Sullen but Happy

Как дует ветер можно ощутить всей поверхностью кожи. Сегодня он еще более холодный, чем обычно. Умудряется даже залезть под одежду. Субон ежится от неприятного покалывания по всему телу и часто оглядывается по сторонам. Несмотря на то, что на улице давно глубокая ночь и фонари светят через раз, парня заметить совсем нетрудно. Его зип-худи яркого, токсичного зеленого цвета, кажется, светится во всей кромешной темноте. На голове, как всегда, бардак из фиолетовых волос и чуть отросших черных корней. Носом он периодически шмыгает, ну и что, что на дворе середина лета? Ночью температура понижается, вообще-то. Парень маячит перед задним входом ночного клуба среднего класса, перепрыгивает с ноги на ногу и руки прячет в карманах, пытается согреть оледеневшие пальцы. Ждет он, разумеется, Намгю. Вообще, кого попало на эту парковку не пускают, только сотрудников и совсем редко так называемых «ВИП-гостей», но Гю замолвил за него словечко. Субон часто приходит за ним вот так просто: на своих двоих, в любимой кофте поверх домашней одежды и с ключами от дома, на которых полным-полно брелоков. Не то, чтобы у него нет машины и он не может приехать за собственным парнем, просто иногда хочется походить именно ногами. Почувствовать почву, так сказать. Ну или поломанный асфальт. Наконец, когда время на часах переваливает за пол четвертого утра, заветная тяжелая, металлическая дверь открывается и из неё вываливается чуть живая тушка с до боли знакомым выражением лица. Намгю выглядит как человек, который устал ходить на работу. Волосы чуть взъерошены и неплохо было бы их помыть, из одежды – широкие черные джинсы и такой же свитшот. Лицо недовольное. Вымотанное даже, скорее. Он, не торопясь закрывает дверь на ключ, дергает ручку несколько раз, дабы удостовериться в своих действиях и идет парню навстречу. Голова у него не пустая, но очень хочется, чтобы она такой была. На его плечах довольно много бумажной работы: отчеты, уведомления, приказы, да даже бухгалтерия каким-то боком вписалась! Короче говоря, он истощен, вымучен и так далее и тому подобное. – How are you, Намгю? – спрашивает только после того, как приобнимает за плечи. – Хуево, – отвечает он довольно сурово. Даже отстранился быстрее Таноса. Что-то тут совсем не так. – Что-то случилось? – лишь слегка обеспокоено интересуется он, ведь знает, что этот парень всегда все держит под контролем. – Да заебала меня эта ебатория, – буквально выплевывает он. – пошли уже, че встал как пень. И направился по направлению к дому. Чхве лишь моргнул пару раз глупо и в формате ускоренного шага поспешил за ним. Когда их шаг сравнялся, Субон не торопился накидываться на Намгю с вопросами об его прошедшей смене. Попасть под чужую горячую руку в виде развязанного языка не очень хотелось. Однако и так он не смог избежать неизбежного. – Че ты не на машине? – Гю не против пройтись до дома пятнадцать или двадцать минут, но сегодняшний день, а точнее ночь, явно к этому не располагал. – Да я это, – придумывать на ходу, казалось бы, должно было быть его основным умением. Однако получалось не всегда. Особенно, когда дело касалось парня. – подшофе я, короче. Намгю окидывает его презренным взглядом с головы до ног, после чего закатывает глаза и громко выдыхает. – Идиот. Звучит как диагноз, но заключение верное. *** Наконец они добираются до квартиры. Намгю скидывает дорогие кроссовки как домашние тапки, раскидывает по сторонам, но все равно ставит ровно и на место, потому что не любит беспорядок, а после ныряет в уже настоящие тапки, они у него цвета темной шоколадки и с меховыми зайцами. Иногда они мешаются, но не суть. Затем он проходит на кухню, где на столе и вправду стоит открытая бутылка пива, да еще и опустошенная на половину! Как можно было не то, что не убрать в холодильник, но еще и крышку не закрыть? Теперь воняет во всей квартире, блин. – Ты че, пил и без меня? – с наездом спрашивает Гю. Танос лишь пожимает плечами и голову чуть опускает. Взгляд у него виноватый, но не слишком. Он понимает, что лучше не начинать заводить разговор, ибо вероятность того, что все перейдет в пиздец, очень высока. Пока тот витает в облаках, Намгю удаляется в горячий душ. Хоть что-то хорошее за весь вечер и ночь. Субон тем временем решает совершить поступок такой, чтобы парень его хоть чуть-чуть приободрился. Поступком этим стало разогревание еды в микроволновке. Зато она домашняя! И вкусная. Вчера была, по крайней мере. Когда Намгю выходит из ванной красный как рак, вытирая лицо полотенцем, к его приходу все уже готово. На столе две тарелки, содержимое которых с натяжкой можно назвать рисовой лапшой с какими-то овощами, а в чайных кружках – остатки былой роскоши в виде светлого пива. Просто недавно у Субона была получасовая мотивация стать фито-няшкой и сесть на ПП, оттуда и появилась эта лапша, а Намгю никогда даже не сомневался в том, чтобы пополнить их домашний алкомаркет парой бутылочек. – Я тут романтик устроил, – усмехается и вытирает руки о кухонную тряпку. – присаживайся. – Я не хочу есть. – Давай, не обсуждается, – хоть и прозвучало совсем не строго, почему бы и не подчинится. Гю приземляет жопу на стул и лениво берет вилку, ковыряется ею в еде. – Точно все нормально? – голос хрипит, глаза идентично уставшие и красные глазам напротив. – Да хватит до меня доебываться! – вскрикнул он. Танос свою вилку аж выронил. – «все нормально?», отлично все! Сколько можно то уже, а? Он, кажется, натурально вскипел. И Субон, вообще-то, тоже мог бы вскипеть. И разосрались бы они в пух и прах, да так, что неизвестно еще, когда бы помирились. Но честно, разборок уже никому не хочется. Так что пускай он выпустит эмоции, успокоится, протрезвеет умом, потом просто ляжет рядом молча и все будет хорошо. Поэтому Танос не отвечает. Спокойно поднимает вилку с пола и продолжают они трапезничать в молчании. С другой стороны, это даже хорошо. Меньше шума. *** Когда время переваливает за пол пятого, Субон подумывает над тем, чтобы забить на грязную посуду да лечь спать в любимую кровать. Так он и поступает, благо думы его долгими не оказались. Солнце потихоньку встает. Как же хорошо, что Намгю еще в первые дни их переезда купил блэкаут шторы, ибо прекрасно знал режим их не только сна, но и в целом жизни. Он задергивает их, подушечками пальцев ощущая эту плотную дорогую ткань. Почти сразу пришлепывает Гю. Он кажется совсем спокойным, делает привычные вещи: снимает домашние треники и остается в одних боксерах и длинной футболке, снимает очки и кладет их на прикроватную тумбочку. Затем, когда Танос уже разлегся на всей поверхности постели, готов закрывать глаза и засыпать, Намгю ложится к нему, поближе. Укладывается поудобнее, ведь кто-бы что не говорил, а найти идеальную позу для сна бывает сложно, и головой магнитится к плечу. – Тебе завтра на работу? – спрашивает Чхве, и что, что, то самое «завтра» по сути уже наступило. Для них следующий день измеряется пробуждением и засыпанием. – Нет, – бубнит. – Хорошо, – отвечает кратко, свободной рукой дотрагивается до волос, заправляет выпавшую прядь за ухо. А затем целует. Целует в лоб, тоже коротко и ясно. Но Намгю хватает. Даже с головой.