Endless Race

      Думаю, для неё никогда не было ничего прекраснее, чем Такахаши Рёске. Я же, в лучшем случае, оставалась для неё лишь только на втором месте. Но он всегда был на первом. Это пробудило во мне ревность. Ужасно сильную ревность.       Мако всегда интересовалась автомобилями. На самом деле мы обе были в этой теме, но она прямо-таки жить без них не могла. Даже наш гоночный путь, и тот начался по её инициативе. У меня же попросту не было права отказаться — Мако была моей лучшей подругой, и чего бы она ни хотела, я всегда желала для неё того же.       Итак, мы начали читать о различных техниках вождения и внимательно просматривали всевозможные гоночные заезды. Иногда мы даже засиживались допоздна, наблюдая за тем, как уличные гонщики ловко проносятся по узким склонам Усуи. Во всём этом была какая-то неведомая и могущественная сила, благодаря которой теперь я точно знаю, что моя любовь к гонкам появилась не только из-за одной лишь Мако. Однако мои амбиции подпитывались именно ею.       Я помню, как вскоре после того, как мы обе получили права, нам удалось увидеть гонку Такахаши Рёске. Тогда он был менее известен, но уже считался подающей большие надежды восходящей звездой, чей талант признавался всеми безоговорочно. Это была кольцевая гонка, на которую Мако чудом удалось достать нам билеты. В то время трасса показалась мне довольно сложной. Вождение вообще тогда продолжало быть для меня чем-то до сих пор непонятным и неизвестным. Когда же сама гонка началась, Мако ни на секунду не отрывала глаз от трассы. Я видела в её взгляде искреннее восхищение. Я видела абсолютно фанатичную преданность, которую она питала к этому недосягаемому уличному богу. В тот день я поклялась, что обязательно научусь водить лучшего него, и даже стану лучшей гонщицей во всей Японии. Я пообещала себе, что заставлю Мако забыть о Рёске.       Но моё желание так никогда и не исполнилось.       Спустя пару недель, я попробовала пройти спуск Усуи на машине моего отца. Сначала медленно, чтобы хорошо прочувствовать как машина ведёт себя в поворотах, затем немного быстрее. Тогда я не была и близка к уровню местных гонщиков, но это было только начало. В эти первые несколько раз я покоряла гору в одиночку и училась базовым техникам дрифта. Спустя несколько дней, желая похвастаться, я пригласила Мако проехаться вместе со мной.       После первого же заезда лицо Мако засияло от восхищения. Она стала умолять меня дать ей попробовать, хотя бы один разок. Я согласилась, даже несмотря на то, что это была машина моего отца. Мы поднялись обратно на вершину и поменялись местами, а во время короткого спуска, я чувствовала, как влюблялась в неё снова и снова.       Она была лучше меня вне зависимости от практики и продолжала совершенствоваться. Я никогда не завидовала её превосходству, ибо слишком сильно уважала. Когда Мако бралась руками за руль, то становилась совершенно другим человеком. Не только потому что она хорошо управляла автомобилем, она была абсолютно уверенна в своих навыках. Когда она вела, её концентрация была на пике, а напряжение становилось почти болезненным. Но в то же время, за рулём она забывала обо всём, что в настоящий момент было за пределами машины. Для неё не было ничего, кроме удовольствия от гонки. Когда Мако начинала гнать, для неё больше не было никакого Такахаши Рёске, никаких волнений и других мечтаний: только то, что было здесь и сейчас. В такие моменты не было ничего, кроме нас вдвоём, летящих по горному спуску в маниакальной эйфории.       Я стала по-настоящему зависима от этого чувства. Это был не столько адреналин, получаемый от экстремального вождения, сколько ощущение того, что во всём мире не было больше ничего, кроме меня и Мако. Когда я сидела слева от неё, с моих плеч спадало всякое напряжение и исчезал весь стресс. У неё был прирождённый талант к вождению. Она всегда точно знала какую траекторию будет лучше занять, как сбалансированно жать на тормоза, как быстро проворачивать руль. Тогда я стала для неё "штурманом". Я позволяла ей сконцентрироваться на технике, в то время как сама указывала на препятствия, последовательность движения на трассе и изменения в самой машине. Мы стали командой. И для меня это значило больше, чем что-либо другое.       Я продолжала тренироваться самостоятельно, чтобы только удержаться за Мако. Я не могла позволить ей уйти слишком далеко от меня. Я не могла потерять её уважение, даже если объективно она всегда была лучше меня.       Спустя несколько месяцев, общими усилиями мы накопили на голубую Sil-080. Первая ночь, когда мы проехались на этой машине, навсегда въелась в мою память. Тогда я сделала всего лишь пару тестовых заездов, а затем за руль села Мако. Думаю, это был первый раз, когда она вела по-настоящему серьёзно. Она проходила повороты на опасно близкой дистанции к рельсу безопасности, показывая мне, что все мои навыки - просто ничто по сравнению с ней. В ту ночь я совсем не хотела, чтобы наша поездка заканчивалась.       Я помню, как взглянула на Мако, когда мы остановились у подножия горы. Мы обе тяжело дышали, но совсем не от физической нагрузки, а от возбуждения. Мы обе ужасно сильно обливались потом, ремни безопасности крепко прижимали нас к сиденьям, а я ещё никогда раньше в жизни не чувствовала себя такой живой. Постепенно Мако ослабила свою хватку на руле и так же перевела взгляд на меня. В её глазах сияло нечто особенное. Какая-то искорка, которую я не замечала никогда раньше, но всегда знала, что она была спрятана глубоко в её душе. Вождение пробудило в Мако её новую сторону - ещё более красивую и привлекательную для меня.       Не знаю что именно случилось той ночью, но между нами что-то промелькнуло. Сначала я не понимала, но думаю... Думаю, тогда она всё поняла. Поняла как много она для меня значит. Но даже тогда меня что-то сдерживало. Неважно как сильно я хотела сказать ей о своих чувствах, я понимала, что скорее всего она не чувствует то же самое по отношению ко мне. Я знала, что всё ещё остаюсь для неё на втором месте. Но даже теперь, когда она всё поняла, она не отвернулась от меня. Она не ругалась, не кричала, не захотела сбежать. Она просто осталась здесь, в гробовой тишине со мной, затем спокойно завела машину и мы снова тронулись.       Но не в сторону дома.       Мы поднялись обратно на вершину Усуи и стали просто смотреть на звёзды, медленно проплывающие над нашими головами. Даже несмотря на сохранившееся молчание, мне было хорошо рядом с ней. Впервые моей прямолинейной натуре было трудно подобрать слова. Ночь тянулась, рассвет приближался, а напряжение только продолжало возрастать. В какой-то момент я просто не выдержала. Я вышла из машины и пошла прочь.       Мако, конечно же, последовала за мной, молчаливо шагая у меня за спиной без всякой попытки окликнуть по имени. Она держалась на небольшом расстоянии, вежливо давая мне немного пространства, но всё ещё преследовала меня, как тень. Машина вскоре исчезла из нашего поля зрения, и я наконец обернулась, встретившись с ней лицом к лицу.       "Почему ты всё ещё здесь?"       Она посмотрела на меня со странной виной во взгляде. "Извини" - тихонько прошептала она, и ночной лёгкий ветерок донёс её слова до моих ушей.       Я подошла к ней поближе и под слабым светом звёзд увидела, что она плачет.       "Прости меня, Саюки" — повторила она, — "Я не могу".       Я осторожно к ней прикоснулась и обняла. "Не расстраивайся, всё в порядке... Правда". Я попыталась улыбнуться ради неё, но даже несмотря на то, что не могла себя увидеть, точно знала, что это была довольно вялая попытка. Тем не менее, Мако улыбнулась мне в ответ, словно мои слова и впрямь её утешили. Но это было неправдой. Я совсем не была "в порядке", но если моя ложь хоть как-то смягчит её чувства, то я готова была и дальше притворяться. Притворяться, что мы просто подруги и ничего более.       Прошло некоторое время, прежде чем я неохотно выпустила её из своих объятий. Думаю, она заметила это. Она наверняка видела, как мне было больно, даже несмотря на то, что я умело прятала свои чувства. Мы дружили слишком долго, чтобы суметь что-то скрыть друг от друга. Даже этот секрет, моя самая главная тайна, вскоре всплыла на поверхность. Мако быстро всё поняла, но вовсе не потому, что ей кто-то рассказал. Она видела меня насквозь. Иногда я терялась в догадках, что же именно делает меня такой прозрачной для неё. Если честно, я бы хотела понимать её так же хорошо. Прямо сейчас я бы хотела понять её истинные эмоции, прочесть её мысли.       Она отступила от меня на шаг, а после глянула на часы на своём запястье. "Нам стоит возвращаться. Скоро рассвет".       "Давай побудем здесь ещё немного и посмотрим на восход". Мне стало немного совестно за это предложение, но тем не менее, я страстно желала провести с ней ещё хотя бы пару минут. Я боялась, что после этой ночи наша дружба больше не будет такой, как раньше. Я боялась, что мы потеряем что-то, что в последствии разлучит нас.       Мне стоило больше верить в Мако.       Пусть я и любила её, это не помешало нашей дружбе. Мако была выше этого. Так что тем утром мы сидели в машине и наблюдали, как солнце вставало над Усуи.       На следующий день я изменилась. Осознание того, что у меня нет на неё никаких шансов, изменило мой взгляд на жизнь. Я решила с головой погрузиться в мир уличных гонок. Вскоре я стала одной из лучших гонщиц на Усуи, но Мако так и осталась на шаг впереди меня. Однако как команда мы были ещё лучше.       Меньше, чем через год, мы стали известны как быстрейшая пара на Усуи. И при этом, ещё и девушки! Все наши соперники уходили домой опозоренными. Не то чтобы мы именно этого и добивались, но многие другие гонщики просто никак не могли смириться с нашим превосходством.       И так мы стали гоняться бесконечно. Ночь за ночью, мы рассекали по спуску Усуи. Иногда нам бросали вызовы другие водители, но в основном я гонялась ради чистого удовольствия. И ради Мако. Всегда ради Мако.       Когда она садилась за руль, то становилось совершенно другим человеком. Когда она вела, я воображала, что она любила меня так же сильно, как любила её я. Я доверила ей всю свою жизнь. Я доверилась, что она не убьёт нас в автомобильной аварии. Я полностью доверяла её навыкам. И она верила, что я всегда задам ей правильный курс по маршруту заезда. Эта вера, которую мы имели друг в друга, была просто потрясающей. В каком-то смысле, она была между нами всегда. Мы и так были лучшими подругами, но опыт в гонках лишь подчеркнул это.       Я всегда чувствовала себя немного грустной после завершения гонки, вне зависимости от её исхода. Я ненавидела чувство вины, лежащее у меня на сердце лишь за то, что я оставалась рядом с ней. Но я никогда не дам ей об этом узнать. Не скажу. Ей не нужно об этом знать. Это бы стало для неё бременем. Будет лучше, если моя любовь больше никогда не встанет между нами. Неважно, что она вынесла из той самой ночи. Пусть думает что хочет. Мы просто друзья и ничего более.       Моя же ситуация полностью безнадёжна, но я не жалуюсь. Я уже смирилась со своей судьбой. Тем более, быть "просто друзьями" не так уж и плохо. Между нами всё равно есть что-то особенное. Пока я могу сидеть рядом с Мако, когда она проходит повороты, я счастлива. Мне плевать, если мне приходится притворяться рядом с ней. Я всё ещё могу шутить свои глупые шутки, обсуждать с ней милых парней и помогать ей в достижении своей мечты. Если она счастлива, то и я, наверное, тоже.       А пока давайте жить по одному дню. Пока что я буду просто желать, чтобы наша с ней гонка никогда не заканчивалась.