Шальной мяч

      Университетский стадион — прототип для создания десятого круга ада Данте, не иначе. Немногочисленные зрители придают средненькому матчу слишком много значения, чересчур громко визжат на уши окружающим и бесконечно громыхают специальными трещалками в виде уродских мультяшных ладоней, заменяющих настоящие аплодисменты. Уж лучше б руками хлопали, ей богу, может выдохлись бы на пятой минуте этого звериного цирка.              — Не так я хотел провести вечер пятницы, — тянет раздраженно Ноа, однако за свое нытье расплачивается моментально: особо резвые болельщики с соседних сидений вскакивают со своих мест и задевают локоть парня, будто нарочно в него целившись (очевидно, случайно, но Ноа слишком упрям и заносчив, чтобы это признать). Рука Ноа дергается, а следом за ней дергается и открытая пачка жаренного арахиса. Орехи яростным фонтаном выпрыгивают из упаковки, моментально рассыпаясь жирными пятнами на новых джинсах парня. Он сжимает зубы и обреченно вздыхает.              — Ох, бедняжка, извини, что оторвали тебя от любимого компьютера, — Анна, сидящая через сидение от него, наклоняется вперед, чтобы посмотреть прямо в лицо Ноа. Девушку не смущает ни всеобщий громогласный рев, ни арахис под ее модными сапогами на высоченном каблуке. — Ты представь, что это не газон, а земляные блоки из Майнкрафта, может, попривычнее станет.              — Очень смешно. Лет десять назад я бы прям посмеялся, — в ответ на свои слова Ноа слышит едва различимое в общем гомоне цыканье девушки и видит, как та резко откидывается обратно на спинку своего пластмассового сидения. Прекрасно понимая, что в этот раз он одержал очевидную победу, парень спешит продолжить. — То, что я учусь на программиста, не значит…              — Прекратите. Вы мешаете смотреть матч.              Лэйн как всегда выглядит абсолютно незаинтересованной. Ни в матче, ни в шутливой перепалке друзей, ни в жизни в принципе. Ее тусклые глаза плавно скользят вслед за перемещениями продолговатого мяча, то и дело задерживаясь на одном определенном игроке с двенадцатым номером на спортивной форме. Прямо сейчас он радостно скачет по всему полю, сжимает в железных объятиях одного из сокомандников и явно пытается сделать с ним парочку праздничных пируэтов. Видимо, именно этому бедолаге посчастливилось принести университетской команде по регби несколько новых очков.              Если бы Ноа не знал Лэйн, он бы подумал, что ей абсолютно плевать на происходящее на поле. Однако проведя с ней десятки часов в библиотеке, разделив не один ланч и просидев на дополнительных занятиях добрую половину своего обучения, он мог с уверенностью заявить, что в данный момент она ужасно взволнована. То, как ее пальцы едва заметно сжимают жестяную банку газировки во время особо опасных моментов игры и то, как шумно она выдыхает воздух из легких после малейших изменений на табло со счетом, говорит о многом. Да и тот факт, что она в принципе потрудилась прийти на столь посредственное мероприятие, уже является весомым аргументом в пользу ее искренней заинтересованности — самому Ноа ни разу за три года так и не удалось затянуть подругу в самый обычный кинотеатр. Видите ли, ей не нравится смотреть фильмы. Как вообще можно не любить смотреть фильмы?              В самом начале их обучения в университете Ноа ни за что бы не поверил, что такая крутая и нелюдимая девчонка вроде Лэйн согласится посетить шумный матч ради какого-то там бойфренда. Да что уж там, он не поверил бы даже в саму возможность наличия у Лэйн второй половинки — она всегда казалась той женщиной, для которой мир абсолютно понятен и в нем она ищет только одного: покоя, умиротворения и вот этой гармонии, но никак не романтических отношений.              Что же тут сказать? Времена меняются, благо сам Ноа остается прежним — одиноким, гордым и чертовски умным. Вынужденным растрачивать свои таланты на бессмысленное наблюдение за тестостероновыми гориллами в цветастых майках.              На тридцатой минуте матча ядовитые слова Анны о Майнкрафте уже не кажутся настолько бредовыми: даже игрушка десятилетней давности будет стократ увлекательнее этой бессмысленной передачи мячика из рук в руки. Ноа уже хочет предложить подругам тихонечко свалить под общий шум трибун, мол, появились для поддержки, похлопали глазками и хватит. Только вот что Лэйн, что Анна, обе выглядят неиронично поглощенными игрой, и если с первой все понятно, то вот вторая удивляет — она никогда не была ярой поклонницей спорта ни в одном из его проявлений, будь то шахматы или керлинг.              Когда Ноа окончательно отчаивается и принимает свое бедственное положение, он тянется за телефоном в задний карман джинс, чтобы хоть как-то забить бесконечно тянущееся время пролистыванием постов в Твиттере. Может, ему даже повезет и он наткнется на какой-нибудь свежий срач на тему очередного популярного сериала. Ровно в этот момент по трибунам проходится массовый удивленный вздох — Ноа даже понять ничего не успевает, только видит летящий в их сторону дурацкий продолговатый мяч.              Он ненавидит геройствовать, правда. Рука сама вытягивается перед беспристрастным лицом Лэйн, чтобы защитить ту от неизбежного удара по носу. Сама бы она не увернулась, слишком много движений для ее меланхоличной задницы, а с разбитым лицом ее новоиспеченный парень прилипнет к ней похуже речной пиявки, так что выбора у него особо и не было.              Удручающим совпадением оказывается то, что закрывать Лэйн приходится левой рукой, то есть именно той, в которой он держит свой телефон. Слышится нецензурной выкрик Анны, а затем Ноа чувствует, как мяч ударяется о его запястье с такой силой, что костяшками пальцев он все-таки стукает по лбу Лэйн. Однако, благодаря законам физики и старой-доброй амортизации, никакого урона это столкновение ей не приносит, но вот сам Ноа в тот же миг корчит лицо и всеми силами старается не завизжать на целый университетский стадион.              — Блять... — ругательство все-таки вырывается сквозь плотно сжатые зубы, когда вылетевший из руки телефон с грохотом присоединяется к жаренному арахису на полу.              — Лэйн, ты в порядке? — Анна подскакивает со своего места и принимается с дотошностью врача разглядывать высокий лоб подруги, которая на всю ситуацию реагирует лишь слегка нахмуренными бровями. Чего никак нельзя сказать о том же Ноа, что через секунд десять может начать жалобно скулить. Вот черт дернул его на амбразуру бросаться, ничему жизнь не учит!              — Со мной все хорошо, лучше проверь Ноа, — Лэйн осторожно отталкивает настойчивые руки Анны, а после обращается к единственному пострадавшему, — Ушибся?              — Да мне окей, — сипит Ноа, потому что он крутой парень, а крутые парни не оборачиваются на взрывы. В его случае — не признаются в омерзительной тупой боли, что стремительно распространяется от запястья по всей чертовой руке.              Но Анна все равно перегибается через подругу и бесцеремонно хватает Ноа за руку, чтобы осмотреть и его тоже. На запястье нет никаких видимых повреждений, а при нажатии появляется лишь убогий дискомфорт. И то, в нем виновата скорее сама Анна, которая тычет своими длинными накрашенными ногтями по тонкой коже руки.              Сидящие рядом зрители начинают потихоньку подтягивать свои любопытные носы к главным жертвам шального мяча, от чего Ноа хочется рявкнуть на них, чтоб расселись по местам и не высовывались. В самом деле, он ведь не сможет разыгрывать свою роль непоколебимого парня перед столькими людьми. Но публика на университетском матче особо охоча до хлеба и зрелищ, поэтому переполох стремительно расползается по всему периметру трибун, и вот уже даже дальние ряды заинтересованно выворачивают головы, чтобы разобраться в происходящем. А как иначе? Мяч почти хэдшотнул главную фрик-девчонку всего потока, которая тусуется в не менее фриковатой компании двух задротов.              Самые смелые даже предлагают свою помощь и, кажется, искренне интересуются их самочувствием. Ну, «их» — сильно сказано, потому что в основном вопросы летят в сторону чудаковатой Лэйн и чересчур эмоциональной Анны, а вот Ноа оставляют на попечение самому себе. Класс.              Лишенный всякого внимания, здоровой рукой он тянется вниз в попытке нашарить свой телефон. И ему это удается, только вот пальцы сразу же натыкаются на в дребезги разбитый экран.              — С вами там все нормально?              О, да с ним все просто отлично! Ноющее запястье, стреляющая боль в локте, разбитый телефон, полное игнорирование от всех окружающих. Лучше представить сложно!              Ноа поднимает раздраженный взгляд к источнику голоса и видит двумя рядами ниже одного из регбистов, что всем телом опирается на невысокий хлипенький забор. Судя по его встревоженному выражению лица, именно он катапультировал гребанный мяч прямо в лоб ни в чем неповинной Лэйн.              К сожалению (или к счастью), Ноа не нужно много времени, чтобы начать возмущаться. В конце концов, он никогда не мог похвастаться особой терпеливостью.              — Тебе протеин последние мозги выдавил? Не видишь, что ли, куда мяч кидаешь?              — Эй, чувак, полегче, — брови игрока взлетают вверх в неподдельном удивлении: он явно не ожидал, что на него с ходу накинуться с обвинениями. В знак примирения он поднимает руки на уровень плечей и делает пару шагов назад, однако должного влияния на раздраженного Ноа его действия не оказывают от слова совсем. — Это игра. Тут такое иногда случается. Знаешь, типа, неконтролируемые броски.              — Как же ты тогда в команду попал, раз даже броски свои контролировать не можешь? — в неведомом порыве подстегивающей его злости Ноа наклоняется вперед, прижимая ушибленную руку к груди.              Случайные зрители, что до этого заинтересовались переполохом вокруг Лэйн, теперь находят для себя новое развлечение в виде подглядывания за назревающим конфликтом между одним из игроков университетской команды и странным пареньком в очках. И это, между прочим, только прибавляет Ноа еще больше градусов раздражительности.              — Я вообще-то подошел извиниться, — парень хмурится, складывая руки на своей широкой груди.              Ужас, зачем Ноа вообще обратил внимание на широту его дурацкой груди? Это, наверняка, из-за пережитого шока и боли в запястье.              — Я прошу прощения, — регбист еще раз пробует себя в навыках дипломатии, — Ничего страшного по итогу не произошло, но мне все равно жаль, что так получилось.              — Ничего страшного? Да ты мне телефон разбил! — возмущается Ноа, практически переходя на противный крик. И он имеет право! Замена стекла на телефоне — та еще морока, к тому же и не бесплатная.              — Я?! — видимо, нервы игрока после замечания Ноа тоже начинают сдавать, в результате чего его голос повышается на несколько тонов вверх, — Послушай, четырехглазый, я не виноват, что ты…              — Ты что, в четвертом классе? — Ноа даже не дослушивает жалкие оправдания, — Это самое банальное оскорбление для человека в очках. Меня это должно обидеть?              Глаза игрока расширяются, а его рот беззвучно открывается в так и не высказанном возмущении. На первых порах Ноа даже чувствует некое преимущество в их ссоре, потому что, эй, он так умело смог заткнуть этого криворукого придурка! Однако буквально через пару секунд регбист делает угрожающий шаг к хлипкой перегородке между полем и трибунами с явным намерением «перетереть» в более близкой обстановке, с глазу на глаз. Вот тут-то Ноа быстренько теряет весь свой запал и с позором жмется к пластмассовому сидению — в пацанских разборках он всегда был плох. Очень, очень плох.              Благо, конфликт так и не достигает своего апогея: к трибунам подбегает капитан команды, перемахивает через забор и, игнорируя всех вокруг, легкими прыжками поднимается на третий ряд. Прямо к Лэйн.              — Тебя не задело? — спрашивает парень, кое-как втиснувшийся в узкое пространство между коленями девушки и спинками второго ряда.              — Грег, я в полном порядке, — несмотря на то, что лицо Лэйн остается непоколебимым, ее рука самым нежным на свете образом сжимает край футболки капитана, успокаивая без слов. И что неудивительно, такой скромный жест работает на «ура», моментально заставляя Грега растерять всю свою обеспокоенность.              Перепуганный так и не начавшейся потасовкой Ноа даже не может толком вникнуть в происходящее. Если бы не смятение и тянущая боль в руке, он бы, вне всяких сомнений, уже изобразил карикатурный жест блевоты и состроил бы самую страшную на свете гримасу. Повезло, что слева от Лэйн сидит именно Анна — нареченная сестра Ноа по отношению к романтическим сценам.              — Ну вы еще оближите друг друга прям здесь, — она театрально плюхается обратно на свое место и широким махом закидывает ногу на ногу, — Всегда мечтала попасть в «Классный мюзикл».              Грег, храни господи его благоразумную голову, довольно быстро осознает, что никакой угрозы для жизни Лэйн больше нет (да и не было никогда, спасибо скромному герою без плаща), с неловким смехом извиняется перед Анной и спешно покидает и без того тесные трибуны. Он, в отличии от соседей Ноа, никого локтями не задевает и на ноги другим людям не наступает, пока пробирается на поле, чтобы занять место за ограждением рядом со своим сокомандником.       Они перекидываются парой слов между собой прежде чем еще раз извиниться перед болельщиками и смыться в центр поля для продолжения матча. И Ноа, наконец, может выдохнуть.              Что это вообще была за театральная постановка? Грег, конечно, очень даже похож на человека, у которого розовые сопли по венам вместо крови текут, но чтоб настолько… Фу.              С уходом капитана и его придурка-сокомандника, общий шум вокруг их компании не смолкает ни на децибел: теперь отовсюду слышатся отвратительные шепотки и неуместные своей грубостью вопросы. «Они что, реально встречаются? Грег с вот этой?». Ноа кое-как удерживается от импульсивного трусливого побега и вместо этого оборачивается назад, перехватывая взгляды особо громких сплетников. Он понимает, что если их не заткнет он, то за дело возьмется Анна, а очередная сцена посреди матча им уж точно не нужна. Тем более, зная ее методы, она скорее всего просто начнет оглушительно громко кричать и привлекать еще больше липкого внимания.              Его глаза всегда говорили сами за себя, поэтому сейчас они не блещут радостью или энтузиазмом, скорее усталостью и раздражением. Этого молчаливого посыла хватает с лихвой: видимо, сплетники вспоминают популярный слух, что если слишком долго смотреть на технаря, можно подцепить от него вирус сальных волос. Совсем скоро большинство надоедливых шепотков сходит на нет.              — Не нужно было, — тихо произносит Лэйн, даже не глядя в сторону друга. Ее зрачки все еще приклеены к двенадцатому игроку и его накаченным рукам.              И ведь даже непонятно, говорит она про инцидент с гадским мячом или про что-то иное.              — Я ничего не делал, — Ноа вздыхает и выбирает второй вариант.              — Как скажешь, — слишком легко соглашается девушка.              Наверное, именно поэтому они дружат на протяжении всей университетской жизни — с Лэйн просто невозможно нормально поссориться. Она скорее просто будет терпеть-терпеть, а потом в какой-то рандомный момент стукнет железной битой по темечку и прикопает под первым попавшийся деревом в парке. Ноа надеется, что выделенный на его персону запас терпения закончится еще не скоро.              — Сильно болит? — спрашивает она спустя несколько минут, когда арбитр объявляет положенный перерыв.              — На самом деле уже нет, — с сожалением отмечает Ноа. А ему так хотелось пожаловаться, когда подвернется подходящий момент.              — Ты прямо герой дня, Ноа, — Анна не сдерживает насмешливой улыбки. Легким движением руки она смахивает лезущую в глаза челку и строит самое омерзительное лицо на свете, — Как только рука не отвалилась?              В ответ Ноа может только закатить глаза.              Запястье окончательно утихомиривается аккурат под конец матча и от тянущей боли не остается ровным счетом ничего. Все-таки, как бы накачены и широкоплечи не были типичные игроки в университетский регби, до профессиональных спортсменов им было еще далеко.              Игру они досмотрели в относительном спокойствии: никто за их спинами больше не решался обсуждать щекотливые сплетни, а мяч не приближался к ним ближе, чем на десять метров от трибун. Смущали только редкие карикатурные празднования Грега, который совершенно по-нетфликсовски посвящал свою победу Лэйн и постоянно подмигивал именно в их зрительский сектор. Ноа чувствовал себя второстепенным героем помойного сериала для подростков, в то время как Анна даже не обращала на окружавшую ее романтику никакого внимания — что-то на поле ее захватило больше.              В завершение всего этого неоправданно помпезного мероприятия, когда награжденная кубком команда Грега уже вдоволь искупалась в море аплодисментов и шуме бесючих трещалок, Лэйн соизволила подняться со своего места, дав друзьям недвусмысленный сигнал к отступлению. И черт, Ноа честно не сможет вспомнить, когда в последний раз так искренне радовался окончанию чего-либо. Ладно, возможно, то был финальный сезон игры престолов — его с рождения сопровождает аллергия ко всему чересчур популярному.              Стоит им троим чудом вытеснуться из толпы болельщиков на более-менее свободное пространство недалеко от трибун, как к ним на всех скоростях подбегает Грег. Он выглядит чуть запыханным, но оттого не менее радостным — будь у него собачий хвост, он бы сейчас безостановочно им хлестал из стороны в сторону. Рожден золотистым ретривером, но вынужден быть внешне похожим на породистого добермана.              — Лэйн! — и даже имя его девушки звучит отдаленно похоже на умилительный лай преданного пса. Ноа тут же воротит от такого приторного сравнения, поэтому он спешит воткнуть взгляд куда угодно, лишь бы не в это сияющее улыбкой лицо. — Я писал тебе, но ты, видимо, не заметила. Пойдешь с нами в бар праздновать великую победу Оксфорда над Кембриджскими лузерами?              Девушка не спешит с ответом, неловко проходится пальцами по ткани своей обьягивающей кофты и смотрит Грегу прямо в глаза. Для нее такие мероприятия в новинку — раньше ей не доводилось быть приглашенной на столь масштабные празднования среди шумной мужской компании и рек алкоголя за чужой счет.              Однако Грега пауза в разговоре не смущает абсолютно. Он улыбается еще шире, хотя, казалось бы, куда еще-то? И беззаботно кивает в сторону стоящих за спиной девушки Ноа и Анны.              — Конечно, твоих друзей я тоже приглашаю. Будете моими плюс три.              И честно, Ноа уже думает о том, в какую сторону ему будет лучше бежать: по лестнице через северное крыло университета или все-таки срезать по аллее и выйти к задним воротам? Запасной план в виде тошноты и разболевшегося запястья он тоже рассматривает.              Анна, черт бы ее побрал, мысли друга считывает с точностью Профессора Икса в молодые годы, поэтому вцепляется длинными ногтями в его локоть еще до того, как тот успевает сделать хоть шаг в сторону. Она с силой, неуместной для студентки факультета микробиологии, тянет Ноа ближе к себе и шепчет в самое ухо самую настоящую угрозу:              — Только попробуй кинуть меня, и я подолью яд в один из твоих гребанных бабл-ти.              На деле, у Ноа даже не оказывается выбора.              Лэйн, подумав с минуту, коротко кивает и мягким движением вкладывает свою ладонь в протянутую руку Грега. Она оборачивается на друзей, чтобы взглядом спросить, не против ли они, на что Анна лишь активно кивает, а вот Ноа не может ответить ничего вразумительного — его уже тянут по направлению к команде по регби.       

***

                    Бар оказывается вполне себе неплохим, если исключить из него толпу тестостероновых спортсменов и непрекращающийся гомон, способный посостязаться с визгами на университетском стадионе. Ноа такие места не любит просто за факт существования — он слишком асоциален и горд для мирских развлечений внутри больших компаний.              Они проходят к неудобной барной стойке, потому что все столики, очевидно, уже заняты спортсменами с их собственными плюс три, четыре, а то и пять. Студенты вообще редко упускают шанс выпить на халяву, поэтому бар неподалеку от университета на один вечер превращается в самую настоящую аудиторию для внеклассных занятий, только злого препода с деревянной указкой не хватает. Впрочем, Ноа не стесняется, когда с ходу заказывает себе самый вычурный коктейль — он не знает, кто платит, но кошельку неизвестного намерен нанести максимальный урон чисто из вредности.              Раскидывавшаяся угрозами Анна, кстати, упархивает от друзей почти в самом начале вечера в неизвестном направлении. Уже позже Ноа замечает ее хихикающую, с бокалом чего-то ядовито-красного в руке, бок о бок с девчонкой, одетой в спортивную форму команды университета. Тогда-то все встает на свои места: необычайный интерес к спорту, неотрывные взгляды на поле и маниакальное желание затащить всех в этот проклятый бар.              Ну, ее можно понять — если бы Ноа нравились женщины, он бы тоже запал на единственную девушку в мужской команде по регби.              Вдвоем с Лэйн они сидят недолго, потому что уединение в переполненном баре в принципе невозможно уже по определению. Грег появляется почти из ниоткуда с двумя лишними коктейлями, которые тут же ставит перед лицами Лэйн и Ноа. Последний подобный презент воспринимает с излишним энтузиазмом и даже соизволяет произнести благодарность.              Правда, следующее действие Грега уже не так сильно воодушевляет Ноа. Капитан машет кому-то четвертому, призывно играет бровями и спустя секунду выцепляет из толпы регбистов одного единственного, того самого придурка с кривыми руками. Ноа моментально закатывает глаза в явной демонстрации разочарования и залпом допивает первый свой коктейль, чтобы в ту же секунду накинуться на второй.              — Ну же, Лестер. Ты, вроде как, хотел нормально извиниться.              Отлично. Его зовут Лестер.       Ноа демонстративно отводит взгляд, делая еще один глоток оранжевого коктейля. Водка в напитке жаром царапает горло, от чего хочется скривиться или громко откашляться, а еще лучше — отдать коктейль Анне, которой смесь такого резкого алкоголя с апельсиновым соком явно придется по душе. Но Ноа героически терпит и пьет еще. Не хватало только опозориться перед этим криворуким агрессивным придурком.              Грег совершенно по-дружески толкает Лестера в плечо, молчаливо подбадривая, и отходит чуть в сторону, ближе к Лэйн. Та не имеет ничего против, позволяет своему бойфренду нарушить ее личное пространство и облокотиться на барную стойку около нее.              — Еще раз прошу прощения за тот бросок, — Лестер кажется искренним, когда говорит. — Я в моменте совсем потерял ориентиры.              — Тебе не нужно извиняться, — ровным тоном отвечает Лэйн и ее голос практически полностью теряется в шуме бара.              Ноа на слова подруги может только удрученно цыкнуть. Что за акт божественного всепрощения?              — Спасибо, — криворукий придурок дарит Лэйн одну расслабленную улыбку, но сразу же меняется в лице, стоит ему посмотреть на Ноа, — Правда твоему другу, видимо, простого раскаяния не хватит, да?              — Ты мне телефон разбил, — отрезает Ноа, — Мне твое раскаяние вместо клея использовать или что?              Даже гул огромной оравы студентов внутри бара не может заглушить усталый вздох Лестера. Он кидает обреченный взгляд на Грега, а тот лишь глупо хихикает и пожимает плечами. Лэйн около него только слабо улыбается, прекрасно понимая, как именно незнакомые люди впервые реагируют на излишнюю раздражительность Ноа.              — Ты всегда такой невыносимый? — спрашивает Лестер и одной рукой тормошит и без того запутанные волосы на своей голове.              — А ты всегда такой косой? — передразнивает Ноа, одновременно с этим исподтишка следя за каждым движением Лестера: нужно быть наготове, если вдруг этот придурок снова решит кинуться на него. На сей раз стоят они совсем уж близко и даже Грег вряд ли сумеет ему помешать.              Но никакого акта насилия не происходит. Сейчас, при свете множества ламп и в более неформальной обстановке, Лестер не выглядит таким же угрожающим, каким показался Ноа на матче с высоты третьего ряда трибун. У него мягкие, дружелюбные черты лица и совершенно дурацкие рыжие волосы, отливающие яркой краснотой. Ноа недолго спорит с самим с собой, прежде чем дать заключительную оценку: Лестеру напускной образ добермана не идет.              В моменте Ноа даже становится немного стыдно за свои небрежные выпады, ведь этот придурок смотрит на него совсем уж отчаянно, прям по-щенячьи. Но потом он вспоминает про разбитый к чертовой матери экран и быстренько заталкивает ненужную жалость куда поглубже. Заслужил.              — Грег, это невозможно, — заявляет Лестер со всей человеческой удрученностью.              — Не сдавайся, — Грег обезоруживающе улыбается и в очередной раз треплет сокомандника по плечу, — Вечер еще не закончился.              С этими словами капитан команды уводит Лестера от барной стойки и уходит в неизвестном направлении — скорее всего, к одному из десятка столиков, сплошь забитых спортсменами, для еще одного круга праздничных шотов.       

***

                    Импровизированная вечеринка разгорается ближе к десяти часам вечера и это, если честно, прям совсем не вписывается в привычный распорядок дня Ноа. Но внутри него около четырех коктейлей, один шот и всего горстка картошки фри, ему уже абсолютно плевать на собственный дискомфорт как минимум потому, что его попросту нет. Лэйн, что по кодексу лучших друзей не смела отходить от него дальше женской уборной, абсолютно такая же по кондициям, пусть и внешне остается прежней. Ее опьянение прослеживается в деталях, в том, с какой открытостью она встречает в очередной раз подошедшего к барной стойке Грега, как радушно принимает его в свое личное пространство, с каким пристальным вниманием следит за движением его губ, пока он болтает на совершенно отвлеченные темы.              И Грегу, к слову, стоит отдать должное — он не пытается отнять Лэйн у Ноа. Ну, то есть, не в куколдовском смысле, а в том плане, что прекрасно осознает уязвимость новеньких в совершенно непривычной для них компании. Он не давит и не тянет на себя внимание, увлекает в разговор сразу обоих, чтобы никто не чувствовал себя обделенным или лишним на этой крутой тусовке. Оказывается, есть в этих тестостероновых спортсменах хоть что-то человечное.              Однако, каким бы эгоистом не считал себя Ноа, он чисто физически не может и дальше удерживать Лэйн рядом с собой, когда ее движения с каждым новым приходом Грега становятся все ленивее и ленивее, а блеск в темных глазах все ярче. Поэтому он снова примеряет на себя должность народного героя — гордо кивает Лэйн и уверенным шагом выплывает прямо в толпу студентов (предварительно скинув смс о том, что будет ждать ее и Анну еще максимум час, а потом силком вытащит обеих из бара. Все-таки такси в одиночку он оплачивать уж точно не собирается).              С бокалом в руке Ноа кое-как удается пройти мимо разбушевавшихся студентов и не пролить по дороге и капли — это ли не доказательство его относительной трезвости? Почти у самых дверей его ловит Анна, глаза у нее перепуганные и стеклянные.              — Ты уже уходишь? — ей приходится повышать голос, потому что вокруг столиков слишком громко играет попсовая музыка. Не самого плохого качества, отмечает про себя Ноа, но все еще не хватает Чарли ХСХ.              — Ага, и стакан на память ворую, — Ноа недвусмысленно кивает на коктейль в своей руке и чудом удерживается от закатывания глаз, — Телефон свой проверь. Хочу воздухом подышать, не переживай.              Анна сначала хмурится в непонимании, но потом все же догадывается клацнуть по экрану смартфона, что находится прямо у нее в руках. Она читает сообщение и косится в сторону барной стойки, чтобы найти там счастливо воркующих Лэйн и Грега. Понимание озаряет ее красивое лицо за долю секунды.              — Если что, найди меня, — говорит Анна с неожиданной серьезностью в глазах.              — А как же та девчонка с короткой стрижкой?              — Я слишком пьяна, чтобы понять, стоит ли оно того, — девушка не удерживается и смеется, — Заодно поможешь мне оценить ситуацию.              — Понял, — парень отвечает ей слабой улыбкой, потому что в самом деле благодарен за предоставленную возможность. В конце концов, кому, как не Анне знать про все тонкости социальной тревожности.              Бар оснащен небольшой верандой, поэтому сотрудники не тормозят его на выходе с намерением вырвать несчастный бокал прямо из рук. Прохладный свежий воздух приятно щекочет нос и бодрит затуманенные алкоголем мозги. С таким главное не переборщить — можно и окончательно отрезветь, чего Ноа уж точно не требуется.              Удивительно, но на веранде практически нет людей: одна единственная сопливая парочка за уличным столиком, да несколько заядлых курильщиков где-то вдали. Ноа следует их примеру, чуть отходит в сторону и достает электронную сигарету. Слава богу, что Анна не решилась пойти вместе с ним, иначе бы уже читала нотации о вреде солевого никотина, делая перерывы на редкие затяжки. Что тут скажешь? Крайне противоречивая персона.              Ноа не успевает толком вдохнуть побольше пара, как голос сзади заставляет его поперхнуться.              — Попробуем в третий раз?              Едкий пар со вкусом перичной мяты жжет легкие и горло, поэтому ответ у Ноа выходит скомканым и глупым:              — Попытка проебана, — и тут же закашливается, ибо терпеть резь просто невозможно.              — Извини, — Лестер выплывает из-за плеча. Непонятно, просит ли он прощения за разбитый телефон и травму запястья или за то, что напугал и заставил закашляться, как последнего лоха. Ноа не примет ни один из этих вариантов.              Когда пар немного отпускает, а горло больше не сжимается в резких спазмах, парень откладывает электронку в задний карман, так и не сделав нормальной затяжки. Он смотрит на криворукого придурка с подозрением во всех смертных грехах, разглядывает с головы до ног, отмечает для себя ужасный вкус в обуви и задерживается на осточертевшей груди, обтянутую банальной белой футболкой. Черт бы побрал пять коктейлей и один проклятый шот с ромом!              — Чего пристал ко мне? Мое прощение не прибавит тебе рейтинга, — Ноа смазанным движением поправляет очки на переносице, — Мое прощение вообще ничего тебе не даст. Так почему вцепился?              Лестер вместо внятного ответа смотрит на него как на идиота. Ноа нутром ощущает, что что-то упускает.              Порыв прохладного ветра заставляет обоих парней поежится и прижать руки ближе к телу, а Ноа еще и протрезветь на пару промилле. Чтобы исправить эту досадную оплошность, он делает несколько крупных глотков своего ярко-зеленого коктейля. Ему кажется, что этого недостаточно, но еще парочка подобных трюков и он, возможно, присоединится к Анне и ее пассии на импровизированном танцполе, так не дождавшись треков любимой исполнительницы.              — Ты серьезно? — Лестер и правда выглядит удивленным, а вот Ноа — потерянным.              Он никогда не считал, что слаб в проницательности. Ноа вполне себе умел читать намеки, даже такие заковыристые, как у небезызвестной Анны. У него всегда была неплохо развита интуиция, что не раз отмечала Лэйн. Ноа в целом считался парнем смышленным — другие на технические направления в Оксфорд просто не поступают.              Однако сейчас Ноа чувствует себя полнейшим долбоебом.              — Послушай, если ты хочешь надо мной поиздеваться или что-то типа того...              — Я пытался с тобой познакомиться раз шесть! — перебивает Лестер и его голос неровно скачет по интонациям, — И это если не считать сегодняшний день.              Если бы Ноа сейчас пытался затянуться, то совершенно точно бы повторил предыдущий опыт и позорно закашлялся. Если бы пил — выплюнул содержимое прямо на асфальт. Если бы…              На деле Ноа просто сильно округляет глаза и запинается в собственных словах.              — Но… Чего, блять? Ты- Я тебя впервые увидел только на матче! — он давит в себе порыв картинно закричать и отскочить от рыжего придурка на пару метров, потому что привлекать лишнее внимание к неловкой ситуации — плохая идея даже для его пьяной головы.              — То есть ты даже не помнишь меня? — Лестер, в противовес спонтанным порывам Ноа, подходит на шаг ближе, чтобы взглянуть ему в глаза сквозь стекла помутневших очков, — Реально в памяти ничего знакомого не всплывает?              Ноа хмурится, но от вопиющего нарушения границ не бежит, только внимательнее осматривает лицо напротив него. Абсурдно приятное, неоправданно дружелюбное — все то же самое, что он отметил еще час назад около барной стойки. Теперь, правда, удается разглядеть пушистые ресницы, такие типичные для перекаченных спортсменов, и едва различимый забавный румянец на щеках. Ноа смотрит чуть ниже и видит всю ту же широкую грудь, через призму выпитого алкоголя кажущуюся еще шире. И это… наводит на определенные мысли.              Ноа экстренно поднимает глаза обратно.              — Я бы запомнил тебя, — чертова водка совершенно не цензурит слова, вылетающие из его рта, — То есть, такого придурка, как ты, я бы точно не забыл.              Небольшая оговорка, кажется, только придает уже было отчаявшемуся Лестеру сил: уголок его губ дергается в подобии усмешки, а крупные плечи почти сразу расслабляются. Что ж, Ноа такого эффекта изначально не планировал. Он, если честно, вообще ничего не планировал, потому что даже представить себе не мог такое развитие их диалога.              — У нас с тобой общий факультатив, — думать о том, какие могут быть общие занятия у будущего программиста и текущего регбиста абсолютно не хочется, потому что Ноа, во-первых, пьян для мозговой деятельности, а во-вторых, понятия не имеет, на каком факультете учится Лестер, — Два раза я пытался к тебе подсесть, но ты ловко меня отбривал. И, что удивительно, оставался сидеть в гордом одиночестве.              Ноа прокручивает в голове все свои факультативы, коих оказывается не так много, и делает глоток из бокала, чтобы думалось чуть легче. В принципе, такое поведение очень на него похоже — если рядом нет Анны, Лэйн или Амира, выпустившегося в прошлом году, ему проще отгородить себя от незнакомых лиц и наслаждаться компанией себя любимого. Такая тактика проще и приятнее, нежели неловкие попытки завести разговор с совершенно новым для него человеком. Наверное, это одна из причин, почему школьные друзья перестали с ним общаться.              — Пытался подловить тебя в коридоре и тут же поплатился, — Лестер продолжает перечислять с таким видом, будто вся эта информация записана у него в отдельной папке на телефоне. Посекундно. — Ты посмотрел на меня, как на врага народа, да еще и плечом толкнул. Я даже не понял, за что.              Ну… У него просто было плохое настроение. Только и всего.              — Еще мы пересекались в библиотеке. Ты сидел один и читал какую-то книжку. Тогда мне показалось, что это идеальная возможность — я, все-таки, человек эрудированный, — последняя реплика Лестера кажется пьяному Ноа невероятно уморительной, от чего ему приходится всеми силами давить смешок очередным глотком своего напитка, — Но как только я присел за стол, ты сразу же собрал вещи и смылся. Хотя там даже не было других свободных мест!              — Ладно, может мы правда встречались, — Ноа прерывает безжалостное перечисление его собственных грехов не потому, что ему стыдно, а потому что он понял свою ошибку.              Ну и потому что ему все-таки немножко стыдно.              В воспоминаниях трепыхается невзначай брошенная Грегом фраза «Не сдавайся, вечер еще не закончился», обращенная к Лестеру. Так вот, что он имел в виду? Ноа почти бьет себя ладонью по лбу — если сейчас окажется, что и Лэйн была в курсе всей этой вакханалии, ему придется убить себя прямо на пороге бара.              — Я понял, я мудак. Признаю, — Ноа примирительно кивает, однако долго задерживаться на своей ошибке не собирается. Извиняться — уж тем более. — Но это все не отменяет моего первого вопроса: чего тебе от меня надо?              В самом деле, что может потребоваться спортсмену от типичного задрота с технического направления? Помощь в учебе, халявные шпаргалки, жертва для буллинга? Или все-таки…              — Не знаю, может, номер твоего телефона для начала?       Ноа отвечает не сразу.       Его уже давно никто не вводил в ступор, при чем такими смелыми заявлениями. Номер телефона? Типа как... В романтическом смысле? С надеждой на продолжение?       Если бы Ноа сейчас не был пьян и оценивал всю происходящую ситуацию с высоты своего чистого аналитического сознания, он бы, естественно, не поверил бы. Посмеялся, может быть, или даже молча развернулся и ушел, чтобы не ставить себя любимого в уязвленное положение, ведь поверить в серьезность чужих слов на трезвую голову не представляется возможным. Эй, чтобы крутой спортсмен и задрот были вместе? Такое бывает только в янг-эдалт литературе и в жизни Лэйн, у которой синдром "не-такой-как-все" главной героини разве что из ушей еще не лезет. Ноа в этой истории — забавный второстепенный герой, на которого в финале все персонажи положат огромный болт (если он не умрет раньше).       Однако по факту Ноа задумывается совсем не надолго, буквально на секунд пять — большего ускоренный до предела алкоголем мозг ему позволить просто не может. Зачем рассуждать и рационально мыслить, если водка в его организме кричит "Действуй, старина!" и толкает в спину? Именно поэтому он категорически не контролирует то, что говорит: слова вылетают на чистом автомате до того, как успевают пройти хотя бы малейшую внутреннюю проверку.              — Даже не соцсети? Мы что, в нулевых?              — Можно и соцсети, — подхватывает Лестер, поражая своей предрасположенностью к адаптации. В его руке Ноа замечает хрен пойми откуда взявшийся смартфон. — После месяца неудачных попыток я буду рад даже почтовому индексу.              — Я не помню свой почтовый индекс, — совершенно искренне отвечает он, после чего моргает и осознает себя уже диктующим свой ник в социальных сетях. И как это могло произойти?              Нет, правда. Как, блять, это произошло?              Вот Лестер улыбается, хихикает над мемом на аватарке Ноа, а затем пролистывает пару свежих фото с уличным котом. Вот он уже пишет ему первое сообщение, чтобы создать им общий чат. Вот Ноа достает телефон и зачем-то отвечает на пришедшее смс самым дурацким на свете стикером, а Лестер в ответ заливается смехом. Все происходит так гладко и незаметно, что Ноа удивляется самому себе — когда последний раз он так легко шел на контакт? Виноваты ли в этом пять коктейлей, один шот или оказавшийся до жути упертым рыжий придурок — тайна, которая уйдет вместе с ним под землю.       Из головы вылетают любые адекватные мысли, забываются все предыдущие недопонимания и каждая неловкость растворяется в небытии, стоит крепкому плечу Лестера коснуться руки Ноа, когда тот тянется спросить про какую-то из его фотографий в соцсетях. Он чувствует себя до омерзения легко — это не пугает исключительно благодаря допингу в его крови.       Стараясь не растерять в себе ту самую алкогольную смелость, Ноа спешно набирает сообщение в созданный чат, пока Лестер увлечен выбором не менее остроумного стикера (Ха, настолько сильно хочет понравиться?). Он старается не анализировать произошедшее, не перепроверять свои действия и ни в коем случае не думать о том, что с утра, возможно, сильно пожалеет о своей излишней социальной активности. Пока есть вдохновение и возможность — надо давить на газ.       "Умоляю напиши мне завтра и напомни о себе. Я могу делать вид что ничего не помню но я всегда все помню"       Куража хватает только на кнопку "отправить", а вот смотреть в глаза Лестеру после громогласного звука уведомления на его телефоне сил, почему-то, совсем не находится. Ноа припадает к бокалу и отворачивается в сторону, панически ища хоть что-то достойное его внимания.       Лестер видит сообщение и снова громко смеется. Оглушительно громко, на самом деле, так, что заядлые курильщики недалеко от них с интересом оборачиваются и долго пялятся. Ноа думает, что сгореть прямо на месте — неплохая мысль, ведь он уже жалеет о каждой секунде и одновременно с этим отчаянно желает увидеть, во что выльется его пьяная смелость.       — Ну, теперь-то я уже знаю, как привлечь твое внимание.       Остается надеется, что следующий мяч на игре не прилетит Ноа прямо в лоб.