Лейла

      Мне приснился сон. В нём была она — такая живая, такая красивая. Когда я проснулся, её лицо уже выветрилось из памяти, но то лёгкое, тёплое ощущение всё ещё согревало мою душу. Она была как лучик света, пробивающийся сквозь кромешную тьму.       Я открыл глаза, и её не стало. Словно никогда не было тепла её тела на холодных простынях. Словно солнце, прячущиеся во время дождя, оставляя только намёк на своё присутствие.       Она была фантомом, призраком сна.       Там, моя Лейла, посреди поля ярко-оранжевых маков танцевала, как будто сама природа благословила её на этот танец. Она кружила, как бабочка, от цветка к цветку, оставляя за собой шлейф светлых воспоминаний.       Лейла, Лейла, Лейла…       Её имя созвучно, как у морской нимфы, а голос был чарующим, словно она — сирена, коих не существует в нашем мире. Когда она смеялась, весь мир вокруг наполнялся светом.       Но потом — мрак. Светлая, наполненная теплом воспоминаний, картинка перед глазами трескается и разбивается на миллиарды осколков, а с ними уходит и она, моя Лейла. Точно так же, как фея, замерзающая в холоде тьмы и рассыпающаяся на мелкие частицы. Даже через призму сна я чувствую эту боль — колющую, всепоглощающую, не оставляющую ни капли тепла. Тепла моей Лейлы…       Её уход был, как затихание пламени спички: сначала тепло согревало, а потом — лишь холодное тление. Словно сирена, она уходит под воду, не поймав очередную жертву. Но она не знает, что уже пленила меня. О, Лейла…       Прекрасная, как поле ярко-оранжевых маков, безумно любимых ею.       Но вот она — реальность. Просыпаясь в холодном поту с неизлечимой болью в сердце, я падаю. Падаю в эту воронку ледяных простыней, на которых больше не чувствуется тепла Лейлы. Моей Лейлы.       Она покинула меня, но возвращалась во снах. Наша история напоминала сказку с плохим концом.

***

      Теперь мне почти за семьдесят, а я до сих пор помню Лейлу, словно вчера мы гуляли по набережной. Отчетливо вижу ямочки от радостной улыбки на малиновых губах, контраст смуглой кожи и ледяных, как айсберг, глазах. Я был готов на всё, чтобы растопить лёд тех глаз. И тогда смог, и это было, как мгновение, когда спичка согревает, но в мире есть вещи, предначертанные судьбой, и Бог — судья.       Она хотела жить, она любила жизнь, но ещё до её рождения всё было предрешено.       С этой мыслью я дожил до своих семидесяти трёх, а на следующий день отправился к своей Лейле. Ровно пятьдесят лет и один день с нашей последней встречи.       Я уверен, что Лейла меня ждала. И уверен, что она была моим ангелом-хранителем.       Лейла, моя Лейла…       Я пришёл к тебе. Я перешёл горы, переплыл реки и озера, я перебежал пустыню, проскользил по льду. Но я здесь, с тобой.       В вечности нашей, пусть забудутся перед Богом все грехи наши. Мы будем счастливы. Мы будем, наконец, вместе.       Лейла, любовь моя…