметы, как в случае с Мальвиной, а то, что их любого существа сделает человека. Как Мария поняла потом, после того как стала часто наведываться к алхимикам, это была сугубо «дипломатическая просьба», и никто им так чётко и не объяснил, для чего они создавали такой опасный препарат.              Тем не менее, раз Мария была в глазах родителей Алёны достаточно компетентным, не только земли и растений, а скорее в целом достаточно умным и надежным, магом — на неё такое задание тоже распространялось, так ведь? По крайней мере, никакого указа, противоречащего её мыслям она не видела, так что ей также принялась за поиск и создание такой сыворотки. Ей было жутко интересно, сможет ли она превзойти саму себя? На других она не смотрела, ей было нейтрально всё равно, кто, как и что делает, её волновал лишь собственный прогресс.              Никто не имел таких знаний, чтобы ей помочь. В последние дни такой работы она выглядела максимально убито и плохо, даже Корвина отталкивала от себя холодным взглядом и раздраженным вздохом. Все библиотеки были ей изучены и перекопаны вдоль и поперек, для того, чтобы не найти почти ничего нужного.       Все записи были перед ней, и теперь она чётко поняла значение выражения «создай то, не знаю, что».              Конечно, девочки пытались помочь ей всем, чем могли: не тревожили излишне, проведывали её, сидящую в библиотеке часами напролёт. Корвин сидел с ней, чтобы и скоротать своё время, и унять жжение в груди, когда он думал о том, что она не отдыхала уже неизвестно сколько. В этом и была, наверное, одна из её проблем — она работала, как говорят обычного, «до победного».              Хотя, то, что он сидел рядом, уже делало Маше приятнее на душе, а времени отвлекаться на чувства не было, хотя так сильно хотелось упасть спиной к нему в объятья, чтобы он не грел её, а наоборот — охлаждал её кипящие мозги, поглаживал по плечам и, может, что-нибудь рассказывал. Последнее ещё под вопросом, но отдохнуть она мечтала невероятно.              Чтобы создать то, что ей поручили — надо было найти несколько ингредиентов, и, для того, чтобы найти последний, ей пришлось наведаться к Ядвиге Петровне и Кощею Кощеичу, и то, ради их «вот тебе карта, ищи сама».              С кислым лицом Мария возвращалась обратно, но в библиотеке пересеклась с Владом.              — Привет, Влад, — поздоровалась Маша, кратко улыбаясь.              — И тебе, — кивнул тот, продолжая какие-то поиски книг на полке, периодически морща нос и прищуриваясь от слоев пыли, что падали прямо ему в лицо. Доспехи стояли через несколько шкафов от него, также занимаясь поисками, — что ты хочешь?              — Что?              — Каждый раз, когда ты или кто-то другой из вашего кружка по интересам встречаются со мной и молча смотрят на меня, в ожидании невесть чего, это прямой знак к тому, что вам всем что-то от меня надо, — он даже не повернулся в её сторону, продолжая искать книгу, а затем обратился к Доспехам, — гляньте через пару шкафов, её сложно не заметить, она огромная и увесистая.              Они кивнули ему с лязганьем металла о металл, и князь в итоге встал лицом к девушке, вытирая пыль с лица.              — А, ну, ты не знаешь, ну вдруг, ты не видел где-нибудь пыль говорящего камня?              — А зачем тебе? Это довольно редкая вещь, — он прищурился.              — Король с Королевой издали указ для всех алхимиков и существ, приближённых к науке, создать оживляющее зелье, или живую воду, как кто называет, — ответила Мария, а затем под нос прошептала, — хотя, зачем называть это живой водой, если в составе тоже есть живая вода?              — Избавь меня от подробностей, итак голова раскалывается, — Морок шикнул, махнув рукой в жесте, призывающем замолчать хоть на мгновение, но, подумав, продолжил, — хм, но говорящие камни ты можешь найти, насколько я помню, на огненной каменоломне, это на другом конце Сказочного Мира. И вот заняться тебе нечем, кроме как выполнять то, о чем просят таких, как Ибн Дюк? Ты вчера закончила учиться читать, а сегодня делаешь то, на что уходят года у других? — с усмешкой спросил Влад.              Маша не находила его слова забавными, потому с холодным взглядом кивнула и развернулась, намереваясь уходить на свое рабочее место, но услышала за спиной цок языком и усталый, раздраженный, вздох.              — Может, попросишь кого-нибудь отправится с тобой? Корвин? Вы же всё же, ребята, вместе, да и полет будет явно быстрее, чем идти пешком?              Нет, он не перестанет.              — Знаешь, Василиса Васильевна будет явно рада услышать, что ты так высказываешься о студентах. Работать преподавателем физкультуры, будучи темным князем, наверное, уже не так интересно, да? — съязвила она в ответ.              Влад поджал губы, а по лицу было тяжело понять — или он хотел рассмеяться на то, что наконец-то кто-то на подкол ответил подколкой, а не обидой; или же хотелось что-то сказать, да слова не складывались.              — В любом случае, спасибо, Владислав Владими́рович, за Ваш совет, — хихикнула Маша, собирая свои вещи в сумку и закидывая на плечо, покидая библиотеку.              Будучи намного более радостной, чем утром, отправлялась домой, точнее, к девочкам на мельницу, чтобы рассказать им то, что она смогла найти. Ну, и заодно рассказать про Влада, ведь Алёнка будет рада услышать, что её лучший друг ещё живой и, хотя бы изредка, но вне преподавательской деятельности тоже выползает по делам.              Тем не менее, его наличие в библиотеке было неожиданным.              Мария как только пришла к девчонкам, почти сразу же упала на диван, не в силах разобрать свои сумки, поесть и привести себя в порядок, чтобы в последствии хорошенько выспаться.              — Машка! Машка! Вставай-вставай, тебе надо поесть и помыться, а то ты выглядишь неважно! — над головой жужжал звонкий голос Алёны. Было слышно, как она взяла сумку и потащила её к рабочему столу Маши.              — Машечка, вставай, пойдем, я тебе помогу дойти, если хочешь, — Снежка мягко присела рядом с диваном на корточки, чуть морозя кончиками пальцев шею. Девушка поежилась, и повернула голову на Снегурочку. Та мягко улыбалась, всё ещё сидя рядышком.              Маша с уставшим вздохом подала руку и встала на ноги, но отказалась идти в сопровождении. Несколько минут горячей воды из лейки под потолком и девушка стала чувствовать себя немного лучше. Мама и папа часто шутили, что если Маша злится или очень устаёт, то она может превратиться в дерево, будучи друидом.              Иногда такой расклад был бы намного легче и лучше.              — Маша, тебя весь день снова не было с нами, на нашем ежедневном патруле. Что ты вообще так долго ищешь в библиотеке, если ты сама говорила, что там ничего нет? — не то, чтобы зло, но явно недовольно спросила Варя.              — Да я так, надеюсь, что нужные мне данные появятся там сами по себе, — с легкой шуткой ответила девушка, переворачиваясь на спину, зажмурившись от яркого света лампы на потолке.              — О, Машечка, расскажешь? — голос Снежки всегда казался как холод в знойную жару и некая колыбельная, — очень интересно послушать, над чем ты работаешь и что тебя так заинтересовало.              — А? Я не говорила вам, что-ли? Только Варе? — удивилась Маша, и Снежка с Алёнкой помотали головой, и девушка продолжила, — как вы знаете, родители Алёнки поручили всем алхимикам и, если их в сказочном мире можно назвать, учёным, — Маша позволила себе хихикнуть, — создать оживляющее зелье, и, соответственно, мне тоже, так как это огромная честь для меня поучаствовать в разработках.              — А зачем им такое? — спросила Алёнка, присаживаясь на край дивана и попивая какао из кружки. Краем глаза Маша заметила, как её растрепанные волосы неприятно лезли ей в лицо, но в глазах читался необъятный интерес, так что её ничего не отвлекало от разговора.              Маша, вытирая мокрые волосы, села ровно:              — Я хотела у тебя спросить.              Девчонки рассмеялись, и Мария подумала, что, может, и не стоит ей всем этим заниматься? Но, секундная слабость ушла и на смену ей наступила твердая уверенность в том, что ей необходимо сделать это зелье.              — Мне утром надо отправится на огненную каменоломню для того, чтобы найти пыль говорящего камня, — вздохнула Мария, — так что я отправляюсь рано утром, может, вернусь где-то к вечеру, не теряйте меня.              — Попроси ВасьВась оформить тебе телепорт, думаю, она согласится, - ответила Варя, присаживаясь с другой стороны, — или Кощея Кощеича.              — Думаю да, иначе я туда не доберусь.              — А где, собственно, эта каменоломня? –– спросила Снежка, заглядывая в карту, что нашла Маша в библиотеке. Она достала её из сумки Марии, аккуратно разложив на столе.              — Она вот тут, — ткнула Маша в самый край карты, который был уже изрядно потрепанным, и на нём были странные пятна. Судя по оттенку гор на карте, это было очень высоко над землей; интересно, насколько там холодно?              — Ого, не близко тебе придётся. Тогда ложись сейчас спать, чтобы утром быть с чистой и уверенной головой. Может, нам с тобой пойти? — спросила Алёнка, поглаживая подругу по плечу, — так мы наверняка быстрее найдём то, что тебе нужно.              Девушка улыбнулась; всё-таки, ей было приятно, что подружки заботятся о ней.              — Ну, в принципе, можно всем вместе. Я буду только рада компании и не ехать непонятно куда в первый раз абсолютно одной.              Девочки решили, что утром отправятся, так как сейчас, особенно в горах, где наверняка снегопад, они ничего не найдут. Маша держалась бодрой так долго, как могла, собирая нужные вещи и проектируя план отправления, но как только голова коснулась подушки – сразу уснула.              Их маленькое путешествие обернулось им в сорванный голос у Алёны — всё же, кричать в снежную бурю было сложно, но она пыталась. Магия Снежки была как нельзя кстати, но полностью утихомирить природу было невозможно. На каменоломне пришлось раздувать меха, и, мало того, так она ещё и оказалась охраняемой каменными големами, с которыми справились Маша и Алёна, пока Варя всеми силами раздувала печь. Оказалось, что корни растений, что были под каменным полом каменоломни и кузниц, были огнестойкими, так что плавить камень, который зажат между растениями, было довольно просто и быстро.              И вот, пыль говорящего камня у Марии. Девушка держала её в руках, а пыль мягко текла между пальцами, нашептывая что-то словно прямиком в голову. Тяжело было разобрать слова, но что-то она всё же поняла, быстро записывая это в свой телефон в виде аудиозаписи.       

«Станешь человеком на краткий срок,

      Времени тебе не будет впрок.

Закату стоит лишь настать,

Оборотится облик вспять»

             Конечно, зелье на первых порах не будет вечным, и то, что, сейчас она слышит — не более, чем предостережение, своего рода, предсказание. Судя по словам, пыль камня годами использовали для оборотных зелий. Маша никогда не интересовалась зельями, если на то пошло, но теперь ей стало интересно почитать исследования о работе пыли, да и о самом говорящем камне.              Возвращаясь обратно, Маша долго думала о том, что, наверное, надо было прихватить с собой и говорящий камень, хотя бы его кусочек.              — Не переживай, Алёна оттуда утащила полные карманы различных камней и блестящих кристаллов, тебе есть, что поизучать позже, — словно мысли прочитала, ответила ей Снежка. Мария улыбнулась, потирая руки на холоде.              — Тебе не холодно, Снежка? — спросила Алёна, поправляя на плече рюкзак, полный того, что принцесса успела взять из каменоломни.              — А ты как думаешь, Алёнка? Холодно ли Снегурочке, которая была вручную слеплена из снега? Холодно ли той, кто ест мороженое на завтрак? Правда? — с улыбкой и насмешкой спросила Варвара, убирая с лица косичку. Алёна хихикнула, снимая варежки и создавая маленький огонь, согревая руки.              Пока все шли, закутанные в свитера и куртки, с очками от ветра на глазах, Снегурочка шла рядом вприпрыжку, перепрыгивая сугробы, словно птичка. Она поехала в горы так, как ходила бы летом — наверняка её тело и душа соскучились по низкой температуре; всё же, постоянно быть на тепле делали своё дело. Её кожа белела, приобретая словно физиологический для неё самой оттенок, а тонкие волоски на плечах и руках покрылись инеем, отчего Снегурочка действительно сверкала под еле заметными лучами закрытого тучами Солнца, словно кристалл.              Хоть её кровь и была почти застывшей, а сердце «холодным», она ко всем относилась с теплом, которое было совсем не свойственно её природе. Девочки за столько лет своей дружбы со Снежкой каждый раз очень мягко отказывали ей в её приглашении к ней в гости, на полюс. Кроме Васи, так как он был готов поехать ради неё куда угодно. Да и Влад, конечно же, родня, как никак.              Никто из них не хотел замерзнуть до костей.              Дойти до портала внизу горы было не очень сложно, было проблематично заставить себя после такого изматывающего приключения сесть за исследования. Пока Маша замеряла вес и мешала растворы, она попутно прослушала запись со словами пыли говорящего камня. Интересно, его назвали говорящим потому, что он обладает неким аналогом разума? Или повторяет то, что слышал ранее?              Тоже надо подумать.              Работа шла несколько дней подряд, потому что первые попытки создать зелье обернулись разрывом склянки, другой раз оно в процессе застыло само по себе, потом просто потеряло свои свойства и так далее. Чёткой дозировки пыли у неё, конечно, не было, так что — методом проб и ошибок пришлось искать верные граммовки.              Пока в один момент не получилось. Как это стало понятно? Раствор, по крайней мере, не выглядел странно. Маша, на свой страх и риск, глотнула — ничего не изменилось, хотя она давала девочкам обещание не испытывать на себе то, что она делает.              Девушка смотрела на цветы, что Вася принёс Снежке, и, осмотревшись вокруг, сорвала листочек со стебля хионодоксы – которую все называли просто «снежная красавица», и капнула из пипетки на него зелья.              Лист обратился в палец, что согнулся и разогнулся, словно живой. Маша, стараясь не испытывать отвращения и странного ощущения, что теперь противно щекотало её в горле, открыла контейнер, в котором она обычно носила перекус в библиотеку, и краем пипетки спихнула его внутрь.              Она перелила всё зелье в длинную, стеклянную бутылку, скорее больше похожую на бутылку для напитков, чем для опытов, и плотно закрыла. Получилось не так много, так как по расчётам, чтобы оживить что-то размером с яблоко, то надо использовать чайную чашку, но, впоследствии это всё доработается, естественно.              Теперь можно и немножко отдохнуть — Маша за обе щеки ела мятное мороженое, которое сделала Снежка, выпила горячего чая и, укутавшись в кокон из одеяла, заснула.              Настал новый день, и надо было проводить эксперимент, отчего Маша, всё же, нервничала. Она не могла остановится трогать горлышко; она нервно пыталась то открыть, то закрыть бутылку. Варя положила ей руку на плечо, пытаясь её как-то успокоить.              — Так почему ты не можешь испытать зелье на цветах? На фурнитуре?              — Проблема в том, что мне, как порученной, нужно провести испытания зелья, то есть, нам нужно такое существо, которое, как бы, не живое, то есть, не является человеком. Ваши варианты?              — Шушик?              — Ни в коем случае, я не хочу подвергать его такой трансформации. Повторяю, надо такое создание, которое имеет душу, но при этом, как бы, не живое. Как робот, например, как Мальвина, помните? — Маша вздохнула, — мне кажется, что из подобных подходящих кандидатов только Цветик Разноцветик.              Снежка посмотрела на своего Зайку, и протянула игрушку Марии, предлагая оживить его, раз вариантов мало. Варя цыкнула, убирая в сторону руки Снегурочки с игрушкой в них, предотвращая раздражение Маши.              — Зайка не подойдет, да? — всё же спросила девушка, и Мария чуть нахмурилась, вздыхая.              — Вариант неплохой, оставим. Итого, можно оживить либо кактус, либо плюшевую детскую игрушку, — она сказала тяжело, потирая уставшие глаза, — как обычно, половина беды сделать, другая половина — протестировать.              — А может, доспехи Влада? — хихикнула Алёнка, падая с подлокотника их маленького диванчика на диван, — мне кажется, лучше варианта не найдется.              Маша замолчала, поправляя очки, и подняла глаза на Варвару. В целом, доспехи внушали чуть больше доверия, чем растение или игрушка, спору нет. Принцесса смотрела в ответ, легко кивая на внутренние размышления девушки.              — Если так подумать, то да, доспехи Влада самый лучший вариант, но вот согласится ли князь на то, чтобы мы на его доспехах проводили опыт? — заключила Мария, присаживаясь обратно за стол, перед своим ноутбуком. Микстура стояла рядом, переливаясь и сверкая, как опал на свету.              — Ой, предоставьте это мне! Я заставлю его согласиться! — заключила Алёнка, подмигнув.              Варя и Снежка хихикнули, представляя, как долго она будет ему мыть мозги и наседать на нервы.              У Влада возникало легкое ощущение раздражения почти каждый раз, когда девочки прибегали к нему и вразнобой что-то рассказывали. По большей части, Влад даже особо не вслушивался в то, что ему пытались донести — что-то про опыты, кусок «нам нужна твоя помощь!» скомканное «ой, спасибо, Владик!» и всё, что он помнил далее — его заставляют идти помогать Сказочному Патрулю, которому, судя по всему, на месте не сидится.              Ровно, как и сейчас.              Все девочки сидели наверху, под крышей театра, смотря на Влада и на Доспехи. Князь сидел к ним, опираясь руками об спинку стула, положив подбородок на руки. Доспехи стояли рядом, и по тому, как их коленные чашечки смотрели друг на друга, а пальцы переплетались друг с другом — можно было понять, что они очень нервничали.              — Ещё разок, ты хочешь облить мои доспехи оживляющим зельем? — он уточнил, а в голосе звучало явное недоверие, — а не заржавеют ли они, если у тебя не получится, хм? Вы будете с этим разбираться только, если что. Мне нужна хоть какая-то гарантия!              — Влад, всё пройдет отлично, по крайней мере, должно, — отвечала ему Маша, отдавая в руки стеклянную бутылку, чтобы он посмотрел на неё, — ты же наверняка уже такое видел, нет?              — Видел, конечно, но большая часть опытов этого сорта оканчивалась, скажем так, не очень жизнесовместимо, — по-черному отшучивался князь, — вы ведь уже проверяли на чем-то явно поменьше, чем рыцарские доспехи?              Маша замолчала. Влад изогнул брови, ожидая ответ. Его лицо вытянулось в лёгком удивлении, как только Маша достала из своей сумки через плечо контейнер, открывая плотно закрытую крышку и захватывая пинцетом настоящий человеческий палец.              — Снежка, прости, пришлось листок от твоего букета забрать, — извинилась Мария.              — Да нет, нет, Машенька, ничего такого, — подбадривала свою подругу Снегурочка, с не меньшим удивлением, чем Влад, смотря на то, что держала Маша в захвате пинцета.              Четыре пары глаз уставились на Влада, что без особого удивления смотрел на отдельно функционирующий палец, который пытался встать на проксимальный конец, согнуться и словно что-то сказать своеобразным языком жестов.              Если движение одного пальца можно было назвать языком жестов.              — Ухты. Не видел такого уже около сотни лет.              — Почему сотни?              Влад улыбнулся, на секунду прикусив губу, и, кратко хихикнув, поднял глаза на Машу, отвечая:              — А Кощею, по-вашему, сколько лет?              Варя, в это время, допивавшая чай из розового сервиза — Доспехи очень его любили, и подавали всем гостям в нём чай — поперхнулась от неожиданности; Алёнка и Маша округлили глаза, смотря в удивлении и в шоке на Князя.              — А я догадывалась. Его белая кожа говорят о том, что он наверняка время от времени использует что-то, чтобы не быть сухим, как мумия, — спокойно произнесла Снежка, допивая чашку чая.              — Это же зелье для оживления, а не для поддержания жизни! — вскрикнула Маша, с неверием смотря на тёмного князя.              — Я не сказал, что он пьёт именно то, что ты сделала. Он пьет в целом живую воду. Как и Яга ест молодильные яблоки, — со смешком ответил Влад, закатывая глаза, — словно вы этого не знаете.              Повисла тишина.              — Алёнка, Ядвига же твоя тётя, неужели ты не знала? — с чистым, искренним, удивлением, спросил Влад, наклоняясь вперед, перегибаясь через спинку стула и наклоняя сам стул так, что он стоял на двух хлипких ножках, — вы как от мира оторванные, девочки, неужели правда ничего не знаете?              Они молчали.              Влад явно держался чтобы не засмеяться — всё же, впервые ему удалось озадачить и поставить в неловкое положение этих волшебниц. Никто не видит, конечно, но на душе максимально приятно. Он один наслаждается неловким моментом, смакуя его так, как обычно пьют вино в дорогих заведениях.              — Ладно, давайте к сути. С каким шансом мои доспехи потом вернуться в состояние металла, и не останутся в состоянии кожаного мешка с органами?              — С почти всеми ста процентами.              — Ну, — Влад протянул, смотря на свои доспехи, — а вы сами как? Хотите поучаствовать в девчачьей авантюре?              Доспехи выглядели явно радостными, хлопали в ладоши, их винты очень забавно смотрелись, словно глаза, а железо скрипело под прыжками. Они словно грустно посмотрели на Влада, как будто спрашивали его разрешения.              — Да, да, я не буду против, если вы того хотите. Хоть вы и серьезные боевые доспехи, но раз вы так хорошо подходите под условия, то, считайте, это подвиг ради безопасности и успеха всех магических существ, — Влад хмыкнул.              Доспехи радостно хлопнули несколько раз в ладоши, подбегая к Маше и в трепетном ожидании вставая рядом. Она осмотрела их, обойдя по кругу, чтобы все детали были на месте, чтобы всё было в порядке.              Влад поставил стул, на которые Доспехи присели, еле удерживая себя от того, чтобы не начать в предвкушении ёрзать. Морок встал около своего рабочего стола, упираясь в него бедрами. Алёнка и Снежка встали рядом, заинтересованно смотря на то, как Маша отмеряла нужное количество сыворотки. Она считала, бубня под нос формулы, а затем пипеткой взяла немного раствора, и обратилась к доспехам. Варя не смотрела в их сторону, заинтересованно смотря на книги и записи на столе Морока, но Алёна толкнула её рукой, чтобы та проявила интерес к тому, что сделала Машка.              — Дайте свои руки, — после чего капнула на длинные, железные пальцы и тканевую защиту для ладоней, начиная пристально смотреть за тем, как железо словно расплавлялось, превращаясь сначала в кости, покрываясь мышцами, сосудами нервами, и затем обрастая кожей, в конце даже ногти на пальцах появились.              Доспехи подняли руки, завороженно наблюдая за тем, как пальцы двигаются, гнутся и краснеют, если их сжать, как ногти оставляют полулунные выемки на пятках ладоней, если сжать кулак.              — Ну как, нормально? — спросила Мария, стараясь пока что не улыбаться, ну, по крайней мере, не так ярко и заметно.              Доспехи кивнули, рывком вставая на ноги и смотря прямо на Марию. Они были чуть выше неё самой, отчего им пришлось чуть наклониться, чтобы Маша вылила всю сыворотку им на шлем, даже попадая на пучок перьев. Доспехи очень быстро выпрямились, расправляя наплечники и подплечники, пока сыворотка почти что невидимыми ручейками стекала вниз, к наголенникам, почти доставая сабатоны.              Металл раскрывался, словно кора дерева открывала сердцевину, отпадая и исчезая в воздухе, создавая крепкие кости голени, бедра. Доспехи словно с испугом смотрели вниз, там, где были их привычные им за несколько столетий ноги, которые сейчас выглядели больно уж тонко и бело. Металл раскрылся по спине, словно мотылёк вылезает из кокона, и показался позвоночник, обрастая ребрами, забираясь выше и переходя на плечи и руки.              Как только показались кости свода черепа, почти сразу мышцы, словно змеи, начали оплетать кости; сосуды, как вьюн, начали переплетаться с пучками мышц, а затем, словно мох, кожа закрыла всё внутри. На голове появились волосы, упавшие чуть ниже плеч, а Доспехи расправились в полный рост, поведя плечами назад. На спине были родинки, маленькие шрамы, и в целом Доспехи выглядели как живой человек, как и все остальные в комнате.              За исключением, что на них ничего не было.              — Ой, — нежно сказала Снежка, закрывая лицо руками. Маша совершенно не подумала даже о том, что это вообще реально сработает, потому что её радовал факт, что Доспехи стали человеком. Варя закрыла глаза Алёне, которая в удивлении и с открытым ртом смотрела на голую спину Доспехов.              Они дышат – их грудная клетка вздымается и опадает; они моргают и кратко облизывают губы от удивления в ситуации; они смотрят на свои ладони, на ноги и трогают лицо, ощупывая челюсть, нос с маленькой горбинкой, брови и глаза.              Влад в это время же завернул их в одеяло, на котором он обычно спал — хотя, скорее просто лежал и пытался отдохнуть. Он усадил их на стул, вставая рядом и всячески закрывая их от чужих взглядов, словно беспокойный родитель.              Доспехи были очень похожи на Влада, на первый взгляд, но это только на первый. Над их бровями, наверх, в копну волос, шли тонкие шрамы, похожие на линии на шлеме в форме Доспехов. Перо стало пучком волос, винты на забрале — серьгами в ушах.              Точки и линии на теле также стали родинками, веснушками и шрамами. Крепкие босые ноги показались из-под края одеяла, а сами Доспехи были похожи на ребенка после горячей ванны – так же улыбались, двигали пальцами ног, ёрзали на месте и смотрели по сторонам, кутаясь в одеяло.              — Это…сработало? — в послешоковом состоянии спросила Маша, смотря на Влада, который не знал, что ему отвечать и ощущать — слишком сильным был диссонанс. Он видел много чего на свете, и смерть, и рождение, и предательство, и то же самое превращение. Но отчего-то внутри что-то перевернулось, надорвалось, словно канат над пропастью и, с треском, дало слабину.              У князя дрогнула рука, когда его взяли за ладонь. Он опустил взгляд, пересекаясь с темно-синими глазами Доспехов, что с улыбкой смотрели на него, словно вот-вот расскажут шутку или сами хихикнут.              — Да, сработало, как видишь, — отвечал князь, скрещивая руки на груди, отходя от Доспехов.              — Мне бы, ну, осмотреть его, — она прошептала почти неслышно, чтобы её смог услышать лишь Влад, и от этих слов он нахмурился, с лёгким недоверием смотря на Марию.              — Я его с тобой наедине не оставлю, Маша.              Он мог сказать «я бы хотел остаться» или «может, им будет лучше, если я останусь?», но язык повернулся именно так. Словно это самая лучшая и правдивая форма мысли, и Влад прикусил себя за язык, ощущая что-то давно забытое, закопанное и подавленное — мимолётный стыд, неловкость. Словно он спрашивает что-то запретное, что-то странное и глупое.              На деле он даже не моргнул.              Маша подняла глаза, смотря прямо в голубые, словно небо в холодный и ясный январский день, глаза. Влад не отводил взгляд, он доверял, конечно же Марии, но не мог, или, не хотел, оставлять его одного. Словно связь, как будто, которая была у них только из-за того, что они работали вместе, сейчас начала проявляться ещё сильнее, буквально говоря в голове у Влада, проецируя ему свои мысли и просьбы.              Телекинез, вроде, такое называется. Или телепатия? Морок не был точно уверен, да это и не было так важно, ведь после того, как они выгнали всех девочек из комнаты, он буквально ощущал на своём теле фантомные, неуловимые прикосновения: то пальцев, то каких-то инструментов, ткани и так далее. Конечно, он это ощущал лишь как мираж, на самом деле, стоило ему коснуться того участка кожи, который зудел от прикосновений — и как иллюзия сразу пропадала.              Маша осмотрела почти все, что смогла, но в основном провела парочку тестов для проверки рефлексов и сознания — проследить за пальцем, моргнуть, когда скажут, коснуться носа и так далее.              — Отлично, вроде, всё в норме, — Влад никогда не видел Машу настолько радостной и счастливой, она словно светилась изнутри и как будто ещё чуть-чуть и она сгорит, словно огонёк на новогодней ёлке. Это даже заставило его немного расслабиться и улыбнуться, — открой рот, пожалуйста.              Зубы. Настоящие зубы. От этого стало на миг тошно — из чего же они появились? Доспехи открыли рот, спокойно позволяя Маше осматривать всё, что надо. Их взгляд пересекся с Владом, и уголки губ Доспехов дрогнули, в попытке улыбки. Выглядело так же странно и немного противно, отчего по спине пробежались мурашки, а к горлу подступил ком.              — Ты не в том положении, чтобы улыбаться, дружище, — со смешком ответил Морок.              — Странно, всё вроде на месте, но они не говорят. Молчат, как рыба в воде, — пожала плечами Маша, вставая в полный рост и кивая, чтобы Доспехи закрыли рот, начиная записывать к себе в телефон свои заметки.              Мысль о том, что они не умеют говорить появилась в голове словно сама по себе, оседая там, как чистая правда. Отчего-то Морок действительно верил этой мысли, ведь будучи полностью с человеком и пробыв с ним и предыдущими владельцами, а точнее, только с Королём Артуром, достаточно много времени, они точно должны знать, как разговаривать, так ведь? По крайней мере, различают речь и текст.              — Мне кажется, что они и не умеют? — предположил князь, на что Доспехи быстро закивали головой.              — Маловероятно, Влад же не первый ваш владелец, так что вы должны уметь говорить, разве нет? — она повторила все его мысли так четко, что Морок подумал, а не вслух ли он думал последнюю минуту.              Доспехи смогли выдавить из себя лишь мычание вперемешку с громким вздохом на грани с криком в виде ответа на «скажи что-нибудь». Язык не может встать позади зубов, невозможно выдохнуть и сомкнуть губы так, чтобы получился звук. Как проклятие немоты какое-то.              — Фух, сегодня был тяжелый день, я пойду обратно к девочкам, а ты, — начала было Маша, собирая вещи в сумку и направляясь к выходу, в конце оборачиваясь и замечая, что Доспехи стоят рядом с Владом, идентично смотря в сторону девушки, — точнее, вы оба, отдыхайте и попытайтесь ужиться. Действие спадёт через парочку дней, предварительно — послезавтра, но может и раньше, может и позже, но точно после заката. Давайте, пока-пока!              Морок махнул ей рукой, тяжело вздыхая и разворачиваясь, смотря с долей скептицизма на то, как Доспехи раскрыли одеяло и подошли к зеркалу, вставая в полный рост и рассматривая себя со всех сторон. В этот момент плечи затылок обожгли лучи садящегося солнца, и пришлось, прикрыв глаза рукой, обернутся, чтобы закрыть окно и перестать слепнуть.              Влад не мог представить себе, что теперь ему несколько дней надо провести под крышей с кем-то: нет, он не был социофобом, или как там нынче говорят, но 300 лет заточения и постоянный шум вокруг из голосов девчонок, их двух мальчишек с земли и звуков театра — били по нервам и выдержке, отчего Морок временами просто хотел оглохнуть, хотя бы на час-два.              А тут ещё и это, которое говорить не умеет и человеком не было.              — Подожди, сейчас я тебе дам хоть что-нибудь одеться, а то ходить, в чем мать родила, неприлично, даже если тут только мы вдвоем, — князь прикрыл глаза, разворачиваясь на пятках к своему шкафу. Кроме монотонных футболок, штанов, пары курток и целого одного более-менее приличного пиджака (на всякий случай) у него ничего не было, так что пришлось делиться своей почти что самой любимой футболкой — с драконом на спине.              — Надень, — Влад кинул ему вещи, сразу задумываясь, где они будут спать. Если сам Морок спит на с чудом разложенном диване, то где спать им? Не на полу же, там спят гости, например, Абрикосов, а он расценивается намного выше, чем кто-либо остальной.              Они сначала надели шиворот-навыворот, в затем задом наперёд, и Влад, терпя сквозь зубы, подождал, пока они сами не разберутся с тканью.              Напарник, как никак.              Ну и друг, само собой.              — Так, а спать ты будешь...              Вопрос так и не закончился, ровно, как и взгляд с мыслью остановились на том, что Доспехи даже так выше Влада, и это его почему-то заставило немного разозлится, словно это вина Маши. Доспехи сами по себе как инструмент должны быть больше, но, тем не менее.              Они смотрели в ответ, но Морок научился читать каждое их малейшее движение чтобы понять, что они хотят ему сказать и донести. По глазам было видно, что ему интересна вся эта ситуация, ему весело наблюдать за тем, как Влад, несвойственно для себя, что-то делает для кого-то по своей же воле, без указаний.              Приятно ощущать себя исключением. Доспехи кратко улыбнулись, смотря за тем, как Морок — который временами был с ним достаточно сух и груб, но потом извинялся, вздыхая и позволяя себя обнять, сейчас же ради них пытался что-то сделать и придумать — в итоге, сдался, убирая волосы, выпавшие на лоб, назад.              На деле, Доспехи почти с первой минуты их знакомства, знали, что они будут принадлежать ему, работать с ним и быть вместе до конца, что подразумевало любой возможный исход. Им претила мысль, что Влад так же заботится о них, как и они о нём, хоть его проявления чувств было в разы меньше. Словно они могли себе позволить показать, что готовы ради него буквально разбиться, а он не знал, что отвечать на это.              Наблюдая за ним, они убедились в том, что у него, такой тип характера и темперамента — работать одному. Либо он не хотел доверять кому-либо ещё, боясь предательства и ошибки.              Но Доспехи ведь ни разу его не подводили так, чтобы это кончалось катастрофой. Да, не туда унести, не то принести — это ведь легко поправимо. Но вот на Сашу и на Алёну Морок может зыркнуть волком и без слов заставить их переделать.              Опять же, исключение. Но почему им можно, а другим нельзя?              Пока Влад стоял над столом, упираясь в него руками и смотря на записи, что оставила Маша для дальнейшей работы, читая и изучая их, Доспехи подошли сзади, перегибаясь через его плечо и смотря туда же, куда и князь. Он дёрнулся от неожиданности, и попытался уйти из-под них, чтобы не стоять в таком уязвимом положении. Он ругнулся под нос, и, помяв виски, более спокойно обратился к Доспехам:              — Вы так зависли, что я решил не трогать вас. Или тебя? Как вообще теперь к тебе обращаться?              Они пожали лишь плечами, якобы говоря «как хочешь». Улыбка не внесла никакой роли в разговор, и они наклонились рядом, читая запись.              — А читать не сложно? Говорить не умеешь же, то есть, не умеете- ох, Боги, — Влад устало и раздраженно потёр переносицу, слыша лишь краткий смешок, — нет, я буду говорить, как говорил, не думаю, что вы очень против, правильно?              Они кивнули.              — Славно. Спать хотите?              Снова кивнули.              — Тогда идите, ложитесь. Желательно остаться в одежде, — он сделал акцент, кивая головой в сторону дивана, замечая краем глаза, как Доспехи уже потянулись к краю футболки, желая её снять.              Они всё же застыли на месте, чуть наклонив голову в бок, словно задавая немой вопрос.              — Я? Лягу позже, чуть-чуть попозже. Просто есть кое-что, чем мне надо бы заняться, а то не факт, что завтра время будет.              Доспехи кивнули, падая на кровать спиной, потягивясь и пытаясь понять, как им удобнее лечь. Они сначала легли на правый бок, скинув одеяло на пол, повернувшись на живот, подтягиваясь на коленки и локти; затем переворачиваясь на левый бок, ударяясь головой об верхний борт кровати и, наконец-то, остались на спине.              Влад в это время перестал заниматься своими делами, полностью увлекшись видом того, как Доспехи, словно кот, подтягиваются и переворачиваются. Словно его отбросило лет на 300 назад, и он смотрит за тем, как девушки в барах танцуют на сцене. Странные ощущения всё это вызывало.              Футболка задралась, обнажая живот и гребни подвздошных костей, привлекая внимание шрамами, что шли вниз, под край свободных штанов, которые Влад, вообще-то, любил больше всего. Ребра двигались под кожей, мышцы натягивались и отпускали кости, к которым были присоединены, было видно родинки, а над пахом, на шее и руках — вены, что были как змеи, ползая под кожей. Доспехи потянулись, сначала поддаваясь назад, словно кошка, а затем вперёд, задирая вверх подбородок и прогибаясь в спине — поразительная гибкость для того, кто всю свою жизнь был куском металла. Пальцы на ногах поджались, руки сжали одеяло, а сами Доспехи удовлетворённо выдохнули, растягиваясь в усталой улыбке.              Они повернули взгляд, смотря на Влада, и чуть-чуть прищурились, улыбаясь.              Ужасно.              Доспехи всё же улеглись, почти в такую же позу, в которой обычно засыпает Влад, да и то, с горем пополам, но спиной к Мороку , и из-под края футболки было видно позвоночный столб и острые отростки, что под кожей были словно бугорки.              Влад вернул своё внимание к тому, что лежало перед ним на столе — утром ему надо было помочь Саше и Васе у Друида, вроде, опять с буйными растениями, которые Друид, по какой то причине, снова вывел, причем целенаправленно.              Интересно, а если Друид и Маша станут работать вместе, как быстро всему Сказочному миру придёт конец? Влад хмыкнул, оставляя такую запись на краю листа, на котором делал записи, и вернулся к чтению книги по ботанике, которую он благополучно стащил у самого Друида, и завтра хотел очень аккуратно её вернуть на место, словно её и не брал. Доспехи перестали вертеться и окончательно заснули, и Влад ощутил такое внутреннее успокоение и умиротворение, словно заново родился. Причина такого ощущения была неясна, ровно как и почему оно так быстро пропало — ужалило, как пчела, и пропало в глубине скрытых, прикрытых маской из равнодушия, переживаний. Он успел лишь вздохнуть, лелея внутри себя приятный момент, так как следующий такой случай будет невесть когда.              С открывшегося настежь окна, с улицы, дул ветер, но он был теплый и жаркий — лето в этом году выдалось невероятно влажным и горячим, словно они в тропиках. Футболка липла к телу, штаны обхватывали бедра и давили на них весом ткани, по затылку катилась капля пота, пришлось размять шею, сделав пару поворотов головой. Влад ненавидел жару, ему по душе, как и Снегурочке, была зима. Или же пасмурное, прохладное лето.              Глаза начали уставать, спина затекла от долгого чтения, Морок уже было встал, чтобы размяться, но мысль лечь отдохнуть была более привлекательной, так что, недолго думая, Князь упал на кровать, ложась на спину и скрещивая пальцы груди. Сон не хотел идти, но тихое сопение рядом спящего человека всё же заставили сонливость окутать Влада с головой, и тот быстро провалился в долгожданный отдых.              Всю ночь было невероятно жарко и ему снилось, словно он тонет в болоте, его затягивает трясина на дно, не давая вдохнуть и выпутаться оттуда. Никого не было рядом, о чем часто Влад и просил высшие силы, когда его все начинали раздражать. Его словно оплетали узлами деревья, трава плавилась под ногами, под горлом сжимался болотный воздух. Морок проснулся в холодном поту как после кошмара только для того, чтобы понять, что его всю ночь пытались обнять Доспехи, и сейчас он лежит к ним спиной, а их ноги переплелись с ногами князя, рука — лежала на плечах, а в затылок мерно дышали, отчего было ещё жарче.              Влад пытался выпутаться самостоятельно из цепких объятий, отпихиваясь ногами и руками, но руки были крепче — неудивительно, Доспехи ведь. Они держали Влада на месте, прижимая близко-близко, сжимая пальцы на плечах. Морок понял, что легче подождать, когда они сами проснутся, чем пытаться так вылезти из-под них. Чем дольше он лежал, тем больше ему — на удивление — хотелось снова провалиться в сон, и веки начали уже предательски тяжелеть, ресницы сплетаться меж собой, и мозг отдавал команду отдохнуть.              На этот раз снов почти не было, но когда Влад проснулся, то Доспехов рядом уже не было, они протирали пыль со стола, за которым работал Влад. А ещё, конечно же, на них был этот глупый розовый фартук, который парень находил до ужаса странным и смешным. Доспехи выглядели очень даже удовлетворенно и весело, двигая записи и книги со стола. Они переключились на другие поверхности, и Морок перевернулся с живота на спину, потягиваясь и ощущая, как хрустят все кости в его теле.              Доспехи оживлённо обернулись, улыбаясь и смотря на своего владельца, который сейчас выглядел чуть менее уставшим, чем обычно. Они пересеклись взглядами, и Доспехи, чуть краснея, отвели взгляд, разворачиваясь спиной к Владу, продолжая прибираться. Из-за яркого солнца даже почти не заметно было краску на ушах Доспехов, но Влад за всю свою жизнь научился различать мысли и намерения человека перед ним по тому, как тот смотрит на него.              Князь пожал плечами, вставая и одеваясь. Сегодня ему придется взять Доспехи с собой, хочется того или нет. Так что спустя час-два, они уже вдвоем выходили из театра. Морок затягивал волосы на голове в пучок, поправлял ремни на поясе и затягивал плащ покрепче. Доспехи повторяли полностью за ним, даже с учётом, что у них не было ни плаща, ни ремня, но делали вид, что есть, даже ругались почти как Влад — хмурили брови, цыкали и закатывали глаза.              Саше и Васе Доспехи очень понравились — как сказал Абрикосов после, “как Влад, но молчаливые”. Васе они понравились потому что были такие же храбрые, как и князь. Действительно, как два сапога пара.              Они перерубили — запертое в цепи, на замок, под стеклянный купол, вокруг которого Друид сделал что-то наподобие живой клетки из корней — растение. Точнее, заняло чуть больше времени, чем планировалось изначально, так как растение явно умирать не хотело, а ещё и Доспехи рядом стояли, словно не привыкли ещё к бренному жалкому человеческому телу — все же, рассыпаться на металл намного проще, чем ощутить переломы костей. Так что, приходилось и за собой следить, и Доспехи оберегать, да ещё и Вася с Сашей иногда попадали в неприятные ситуации.              В общем, после всего Влад был почти с головы до пят облит соком растения, что склеивал волосы, чесался и не очень приятно пах. Саша вместе с Доспехами были в худшем состоянии — на них были ошмётки стебля, корней, немного земли и сок, очень много сока.              Морок отчасти даже был рад, что Доспехи теперь человек, ведь отмывать металл и отдавать его на полировку Шелезяке не хотелось — кузнец на редкость был едким, когда дела касались его творений, так что за то, что Доспехи возвращалось чистыми, Князь платил выслушиванием нудных слов и лекций о том, какой он безответственный хозяин.              Но мыть все равно придётся.              — Зачем вообще Друид создал что-то такое? — спрашивал Саша, снимая с себя сапоги и вытряхивая из них остатки растения              — Так это ведь волшебное зерно, как из сказки. Ну, где мужчина сажает волшебное зёрнышко, и попадает наверх, в небо, к великанам, — отвечал Вася, сидя рядом.              Влад и Саша повернулись на Васю, который из них всех стоял один чистый и сухой — ему не дали даже подойти близко, иначе бы его уже умяли в землю головой вниз метра эдак на два. Морок вытер об себя липкие руки и, согнув локоть, в локтевой ямке, вытер меч. Ему всё равно придется чистить свою одежду, так как на нем нет Доспехов — они пытались на него залезть, забыв, что теперь у них человеческое тело — да и их заодно, к сожалению. Они стояли, держа в руке второй, запасной меч, размахивая им из стороны в сторону, ради шутки и эффекта преодоления скорости звука, отчего что Саша, что Вася, решили отойди подальше, дабы не получить по глазам.              Пока Влад общался с Ибн Дюком по поводу того, как всё прошло, Саша и Вася всё же решили пообщаться с Доспехами, узнать как-то их получше. Хотя, как можно узнать того, кто молчит? Вася как-то пытался играть с ними в шарады, Саша же с ухмылкой смотрел на то, как они с Владом, всё же, схожи. Они так забавно и сценично имитировали все его движения, даже словно говорили беззвучно, руками махали и даже ходили, как Морок.              С каких это пор Влад ведёт себя как взрослый, ответственный маг? Хороший вопрос, и линия начинается примерно в того момента, как он познакомился с Алёнкой, и когда она начала попадать в разные передряги, то сердце, что давно забыло какую-либо заботу о ком-то, кроме себя, начало испытывать всё это заново, в неправильном, гиперболизированном варианте.              Так или иначе, это все поутихло, и теперь какие-то остатки переживаний, что были в дальних уголках души, начали снова проявляться, смотря на Доспехов, что пытались вытереть себе нос и рот от сока растения, лишь сильнее все размазывая. Наверное, такое ощущают люди вокруг детей, пожилых людей или таких, как они.              Влад тяжело вздохнул, смотря на то, как Саша и Вася пытались выпутать остатки листьев и семян, словно репейника, из волос Доспехов, понимая, что придется с ними долго возиться в душе — объяснять,что шампуни нельзя есть, что ради приличия все мужчины смотрят влево, что волосам надо дать время впитать в себя бальзам и так далее. А объяснять это тому, кто буквально твое отражение — странно, не то слово.              В театре были душевые, по большей части, существуют для актёров, но никто не запрещал Владу пользоваться всеми привилегиями места, в котором он живёт. Так что, проходя мимо шумных гримёрок, в которых сидели приезжие актёры, что завтра будут ставить шикарное выступление — глубокую постановку по русской классике, Морок ещё не успел изучить репертуар — князь и его доспехи, будучи полностью испачканные, с уставшим видом, идущие в сторону душа, были восприняты как удивительное зрелище.              Актеры и актрисы смотрели им вслед, вылезая из гримёрок, словно завороженные дети.              — Какой же всё таки тут смотритель красивый, — донёсся до ушей Доспехов томный вздох актрисы, сопровождающиеся тихим, но общим, девчачьим хихиканьем. Доспехи на это лишь устроили шаг, почти толкая Влада в лопатки по неосторожности.              — Ну одежду постирать тоже придется, конечно. Жаль, а ведь футболка на тебе позавчера была постирана и отглажена, эх, ну, ладно, ничего страшного, — хоть Влад и говорил поддерживающие вещи, это все равно звучало крайно грустно и так, словно он расстается навсегда с чем-то важным для него.              Доспехи попытались издать что-то, что могло бы передать “извини пожалуйста”, но смогли лишь пожать плечами и печально улыбнуться.              — Не извиняйтесь.              Они удивлённо подняли голову, смотря на то, как Влад оставляет вещи на маленькой скамейке в общей раздевалке, раскладывая две стопки, одну себе и одну Доспехам. Тот лишь поджал губы, кратко покачал головой и повернулся в ответ, смотря на них.              — Да я знаю вы сейчас извиняетесь бессловно, я слишком долго с вами живу, так что, научился вас понимать.              Они в ответ прищурились так, словно не верили ему. Наверное, у них образовалась какая-то связь из-за того, что Влад на заданиях очень часто внутри них. На такую мысль Влад ввел брови к переносице и потер глаза более менее чистой рукой, и со смешком, которым обычно родители одаривают детей, которые сказали невесть что, попросил:              — Больше никогда не говорите это словосочетание, меня от него мутит и спешит одновременно.              Доспехи нахмурились, разворачиваясь и снимая футболку. Что Влад был внутри них, или?—              — Да, да, это словосочетание! Не надо! — и смешно, и ужасно. Морок залился смехом, в которым сквозила усталость и чистое человеческое что-то, (похожее на стыд?), что было тяжело для понимания тому, кто всю свою жизнь был куском металла. Как Доспехи подумали, это реально его рассмешило, а его смех они слышали крайне мало раз — по пальцам одной руки можно пересчитать.              — Ой, вы наверное никогда не, эм, — князь замялся, смотря на то, как Доспехи уже сняли с себя верх и стояли босоногие, держа одной рукой ремень на брюках (хоть они и были выше и чуть тоньше Влада, но штаны ему все были большеватыми), — не видели и не знаете, что надо делать? Да, полировка это одно, а вот простое человеческое принятие душа, с учётом, что вода вам противопоказана….              Доспехи сняли штаны, оставаясь без ничего. Всё таки, князь был чуть-чуть брезгливым, не делясь всем, что имел, даже с ними. Самую малость.              — Тогда, ох, Боги, как же это сделать…              Пока князь думал, они сели на лавочку, рассматривая пальцы на ногах, и упираясь руками в край, махали ногами вперёд-назад. Шорох и шум быстро закончились, и взгляд автоматически прикрывался к тому, как мышцы Влада двигаются под кожей, когда он чуть согнулся, снимая с себя ремень. Ничего такого, доспехи это видели почти каждый вечер, но когда кожа была влажная от температуры, отбликивающая от освещения и то, как Морок размял пучок мышцы, поводя от боли плечом — что-то внутри заставили пошевелиться. Словно они проголодались, хотя ели они вместе не так давно.              Ну да ладно.              — Пошлите.              Доспехи чуть не упали, пока вставали, потому что на автомате двигать ногами пока что не получилось. Да и острые лопатки манили взгляд и внимание приковывали знатно.              Не то, чтобы там были так таковые закрытые, отдельные кабины, но они ушли в самый дальний угол, да ещё и дверь закрыли, так что никто точно не увидит их первым делом , а целенаправленно искать голого человека с мылом на голове никто не будет. Раз у актеров репетиция, минимум часа 2-3 здесь никого не будет.              Они встали рядом, но не слишком близко. Стоять под горячим струями воды, которые так приятно, в новинку, скатывались по телу было невероятно хорошо. Словно они лежат в горячих песках, но при этом кожа словно дышит сама по себе. Кожа на пальцах свернулась, и Доспехи посмотрели на это с широко раскрытыми глазами и вскинутыми в удивлении бровями. Они повернулись, чтобы показать это Владу, так как не знали, это нормально, или нет, но снова забыли, что хотели, стоило им увидеть плечи и грудную клетку князя.              Сколько лет живут, а до сих пор ничего красивее не видели.              Удивительно, если у них есть какая-то связь, как Влад не слышит этих мыслей? С одной стороны интересно, а с другой стороны и хорошо, что не слышит, так как что-то подсказывало внутри Доспехам, что такое вслух говорить нельзя, ну, или в его случае, думать об этом.              Вода с мыльной пеной стекала по ключицам, по дельтовидным мышцам, по плечам и предплечьям, по ребрам и ниже. Ниже смелости взгляд опустить пока не было, что-то мысленно мешало. Волосы, иссиня-черные, липли ко лбу, и Влад, даже сейчас не переставая хмуриться, стоял лицом к потоку воды. Капля в уголке глаза утекла вниз, к крылу носа и уголку губ, а затем, медленно, на удивление медленно, к углу нижней челюсти и по четко выделяемой мышце вниз, в яремную впадину. Возникло какое-то резкое желание, скорее, наваждение, рукой обхватить его за шею, аккуратно, и ощутить пульс, влагу и как двигается кадык, когда Морок что-то говорит.              Хотя, больше всего, им нравились его глаза. И то, как вокруг них постоянно кожа была словно чуть темнее, чем на всем теле. И даже когда князь подводил глаза, и его радужки выглядели как самый чистый лёд на земле, доспехам всегда казалось, что под ними даже самый прочный материал расплавится.              Металл, к примеру.              Что-то внизу живота закопошилось, и они опустили взгляд вниз, между ног, заинтересованно щурясь. И посмотрели аналогично на Влада. В целом, что бы это бы не было, они были похожи, парочка маленьких различий, а так — одинаково. Так как Доспехи и Влад были чем-то одним в каком-то высокодуховном плане, то и внешне они были очень похожи. Даже до таких деталей.              Уже было не до сморщенной кожи на пальцах. Руки сами по себе потянулись вниз, огибая пупок — над вопросом появления оного Маша думала больше всего — и тазовые кости, ощущая странное предвкушение, заставляющее пульс учащаться, Доспехи кончиками пальцев коснулись своего лобка, с еле заметной полоской волос, сползая вниз на долю мгновения, но резкое плохое предчувствие заставило мгновенно переключить воду на холодный поток, ощущая мурашки и дискомфорт, разливающийся по спине.              — Ну что же вы в ледяной воде стоите, — Влад сказал, выкручивая кран на теплую воду. Его волосы прилипли ко лбу, и красиво лежали на плечах. Его руки по локоть до сих пор были в соке растения, это было видно, так как они всё ещё отдавали зеленью, а волосы, хоть и намокли, лежали крупными прядями, не желая разделяться, — надо сначала вымыть волосы, это самое тяжёлое.              Абсолютно всё время, что они провели там, внизу, в душевых, для Доспехов ощущалось как испытание, и им хотелось поскорее уйти, остаться одним, отчего-то им было невероятно стыдно. Они знали, что Влад им нравится просто невероятно, но тяжело понять, в каком конкретном плане, когда они его и единственный почти друг (не считая Алисы) , и сосед, и напарник, и хозяин и так далее. Но в голове прояснялось какими-то базовыми человеческим мыслями и выводами, что, может быть, им Морок нравится так же, как и в романтичных постановках? Доспехи любили посмотреть на выступления, хоть князь кратко хихикал над ними за это, называя их “сентиментальными” и “эмпатами”.              Руки чесались, но почему? На это собственных знаний не хватало, к сожалению, а спросить не у кого.              Зато хватило знаний запомнить то, как двигаются мышцы под ребрами, когда Влад сделал глубокий вдох; как напряглась его спина, подтягивался живот, и как он ругался под нос, так как сок не смывался. От всего этого руки чесались, буквально. В голове родился план, который был слишком хорош, чтобы случиться.              Доспехи сделали вид, что пытаются вымыть из волос сок, расчесать локоны, ощущая спиной, как князь посмотрел на них, и лишь потом вышел, похлопав Доспехи меж лопаток.              — Вам, может, помочь? — громко спросил Влад, будучи уже в раздевалке. Доспехи издали отрицательный звук, и услышали в ответ приятно усталый голос:              — Тогда как закончите, поднимайтесь обратно.              Вышло даже слишком хорошо — они остались одни слишком легко.              Как только хлопнула дверь, дрожащими руками Доспехи сделали воду потеплее, и, прижавшись лбом в стенку, снова скользнули рукой вниз, через подвздошные кости, над пахом и вниз, поглаживая над лобком, ощущая себя так, словно воздух из лёгких выбило. Вторая рука коснулась шеи, словно это он, и что-то сжало внутренности в сдавленном вдохе. Ох, как хотелось бы чтобы это было реальностью.              Что-то между ног привлекало внимание, оно стояло, прямо под потоком воды, и мысли подсказали сжать руку там и двинуть ей, и, ох, это было хорошо. Они словно плыли на волнах приятных ощущений, сжимая кулак, а второй рукой цепляясь за стенку, в тщетных попытках за что-то удержаться — по ощущениям, он сейчас упадёт — ноги дрожали. Перед замжмуренными глазами были лишь воспоминания о том, какая жилистая шея у Морока и как он смотрел на Доспехи. Что бы он сделал? Сказал? Как бы посмотрел?              Ох, его глаза, сверкающие исподлобья, с чуть нахмуренными глазами. Или сведенными к переносице.              А затем словно удар под дых, глаза закатываются сами по себе — на руке осталось что-то белое, а узел, что был в животе, развязался, оставляя место для воздуха. Дышать стало проще, голова избавилась от половины наполнения и мыслей. Доспехи устало смыли это с рук, и вышли, одеваясь на ходу. С волос текла вода на сухую одежду, отчего верхний край был мокрым, когда они пришли наверх, где жил Влад.              — На, посуши себе волосы, — в руки кинули полотенце, и показали, как надо сделать. Доспехи попытались, но потом просто положили на голову полотенце, садясь на край кровати. Теперь словно напряжение ушло, но остался стыд, и лицу всё ещё было жарко, хотя они уже вышли из влажной и жаркой душевой.              Спать было невозможно. Если вчера Доспехи могли спокойно обнять Влада во сне, то сейчас им было очень страшно, что Влад узнает, поймет, догадается. Хотя он выглядел достаточно умиротворенно и даже слишком сонно, чтобы заметить, как Доспехи отмалчиваются.              Они легли к стене лицом, подтянув под себя коленки, пока их мокрые волосы лежали на подушке под головой. Они сразу закрыли глаза, игнорируя то, как скрипнула кровать и промялась под весом позади, а в животе словно что-то скрутилось, не давая вдохнуть.              Доспехи не могли никак вдохнуть, когда рука Влада коснулась их волос, чуть убирая их в сторону, а затем плавно съехала вниз, накрывая одеялом. Они задержали дыхание, ощущая, как на глазах наворачиваются легкие слёзы от чего-то тяжелого, словно струну у арбалета натянули, а отпустить не могут. Влад стоял на одном локте над ними, что-то им говоря, но в собственной голове было ровным счётом ничего.              Они подались назад, толкая Морока плечом, отчего он упал на лопатки, а волосы разметались по подушке. Они оба перевернулись, и теперь Доспехи стояли на локте рядом с головой князя, смотря в пронзительные, как лёд, глаза. Тёмный князь лежал в полнейшем оцепенении, практически даже не дыша, намертво вцепившись в плечо нависших сверху доспехов.              Это явно были проделки Алисы, иначе то, что время остановилось, словно часы сломались — было нечем объяснить. Точнее, оно шло, но так больно обжигая по голым лопаткам, словно горящие стрелы проезжались по металлу, оставляя шрамы. Даже мурашки, бегущие по торсу, объяснить можно было только так, и никак иначе?              Если бы.              Доспехи смотрели на его губы. Вроде, как и всегда, такие же бледные, немного тонкие — они всегда щекотали горячим воздухом изнутри металл, когда Влад что-то говорил с опущенным вниз забралом. Влад хмурился, но не злился, нет, скорее, пытался понять, что происходит до того, как это самое что-то произойдет.              Они подумали, насколько же у него, скорее всего, приятная кожа, если её коснуться так, пальцами, а не кольчужными перчатками; насколько у него мягкие волосы; как у него вздымается грудная клетка; как двигается кадык; как у него дрожат ресницы, когда он моргает.              Всё было таким притягательным, и Доспехи поняли, что лучше него у них не было владельца.              — Спасибо, мне очень приятно, что вы такого обо мне мнения, но слезьте с меня, немедленно, — голос звучал ровно, но без эмоциональной окраски.              Доспехи не послушались, протягивая вторую руку, на которую они не опирались, к чужому лицу.              — Я сказал, слезьте! Вы тяжелые, я хочу спать, утром будете нежничать! Что на вас нашло сейчас? — Морок возмущался, пытаясь спихнуть их с себя, и, не смотря на то, что он был достаточно сильным, они не сдвинулись почти никак.              “Позволь нам ощутить, Влад.”              Князь замер, закрыв глаза и переводя дыхание так, словно у него сильнейшая и глубокая рана — судорожно, тяжело. Он поднял свою правую ладонь к левой кисти Доспехов, что лежала на щеке Морока, и сжал запястье, ощущая странный прилив какой-то нежности и тоски, что сжимала сердце.              Это было так глупо, отвратительно и просто невозможно. Он взрослый человек, который ощущает себя так, словно его прощают за то, о чём он всегда молчал. За целенаправленное одиночество, за то, что он хотел быть волшебником, за то, что он пытался уйти от самого себя. За тоску по дому, за обиду на себя и обстоятельства, за всё на свете.              Они его прощали за то, в чём он не был виноват.              От этого на глазах, напуганных и широко раскрытых, словно он увидел смерть, навернулась еле заметная слеза. Пальцы погладили его по скуле и под углом нижней челюсти, а в груди словно сердце взорвалось, оставаясь ошметками на ребрах, ведь такой резкий прилив адреналина он не ощущал уже давно. Подушечки невесомо прошлись по виску, лбу, съехали на нос, на котором был тонкий, еле видный, поперечный шрам, и остановились на губах. Дрожащим прикосновением они запоминали их текстуру, какие они горячие и, отчего-то, в моменте, сухие.              Наклонившись ещё ниже, Доспехи словно действовали на воспоминаниях, которых у них никогда не было, но что внезапно наполнили их разум, и, глупо ткнувшись в губы, замерли, ощущая, как дыхание Влада щекочет им нос. Оцепенение, в котором был Морок, сошло на нет, когда Доспехи окончательно нависли прямо над ним, двумя руками упираясь в подушку по обеим сторонам от головы князя. Он сжал руки снова на плечах Доспехов, словно пытаясь удержаться за них, одновременно царапая кожу ногтями.              Это было так странно, но такое ощущение, что это уже было.              Поцелуй набирал обороты, отходя от того неловкого касания, которым он начался, и быстро двигаясь к тому, как что Доспехи, что Влад, кусались, пытаясь одновременно и вдохнуть, и не разрывать поцелуя. Доспехи, не зная, что это вообще такое, и почему внизу живота снова скручивается узел от того, как кусают его губы, решили дать немного воли рукам, и коснулись всё ещё влажной после воды кожи на шее. Хватка сжалась, ощущая кадык под ладонью и как резко вздохнул Влад, разрывая поцелуй, жмурясь. Всё же, это было мало приятно, но смотреть на то, как у Доспехов темнеют глаза было получше.              Они смотрели друг на друга, Доспехам было интересно и стыдно, что всё вышло вот так, и как только они подумали, что Морок с ними сделает, то он наоборот снова ткнулся губами, игнорируя боль на шее, тяжело вздыхая, отчего по телу словно огонь прошелся. Язык скользнул внутрь, сердце бешено стучало, даже Доспехи ощущали, как князь словно задыхается. Они не раз видели, что во время тренировок иногда он так тяжело дышит, словно вот-вот умрёт, но почему сейчас?              — Хватит думать и задавать тупые вопросы, — голос Влада прозвучал словно сквозь воду.              Он согнул ноги в коленях и чуть расставил их в стороны, отчего Доспехи смогли упереться ногами в матрас под собой, и привстать на вытянутые руки.              Влад прищурился смотря на то, как они неуверенно смотрели на него, словно войдя во вкус всего, что сейчас творится, и боясь этого факта. Опустив взгляд на кожу на груди, они руками ощупали ключицы, спустились вниз, на грудь, ребра, на шрамы на передней стенке живота, на тазовые кости, что натягивали над собой кожу и ниже, на реакцию организма на смазанные, горячие поцелуи. Доспехи устроились на бедрах Влада, седлая их сверху, отчего тот быстро встал на локтях и на руках, но стоило им медленно скользнуть рукам от груди по животу и обратно вверх, как князь замер, ощущая дрожь, что забралась в горло, в диафрагму и легкие, не давая издать ни звука.              “Позволь нам.”              — Нет, нет, это не то, чем мы должны заниматься! Точно не то, что я должен вам разрешать. Поцелуи и так были краем моей щедрости на сегодня, — буквы говорили одно, а хриплый, горячий голос имел в виду совершенно иное.              Доспехи, не слушая, ткнулись губами в шею, чуть ниже челюсти, пока руки ползли вниз, к краю штанов. Для того, чтобы был доступ к тому, куда Доспехи планировали попасть, пришлось, немного поерзав, пересесть, параллельно вызывая низкий краткий стон, что родился в груди. Прекрасный звук, который отстрельнул у самих Доспехов в паху, отчего пришлось остановиться на мгновение и успокоиться, переводя дух.              Если это было сном, лишь бы он не кончался сейчас.              Пальцы скользнули под ткань, останавливаясь на тонкой линии волос, что шла от пупка, и, начиная терять кислород, Доспехам пришлось оторваться от кожи, на которой остался не очень заметный красный след. Они как смогли, так стянули вниз все два слоя одежды, и, осторожничая, обхватили стоящий член кольцом из пальцев. Они не знали, как это делать кому-то другому, конечно же. Самим себе научились меньше часа назад, но желание сделать приятно, услышать тихий стон где-то над ухом было сильнее.              От таких мыслей Влад напрягся, сжимая руку на задней стороне шеи Доспехов, а вторую — упирая назад, чтобы не упасть на спину. Он ахнул, когда они двинули ладонью, и, не думая, чуть сжали под головкой.              Это было невероятно. Так горячо и влажно меж бедер у него никогда не было, член никогда не стоял так крепко, что даже отчасти больно. Неумелыми движениями, которые больше дразнили, чем приносили облегчение, они вызывали у них обоих такой сильный жар, который не был ни в одной кузнице.              Доспехи старались. В такт своим движениям ладони, они неосознанно двигали тазом по бедрам Морока, ощущая, как узел снова начинает стягиваться, оставляя за собой лишь одно единственное желание. Будучи металлом, им неведомо было что-то подобное, но на своей памяти, так как они хоть и были произведением искусства предков Шелезяки и личным заказом Короля Артура, временами они сталкивались с чем-то….таким. Не по своей воле, естественно, и каждый раз им было интересно, что же такого в том, что люди трогают друг друга?              После того, как Влад взял их за голые подвздошные кости, кусая губы, в попытке не стонать, это стало очевидно. Желание сгореть в руках и ощущениях друг друга, сделать приятно, хорошо, запомнить каждый вздох и стон стало ощутимым и обжигающим, словно они в руках держали первородный огонь.              Они поменяли хватку, отрываясь от губ и смотря на липкие пальцы, а затем подняли взгляд на Влада, и лучше бы этого не делали. Его сведенные к переносицы брови, яркие глаза, раскусанные губы, горящие скулы и тяжелое дыхание, которое Доспехи ловили губами.              “Дай нам ощутить тебя, запомнить.”              — Хватит, хватит, — беззвучно шептал Влад, жмурясь и ощущая, как мышцы живота напрягаются в судороге, но до оргазма было ещё далеко. Он пытался одновременно и оттолкнуть Доспехи от себя, и вылезти из-под них, словно что-то в голове щёлкнуло обратно, но дрожащие руки скорее цеплялись насмерть, чем пытались оттолкнуть.              “Мы хотим сделать тебе хорошо, позволь.”              Ладонь снова сжалась, задавая более быстрый темп, второй рукой держась за плечо князя. Доспехи не следили за тем, как стонали и дышали, что лишь увеличивало шанс того, что Влад перевернет их на лопатки и тогда-              Лучше не думать о том, как они будут стонать в плечо, если сразу задать средний темп движений бёдер, и как они будут царапать Влада за лопатки, зажимая ногами позади спины.              Внезапно рука Морока накрыла пальцы Доспехов, самостоятельно задавая темп, отчего он задохнулся, позволяя себе хотя бы сейчас быть уязвимым, ведь Доспехи не были человеком изначально, но они были ближе, чем какое либо живое существо. Как князь ругался под нос, что-то бессвязно шепча, пока его накрывала эйфория разом за разом, было отложено в самый важный уголок памяти у Доспехов.              Оргазм подступал невероятно быстро, из-за такой долгой прелюдии, и князь отвернулся, ахая и жмурясь от предоргазменной судороги — самая сладкая вещь на свете. Он не хотел, чтобы его видел кто-либо вообще в такой момент, особенно они, и Доспехи позволили ему кончить так.              Наверное, это было самое лучшее, что они видели за всю свою жизнь — мокрая кожа, белая жидкость на руке и тяжело вздымающаяся грудная клетка, и всё это с Владом сделали они.              — Идите сюда, — единственное, что они услышали перед укусом в губы и быстрого движения рукой в собственные штаны. Когда ты делаешь это сам, а когда кто-то другой — невероятно. Они царапали плечи Влада, толкаясь бедрами в кулак и, оцепенев на мгновение, также кончили, пытаясь ухватить хоть миллиграмм воздуха.              Наверняка, это было самое странное за сегодня. Страннее было только то, как Влад пытался набрать Машу по зеркалу, что стояло где-то за пределами зрения Доспехов, и как тот пытался узнать, когда действие кончится.              — Они утомили тебя что-ли, Владик? — прозвучал голос Алёнки, и она засмеялась.              В ответ — тишина.              — Действительно, утомили. Ну, наверное, ещё где-то сутки, — Мария звучало устало.              — Ясно. Ну, тогда, пока, девчонки.              — Пока, Влад, — голос Снежки, который заменился на Алёнин, — ой, Влад, а что у тебя на шее?              — Всё, давайте, пока-пока! — быстро ответил Морок, выключая зеркало, и снова подходя к кровати, смотря на то, как Доспехи лежат с довольным лицом, словно кот, добравшийся до сметаны.