Как Епиктет в Америку добирался

Компания из пяти вампиров и одного лося устало сидела в роскошном номере Франца, развалившись по диванам и креслам. Тяжелые шторы были плотно и надежно задернуты, так что волноваться о солнечном свете не приходилось, но несмотря на это Епиктет с Серёжкой все равно были стратегически усажены поближе к окну. У каждого в руках была изящная фарфоровая чашка чая, заваренного чукчей из его фирменных кровавых грибов и смеси сушеных травок, которые он небрежно повытаскивал из множества своих карманов и мешочков под напряженным взглядом Франца. Дед Побед и Оливер попивали достаточно спокойно, Побед по большей части безразлично, Оливер — одобрительно кивая Епиктету. Луи смаковал каждый глоток, глубоко затягиваясь ароматом и покручивая чашку слово бокал. Епиктет шумно сёрпал и довольно вздыхал, поглаживая устроившегося под боком Серёжку, который хрустел морковкой. Франц держал чашку на некотором расстоянии от себя, принюхиваясь и периодически делая опасливые маленькие глотки подозрительной жидкости. — Да что ты весь сморщился, как пересушенный изюм? — фыркнул Епиктет, глядя на Франца. — Ты, в отличие от всех остальных присутствующих, уже пробовал мои грибы, и все с тобой нормально, не сдох же. Ха-ха-ха, еще раз. Так что давай, ноги в руки и пей, не выебывайся. Франц закатил глаза на комментарий чукотского мальчика, но все же сделал менее брезгливый глоток, с удивлением обнаружив, что и нещадно разбодяженный в кипятке в перемешку с непонятной травой кровогриб на вкус каким-то неведомым образом все еще очень даже ничего. — Рано, конечно, сучару прикончили, ой рано, — со вздохом вновь нарушил тишину Епиктет, причмокивая после очередного глотка чая. — Почему же рано? — приподнял бровь Оливер. — Да я ж, блять, так и не знаю, как они Серёжку до сюда допиздохали. А нам же назад как-то надо. А как — это очень хорошый вопрос, все-таки так, как я сюда, обратно нам ну вот никак. А что делать. А кто пишет... — Ой, кстати, Епиктет Аникитович, — со стандартной чарующей французской улыбкой вступил в беседу Луи. — Хотя к чему нам теперь весь этот официоз, после всего этого пиздеца на моем рабочем месте. Епиктет. Епик, так можно? Прекрасно, так вот, Епик. Всё спросить хотел, друг мой, а как ты-то сюда добрался? А то с остальными всё вполне себе ясно: Оливер на корабле, Франц бизнес-классом, нашему дорогому Виктору все дороги открыты. А вот ты как, мне очень интересно? Ничего личного, но не создаёшь ты у меня впечатления человека, который путешествует традиционным транспортом. — Разумеется, не создаю, я ж таковым и не являюсь, — пожал плечами Епиктет, отставляя полупустую чашку в сторону и отвлекаясь на распутывание колтуна в шерсти Серёжки. — Более того, я же в принципе человек непутешествующий, за шестьдесят лет как-то не возникало надобности. А тут вон оно как. Там вообще долгая история. Я ж, пацаны, знаете, неделю до сюда пиздохал. — Ну уже всех раздразнил, Епик. Давай рассказывай, — усмехнулся Оливер, заправляя за ухо растрепавшиеся розовые пряди. — А то и правда, как-то я даже не задумался, как ты добрался. — Ой, ну раз уж просите, без рюмашки тут не рассказать. — Епиктет радостно хлопнул в ладоши и будто из воздуха достал пять пузырьков с белорусско-чукотским веселящим варевом. Побед резко оживился при виде волшебного зелья и с редкой улыбкой потянулся вперёд за своей порцией. Трое вампиров подскочили на перехват с криками "Деду не наливать!". Виктор смерил их своим властным древним взглядом, заставляя сесть назад на свои места. — Границы соблюдаем, — сказал он тихо, медленно переводя взгляд с одного на другого. — Ладно этот меня дедом зовет. Он всё-таки действительно мой как бы внук. Но вы за ним не подхватывайте. А ты, — вернул он свое внимание Епиктету и снова подался вперёд, — давай мне в этот раз двойную порцию. Гулять так гулять, знаете ли. — Вот это правильно, деда, это я поддерживаю. — Епиктет с довольной лыбой поднялся с пола и, не заморачиваясь, вылил два пузырька Победу в чашку к оставшемуся чаю. — Пацаны, ну правда, чего вы, главный махач уже пройден, дайте деду расслабиться. Мы ж вампиры, он же насколько быстро наклюкается, настолько же быстро и расколупается, проблем никаких. Так что давайте, присоединяйтесь, — говорил он, быстренько добавляя по пузырьку каждому в чашку. — Так сказать, коктейль. — И близко нет, но допустим, — хохотнул Луи, чуть приподнимая чашку будто в тосте, после принимаясь пробовать изменившийся аромат. — Ваше здоровье. Так вот, о чем мы там? А, как я до сюда, ну да. Ой, короче, дело было так. — Епиктет вернулся на свое место на полу под боком у Серёжки, который тоже с интересом навострил уши в его сторону, даже стараясь жевать морковь потише. — Я ж не сразу заметил, что Серёжку спиздили. Ну, вы и сами понимаете, это ж лось, а не кошка какая-нибудь, мы в лесу живем. Я там что-то хожу-делаю, ну думаю, пошёл человек по округе пошататься, я ж их никого на привязи не держу, заборами не ограничиваю. Думаю, ну ходит-бродит, все нормально. Потом, что-то весь день его не видно. Ну, думаю, всё... — Спиздили, — кивает Франц, делая глоток своего "коктейля" и в этот раз даже не скрывая приятного удивления. — Ну почему же сразу спиздили? Не, думаю, опять заигрался где-то, белок гоняет или бабочку увидел. Нормально. Но! Время уже ближе к вечерней молитве, его всё нет и нет. Ну, думаю... — Спиздили. — Да почему спиздили? Нет, думаю, грызет где-то кору. Ну или застрял, дурак такой. — Серёжа возмущенно фыркнул и чуть боднул своего названного отца. — А что ты фыркаешь, если ты у меня дурачек такой. Не в первый раз такое было бы, я ж потому и не волновался. Но! Но вот пришло время время молитвы, я уже все приготовил, сел, настроился, а его всё нет. Ну, думаю... — Спит? — Да какое уже тут, блять, спит?! Явно уже, что что-то не то. Жрачка, бег, сон, это, конечно, всегда пожалуйста, но вечерняя молитва по расписанию, — важно кивнул Епиктет, делая раздражающе долгий и громкий сёрп веселящего чая. — У нас после нее ужин, а ужин Серёжка никогда не пропускает. — Вот, теперь логично. А то ещё религиозного лося мне в жизни не хватало для полной картины, — помотал головой Франц, зажмуриваясь и сжимая переносицу словно от психического урона. — Так. И дальше что? — А что дальше. Дальше думаю, раз все равно уже разговариваем, то чем чёрт не шутит, чего бы и не спросить. Ну и спрашиваю, мол, "Серёжку случайно не видели?", а они мне... — Прошу прощения, кто "они"? — непонимающе слегка нахмурился Оливер. — Ну как это кто, дядь Оль? Я молюсь кому? — Богам? — Богам. Ну, соответственно, у них и спрашиваю, все равно ж уже беседуем, а они ж всевидящими себя рекламируют. — И они тебе прям отвечают? — приподнял брови Виктор, веселящий чай отчётливо слышен в его голосе и виден в выражении лица. — Когда как, но в основном да. — Хорош, — медленно кивнул дед с уважением. — Навсегда запомню, когда впервые после обращения помолился, а оттуда "ха, девчат, смотрите, чукча-кровосос, прикольно". С тех пор и отвечают регулярно. Где я там..? А, да. Ну так вот, спрашиваю, а они мне "какую Серёжку?", а я им "Сергея Татьяновича", а они мне "ааа, твоего что ли?", а я им "ну так а чьего ж еще?", а они мне "ща, погодь". А потом такие "Ой". Я спрашиваю "всмысле ой, что ой?", а они мне "а нет Серёжки". Ну и я им "это я знаю, я потому вас и спрашиваю", а они мне "да нет, его похоже того этого, спиздили его". И блять, главное, не знают, кто спиздил. Всевидящие, ага. Но они честно признали, мол, "Епик, наш косяк, поможем чем сможем"... — Я, конечно, не очень религиозный человек... — вставил Франц. — Но "боги", "честно признали" и "поможем" как-то не складываются в одно предложение. — Ну как видишь, сложились, — развёл руками Епиктет. — У нас они просто нормальные. — Это правда, у них там это всё довольно хорошо организовано, — подтверждающие покивал Оливер. — Для меня это тоже был сюрприз в своё время. — Ну так вот. Говорят, будут направлять меня, сколько смогут, ну и все такое. Я вещи собрал, скляночки там, травки, грибочки, Насте инструкции оставил, это олениха там меня, она всегда за главную остаётся, когда мне куда-то отойти надо надолго. Собрался. Они мне, значит, говорят "иди на юг, вдоль воды". Думаю "ну заебись". Они мне "вдоль воды, блять, а не по ней. Вдоль воды, увидишь плотину и канал. Плотину надо поднять, рычагом. Я его дам. Канал нужно завалить камнем. Камень я не дам". Ну думаю, разумеется, мы ж в лесу, что я, камень что ли не найду, а вот за рычаг спасибо. Пошёл, короче, на юг, вдоль воды, через денёк дошёл. Рычагом чуть голову не снесло, сверху кинули. Камень тоже нашёл, естественно, было бы очень тупо, если бы нет. Перешёл воду по камню и по плотине, все нормально. Еще пару дней иду, мне говорят "там скоро берег будет, тебе на ту сторону, давай до связи". Я аж встал на месте, я в ахуе. — Ну так перелетел, и нормально же... — начал Франц, но тут же осекся и щелкнул пальцами в осознании. — Ага, перелетел, много летающих пингвинов видел? — Да да, ну забыл, ты же у нас этот... — Кто? — Ну, пингвин. — А. Ну это да. Короче стою и думаю, ну вот и пригодится пингвинья шкура — переплыву. Уже иду дальше, но тут доходит — какое, нахуй, переплыву? Только если на тот свет, а Серёжка точно ещё не там. Думаю, ладно, пройду по льду. А потом — сука, по какому льду, лето на дворе. Сами понимаете, ситуация сомнительная. А тут уже и светать начинает, ищу какое-нибудь место переждать, будет время обдумать. Нахожу пещерку. И тут вижу — идёт. — Кто? — спросил Луи, без надобности затаив дыхание, увлечённо слушая чукотского мальчика. — А хуй его знает. Я вот увидел, так и подумал — "что это за хуйня?". Чувак прям странный. Какие-то у него и пропорции слишком далёкие от стандартных, и сам он какой-то серо-буро-малиновый, ну вот ни рыба ни мясо, кракозябра какая-то. Думаю, сейчас походу придётся за пещерку драться. — Ну ты победил, я так полагаю? — кивает Оливер с гордой улыбкой. — Нет! — радостно восклицает Епиктет. — Победила дружба! Мировой мужик оказался, вот такой. Пустил к себе в пещерку — это его оказалась — переждать, это он на прогулку выходил. Вместе там посидели, поболтали, я ему рассказал тоже всё, такое вот дело, у меня Серёжку спиздили, ищу, все дела. Он говорит, мол, да уж, ситуация, удачи. А я ж даже вот так, вблизи, все еще не пойму, что он такое. Ну и дай, думаю, спрошу, чего тянуть белку за орешки. Он говорит "да не переживай, все нормально, меня часто об этом спрашивают, я на половину дракон". Картинка всё ещё не складывается, я и спрашиваю "а на другую половину?", а он говорит "другой дракон". — Целый дракон получается, — заключает Оливер под пьяный хихик от Победа. — Я тоже так сказал! А он мне "казалось бы, но нихуя!". И там история такая — его мама одна вырастила, а сама она зелёная дракониха. Она когда-то там пошла на бал в человечьем обличии, да, тогда ещё балы были, это ещё тогда, короче пошла. Мужика там себе на вечер нашла, поразвлекалась, улетела, снесла яйцо, сын. А у этих чешуйчатых же так устроено, в каком виде, ну, поразвлекались, в таком виде и отпрыск будет по началу. — Так сказать, как корабль назовёшь... — вновь хихикнул Виктор, крепко держа свою чашку обеими руками. — Ну по сути да. Короче родился он в виде человека, жил себе жил, всякое драконье же примерно в подростковом возрасте начинается в таких случаях. Ну там и началось. И чешуя разноцветная, и клыки едут, и его всего как-то перекосило. Короче они как-то выяснили, что тот мужик, которого его маман подцепила, он тоже был дракон в маскировке, но медный! Вы прикиньте, пацаны, каковы шансы были! — Насколько знаю, у драконов же не принято между собой так, что цветные и металлические... — с интересом проговорил Оливер, вспоминая несколько изученных им трудов по драконам. — Вот после таких случаев как раз и не принято. — Аа. — Ага. — Охуеть. — Скажи же! Ну и вот, поговорили мы с ним и об этом, скоро уже закат, а я такой опа, идея. Он, конечно, и так уже прилично для меня сделал, он же меня накормил там даже, да, руку протянул и "соси" говорит. Но, как говорится, наглость второе счастье. Я смотрю на него, говорю "Геннадий, я так безумно рад нашему знакомству, мне так безумно неловко просить вас о ещё одном одолжении, Геннадий, но ситуация такая, вы и сами понимаете, я ведь все вам рассказал, поэтому, Геннадий, у меня к вам ещё одна небольшая просьба, на самом деле совсем не небольшая, но и не то что бы большая, такая, средняя, средняя просьба". Он мне говорит "блять, долго, давай попроще и покороче". Я говорю "да, согласен, Геннадий, почему Геннадий, надо проще, Гена, вот оно, Гена. Вот ты же дракон". Он говорит "нет, я нет". Я говорю" да, прощения просим, вот ты же полудракон-полудракон. Можешь по-братски подбросить меня на тот берег?". Он говорит "да вообще не вопрос, брат, это я запросто". — То есть ты сюда на драконе- на полудраконе-полудраконе прилетел что ли? — медленно проговорил Франц, держась за голову и чашку. — Такова была задумка, да. — Это потрясающе, — покачал головой Луи, с наслаждением в красках представляя каждую сцену. — Ну и вот. Выходим мы из его пещерки после заката, доходим до берега, и вон она, Америка ваша, будь она не ладна, на другом берегу. Комната на несколько секунд взорвалась возмущениями на тему, что Америка никакая не наша, я вместе с тобой с одного континента пришёл, а я как бы из Англии на минуточку, я вообще немец, я из Германии прибыть, посмотри на меня, я не могу быть еще бОльшим французом, я пытался, из Франции я, какая нахуй Америка, это только по работе. — Да-да-да, и тем не менее, как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. — Епиктет издал звук, отдалённо напоминающий клич белоголового орлана. — Так вот, встали на место попросторнее, я ему говорю "ну, давай, я готовый". Он вокруг себя закрутился, еще больше перекосился, обратился драконом, огромный, страшнОй-косой, жуть. Вот такой мужик. Я уже думаю, вот, куда мне, на шею, на спину, на голову, за хвост держаться. Спросить, блять, не успел, Гена взял меня в рот. Луи не сдержался и хохотнул, тут же подавившись чаем. Франц со вздохом похлопал его по спине, чуть не столкнув с дивана. Оливер покачал головой, пробормотав что-то похожее на "пошлость, звенящая французская пошлость". — Вот взял он меня и давай вокруг себя опять крутиться, — как ни в чем не бывало продолжал Епиктет. — Я человек простой, с драконами до сих пор особо контактировать не приходилось, я знать не знаю, как у них взлёты и полёты устроены, мне главное, чтобы посадка была нормальная. И вот, крутится он, крутится, меня уже тошнить начинает потихоньку, не думал, что вампиров вообще может тошнить, но как оказалось может, так что имейте ввиду, пацаны. Крутится он, крутится, а потом хуяк — и отпускает меня блять! Отпускает! Пидрила, блин, вот такой мужик, но такой пидрила. И я лечу, блять, прикиньте, лечу кручусь, с раскрутки же кинул меня, я и лечу такой така-така-така-така-така, как вертушка эта. Не ору даже, я лечу, я в ахуе, птицы вокруг меня где-то рядом летят тоже в ахуе, рыбы внизу на ночное небо смотрят в ахуе. Какую-то из птиц я сбил вообще, случайно, мамой клянусь случайно, мы летим крутимся, мы в ахуе. Ещё ж не видно ничего, куда лечу, нормально лечу, долечу ли вообще. Вот так вот, да... — И как? Долетел? — участливо спросил Побед, когда Епиктет прервался на попить. — Как тебя, дорогой, штырит с этой настойки, я аж завидую, — покачал головой Луи. — Долетел. Чудом, не иначе, но долетел, — торжественно кивнул Епиктет. — Землю протаранил так, что будь здоров. Всех животных в округе перепугал, деревья тоже убежали бы, если бы могли, а так стоят матерят меня. Одним муравьям насрать, новый маршрут вокруг меня протоптали, им и нормально. И вот лежу. Птица со мной лежит, дрожит. Ее можно понять. И слышу — зовёт меня кто-то. Издалека так зовёт. Ну, думаю, батя, всё. Но потом ещё полежал немного, очухался, а это Гена, блять, меня зовёт с того берега. Спрашивает, всё ли у меня нормально. Я поднялся, поперекрикивались с ним ещё немного. Ну и выяснилось, что он переносных значений слов вообще не понимает. А я ж его попросил меня подбросить. Он и подбросил. Мы объяснились, он извинился, я ору "да всё нормально", он позвал в гости заходить на обратном пути. Вооот. Ну а там дальше и так понятно, тут у куста спросил, с деревом поговорил, там помолился, по пути Дейзи-Мейзл выходил... — Чего, кого? — Ну птицу, которую я сбил. — Дейзи-Мейзл? — Франц, не я ей имя дал, она сама представилась. Когда от шока отошла. Ну и, выходил, травму проработали, крылышко поправили, разошлись нормально, без обид. Как-то так и дошёл, в общем. — Это потрясающе, — повторил Луи с восхищенной улыбкой. — Слушал бы и слушал про эти чукотские похождения. Виктор, дорогой мой, а ты как добрался? — Нам так нужна ещё одна история из русской глубинки, да? — приподнял бровь Франц, получая от Луи лёгкий шлепок по бедру. — Я получил письмо от Луи, — начал Побед своим медленным, размеренным голосом. — Пошёл. Дошёл до воды. Перелетел. Пошёл дальше. И дошёл. — Ладно, это было быстро. Внезапно раздался неуверенный стук в дверь. Вампиры переглянулись между собой, но все они и так знали, что никого не ждут. Взгляды обратились на Серёжку. Серёжка посмотрел на всех в ответ и помотал головой, показывая, что он тоже никого не ждёт. Стук повторился, всё такой же неуверенный, но чуть громче, после чего дверь осторожно приоткрылась, а в проёме появилась голова молодого парнишки, в котором Луи узнал одного из швейцаров. — Прошу прощения, месье Гаррель? — Да-да, это я. Чем могу помочь? — Мы там... Ну... Ну вот после всего вот этого... В общем, мы по номерам прошлись, узнать у гостей, всё ли в порядке... Ну и... Там всё. — Что всё? — Ну. Там несколько наших гостей. И ещё пара сотрудников. И они, ну... всё. — А. Ааа. Понял, да. И? — Ну... Нам-то что делать? — А я тут при чём? Не-не-не, ребята, я всего лишь бармен, я этим всем не занимаюсь. Я, между прочим, уже давненько подумываю сменить место работы, а тем более после всей этой истории, так что увольте. Буквально. Хотя нет, фигурально, буквально я сам уволюсь. Так что давайте сами как-нибудь, ничего личного. — А волшебники там? — встрял в разговор Епиктет, выглядывая из-за дивана. — Э-э, да. То есть, какие? — От них еще картохой пахнет. — Аа, да. Да, есть такие. — А я говорил! — триумфально воскликнул чукча, радостно поднимая кулак вверх. — Жалко, конечно, пацанов. Но бля, как же хорошо, что рецептик у них выпросил, какой же я молодец. — Очень молодец, — с кивком согласился дед Побед и погладил внука по голове. — О, а Мишаня тоже там? — Прошу прощения? — Ну Мишаня. Который этот, как его, Майкл. На входе стоял ещё. — Аа, да. Да, он тоже... там. — А я говорил! А меня не послушали! — ещё громче воскликнул Епиктет. — А я говорил, я знал, я чуял! — Да, да, да, ты говорил, ты был прав, признаю, — махнул рукой Франц и осушил содержимое своей чашки одним смачным глотком. — Примите наши глубочайшие, искренние соболезнования, — положа руку на небьющееся сердце, протянул Епиктет, встав с пола и подойдя к двери. — До свидания, — и закрыл дверь у юноши перед носом. — В отзыве на отель одну звезду поставлю, — пробурчал чуть заплетающимся языком Франц. — И ту только за то, что компания ничего так и в баре очень приятный ассортимент. — Ассортимент в баре действительно очень приятный, — тут же отреагировал Луи, игриво заправляя прядь за ухо и придвигаясь чуть ближе к немцу. — Терпение моё испытываешь, — покачал головой Франц, но отодвигаться или отталкивать не стал. — Ещё чайку тебе заварить? — участливо поинтересовался Епиктет, подходя к нему со спины и похлопывая по плечам. — Поверить не могу, что говорю это. Но давай.

***

— Как они всё-таки с Серёжкой до сюда добрались... — Да, Епик, успокойся с этим, — со вздохом махнул рукой Оливер. — Какого-нибудь мага скорее всего подбили на портал туда и обратно, вот и всё. — Блин, некреативные какие. Но, наверное, логично. А нам назад как? — Купим билеты на кораблик, — пожал плечами Побед. — Ой, да? Бля, спасибо. А то у меня ж денег особо нет, ну сами понимаете. — Да не за что. — Деда, дед. Деда. — Мм? — А давай с нами? — На Чукотку? — Ну да. Погнали. Там людей мало, никто тебя тревожить не станет. С оленями моими познакомишься, поиграешь с ними, с Серёжкой. И Гена вот в трех днях ходьбы от нас живет, оказывается, вот такой мужик. Ты только не ешь его, деда, ну хотя бы не полностью, он сам угостит с радостью. Он, знаешь, как мне сказал тогда? Вампиры, говорит, самые лучшие гости, на них ничего готовить не надо, всё по умолчанию уже готово. — Конечно, не буду я Гену есть. Мне, разумеется, приходилось в жизни ложе с мужами разными делить, но это же не делает меня пидорасом. — Значит, ты согласен? — Согласен, согласен, что уж там, — усмехнулся Побед и чуть поморщился от высокого писка радости от Епиктета, накинувшегося на него с крепкими объятьями. — Дядь Оль? А давай ты тоже с нами? Отпуск на Чукотке, а? А то куснул меня и убёг, ни слуху, ни духу, ни письма голубиного. А тридцать лет прошло между прочим. — Не отстанешь ведь. Ладно, на Чукотку так на Чукотку. На пару-тройку недель, — согласился без особого сопротивления Оливер и был так же сжат в объятьях. Серёжка, желая присоединиться к семейной радости, аккуратненько подошёл поближе и щедро лизнул всех троих одновременно.