🍰
25 июля 2025 г., 23:15
Конец марта 1993 года.
Воздух был еще холодным, но уже не таким, как в феврале. Он стал мягче, как будто пробуя на вкус весну. Снег таял на крышах, капал с карнизов, собирался в лужи, в которых отражались серые облака и старые панельные дома. На улицах — тишина, но не мирная. Напряженная. Такая, что чувствуешь ее кожей. По радио все чаще говорили о референдуме, о будущем, о том, что «все изменится». Но никто не знал — как. И все ждали, как будто в воздухе висело обещание чего-то большего.
Минхо шел по улице, засунув руки в карманы старой кожаной куртки — подарок названного брата, который уехал в армию. Куртка была велика немного в плечах, но зато не выпускала тепло. На плече — потрепанная сумка из нейлона, в которой скоро окажутся две бутылки водки. Не потому что он хотел пить. А потому что в 1993 году водка была не просто напитком. Это был символ. Символ взрослости, смелости, принадлежности к чему-то настоящему. Особенно если ты идешь на день рождения омеги, которого любишь молча, с восьмого класса.
Хенджин. Он сидел за второй партой, писал в тетрадке стихи, которые потом прятал в пенал, рисовал на полях, мечтая о чем-то во время уроков. У него были темные, чуть вьющиеся волосы, которые он всегда заправлял за уши, и взгляд — спокойный, но такой, будто видит тебя насквозь. Он однажды подарил альфе открытку с котенком, с надписью: «Ты сильный. Просто не всегда это показываешь». Это было полгода назад. С тех пор он каждый день думал о нем, как о чем-то святом.
Сегодня — 20 марта.
День весеннего равноденствия.
День рождения Хенджина.
В складском помещении все еще висел советский плакат с надписью: «Труд — в радость!», хотя никто уже не верил в радость труда. Там пахло картофелем, махоркой и сыростью. Огромная толпа, что стоят в очереди за алкоголем. И одно окошко, где собственно и продают водку. Альфа, сжавшись, по краю толпы протискивался ближе. Ему необходимо урвать две бутылки. Феликс, его младший брат, ждал у дверей, в ватнике, слишком большом для него. План был прост. И вот пробравшись к окошку, Минхо кидает деньги на прилавок и получает первую бутылку в мозолистые ладони. Толпа его тут же отпихивает в сторону, так же желая до жадности получить напиток. Минхо вернулся к братишке и сунул бутылку в руки, снова намереваясь идти в эту адскую толпу. — Стой у выхода, — Сказал альфа напоследок. — Я сейчас. Получив вторую бутылку усилиями, Ли возвращается к брату, и видит как его младшего окружили бандиты. — Че, малой, пить вздумал? — Спросил один из альф, стукая пальцем по бутылке водки. Феликс молчал, но не от страха, а от гордости. Он знал, что если закричит, Минхо услышит. А если закричит, то будет драка. Но маленький не хотел, чтобы на день рождения его братец пришел с садинами. Минхо подошел тихо и переложил вторую бутылку в руки брата. — Иди к дому Хенджина. Быстро. — Феликс кивнул и слегка выпученными глазами осмотрел бандитов, ретируясь на выход. Мысленно он уже успел им посочувствовать. Ведь у брата черный пояс по каратэ. Феликс пока с желтым, но уверен, что и у него будет такой пояс, и тогда он тоже сможет защитить себя или близких. Минхо устало выдохнул, сдувая отросшую челку в бок и смирил парней взглядом. Один из альф тут же узнал его. — Да это ж Минхо. — Ну и че? — Спросил самый низкий из них. — Он на турнире в прошлом году Витьку в нокаут уложил за минуту. — Да ладно… — Видел. Сам видел. — И тут парни на манер иностранного происхождения альфы отвесили поклон и убежали прочь. Минхо лишь усмехнулся и побежал догонять брата.***
На улице — тишина. Лужи со слякотью блестели с разводами от грязи. Где-то вдалеке играла музыка то ли «Земфира», то ли «Кино», на магнитофоне с плохим приемом. Минхо шел, и сердце его билось не от злости, а от чего-то другого. От ожидания. Дом Хенджина был в панельке на третьем этаже. Мама его встретила в домашнем халате, с улыбкой, в которой было и тепло, и усталость. — Минхо! Проходи, проходи! У нас торт. С орехами, сгущенкой, и маслом! Торт стоял на столе как главный герой вечера. Тяжелый, с трещинками, в середине размазанная сгущенка, а по краям грецкие орехи. На тарелках пластиковые вилочки, стаканы, бутылка «Буратино». — Хенджин в комнате, — Сказала мама. — Иди. Комната была маленькой. На стене — постеры «Backstreet Boys», вырезки из журналов, прищепками прицепленные к веревке. На кровати старый плед, на полу кассеты. Омега сидел на подоконнике, в свитере, который был ему великоват, и смотрел в окно, будто о чем-то тихо мечтая. — Привет. — Нарушил такое тихое уединения альфа, проходя в середину комнатки. — Привет, — Улыбнулся Хван, слегка вздрогнув от неожиданности. — Я думал, ты не придешь. Минхо раскрыл сумку и достал подарок, а после поставил бутылки на рабочий стол. — Почему? — Потому что ты никогда не приходишь туда, где много людей. — А сегодня, другой день. — Сказал он. — Почему? — Потому что сегодня твой день рождения. — На лице омеги расплылась нежная улыбка и парень наконец спрыгнул с подоконника. Они сели рядом на кровати и неловко молчали. За стеной мама что-то напевала под приглушенный галдеж Феликса и родственников Хенджина. Потом был торт, музыка, смех, истории, как в школе учитель пытался приструнить хулиганов, как Феликс однажды пытался повторить удар Минхо и сломал стул в комнате, на что их мама долго ругалась. Феликс ушел первым, когда только начало смеркаться, все таки ему только тринадцать. А после и все гости разошлись. Мама Хенджина любезно предложила альфе остаться, а сама ушла на ночную подработку, улыбаясь. В комнате омеги они вновь уселись на кровать, неловко играясь пальцами и переплетая их. Внешний свет погас, только лампочка под абажуром светила тускло, как будто боялась нарушить тишину. Хенджин смотрел на него с улыбкой, будто решаясь на что-то внутри себя. — Ты знаешь, я видел, как ты тренируешься. В окно из класса… — Начал омега, неловко прикусывая нижнюю губу. — И что? — Ты… не такой, как все. Ты как будто держишь внутри что-то важное. — Да, — Сказал альфа. — Страх. — А я думал — силу… и отважность… Минхо улыбнулся, наслаждаясь неловкостью парня, и его очень грели слова о том, что думает о нем Хенджин. Вдруг омега повернулся полностью лицом, подгибая ногу в коленке на кровать. И судорожно начал, боясь что упустит момент. — Я боялся, что ты меня не заметишь. — Я замечал, — Прошептал хрипло Ли. — С самого начала. И тогда они потянулись к друг другу навстречу. Медленно. Боясь сломать такой хрупкий и важный для их жизни момент. Их губы коснулись друг друга — сначала неуверенно, потом крепче. Поцелуй был теплый, с привкусом орехового торта и мечтаний, которые наконец-то стали настоящим. Хенджин со всем наслаждением поскуливал в губы, а после оказался прижат к подкаченному телу за талию. Минхо теперь его не отпустит и защитит от всех бед. Разрывая ниточку слюны между ними, Хенджин неловко смотрит на кровать, а после на альфу. — Мы будем…? — В другой раз, цветочек. — Улыбнулся Ли, вновь накрывая желанные пухлые губы.
