Семь минут Рая

Лето пахло влажной травой и чьими-то духами. Ночь была одной из тех, что будто специально придуманы для признаний, глупостей и последствий. За окнами шелестели кроны деревьев, и в этот шелест вплетались смех, шёпоты и приглушённые треки из колонки на кухне. В доме было жарко, окна распахнуты настежь, но ветер не шёл. В воздухе висел алкоголь его не было много, но было ровно столько, чтобы стало хорошо. — Родители точно не вернутся? — спросил Марк, лениво потягиваясь. Он сидел прямо на полу, прислонившись к дивану, и с удовольствием прихлёбывал остатки из бутылки, которую они «почти не пили». — Только завтра вечером. Уехали к бабушке в посёлок, — ответила Роуз, закинув ногу на подлокотник кресла. — У нас полно времени. И шкаф в полном распоряжении. — Звучит пугающе, — хмыкнула Агния, закутываясь в плед, будто ей могло быть холодно. Комната была тускло освещена, только освещение во всю комнату, и  от него  шёл мягкий фиолетовый свет, окрашивая лица  в лиловый оттенки. Подушки, чипсы, стаканы, пара пицценных коробок и компания шестерых, каждый из которых пытался казаться чуть спокойнее, чем был. Томас сидел ближе к книжному стеллажу. В одной руке — стакан с колой и льдом, в другой — обломанный край этикетки от бутылки. Он что-то ковырял, делая вид, что слушает общий разговор. Время от времени его взгляд скользил по комнате — мимо Джейа, Роуз, Агнии, Марка и чуть дольше задерживался на Нике. Ник лежал на пузе, облокотившись на локти, игрался крышкой от маркера, как будто ему было абсолютно плевать на всё происходящее. У него была эта ленивость в теле, от которой у Томаса сжималось внутри. Будто бы Ник знал, что он ему нужен. И этим наслаждался. Между ними всегда было напряжение — колкое, трудное, будто нож, воткнутый в стену: кажется, что это просто элемент антуража, но в любой момент может сорваться.  Но при этом их всех связывало то, что они дружили и были компанией. И несмотря на терки Ника и Томаса, которые друг друга недолюбливали. Они все равно были самой лучшей компанией.  В комнате было скучно и ребята не знали чем же заняться. Поскольку алкоголь закончился пить было нечего. Они просто зависали и каждый был в своих мыслях. Но спустя минут пять к Роуз пришла явно гениальная идея и она решила всех ею оповестить.  — Так, — сказала Роуз после глотка вина, — у меня идея. — У тебя всегда идеи в два часа ночи и с алкоголем, — буркнула Агния, не отрываясь от телефона. — Именно в это время они и самые лучшие, — Роуз хищно усмехнулась, опуская пустой стакан на стол. — Здесь стало слишком вяло. Давайте сменим обстановку. — Мы и так в гостиной, — заметил Джей, откидываясь на подушку. — Не про комнаты. Про атмосферу. — Она поднялась, поправив короткие шорты и расправив плечи. — Предлагаю сыграть в старую добрую игру. Да, ту самую. С бутылочкой. Только не банальщину с поцелуями. А по-настоящему. «Семь минут Рая». Марк поднял бровь, лениво усмехнулся: — У кого-то явно настроение на интим. — Просто хочу немного остроты, — пожала плечами Роуз. — И давайте без детсадовских «я не хочу» и «не с ним». Кто на кого — тот и идёт. Семь минут. Дверь закрывается. Без исключений. — А в шкаф? — уточнил Джей, потянувшись, чтобы убрать коробку из-под пиццы. — Конечно. Где же ещё, как не в святыне подростковых воспоминаний? — Роуз театрально распахнула дверцы шкафа. Внутри — пальто, пару коробок и полка с книгами. Запах старого дерева и чего-то пыльно-сладкого. — Боюсь, мы там не уместимся вдвоём, — сказал Ник с ленцой, по-прежнему лёжа на полу. — Ты не такой уж крупный, — не моргнув, отрезала Роуз. — Поместишься. Кто-нибудь тебе на колени сядет. Томас едва заметно кашлянул и отвёл взгляд. Ник заметил. Он почти всегда замечал, когда Томас что-то делал — даже если сам Томас этого не хотел. — Ладно, — кивнула Агния, сворачивая плед. — Я за. Всё равно ночь длинная. — Давайте тогда соберём круг, — предложил Джей, подвинув столик. — И бутылку давайте, только нормальную. Стеклянную. Чтобы по-серьёзке. Роуз вытащила из-под дивана старую зелёную бутылку из-под вина. Этикетка облезла, на стекле были царапины. — Идеальный реквизит, — сказала она. — Пусть первая крутит Агния. Как самая скептически настроенная. Они сели кругом. Свет от гирлянды делал лица мягкими, почти киношными, но внутри каждого что-то нервно дёргалось. Ник одним движением закинул капюшон, но его глаза блестели в полумраке. Томас скрестил руки на груди и откинулся на локоть, чуть подальше от круга, но всё ещё внутри него. Его сердце билось немного быстрее, чем хотелось бы. Агния вздохнула, закатила глаза, но всё-таки наклонилась и крутанула бутылку. Она закружилась, зарывшись в ворс ковра, и комната замерла. Все смотрели, как стрелка из стекла выбирает судьбу. Застыла. — О, — выдохнула Роуз, — Джей. Поздравляю. — Ну, это не худший исход, — ухмыльнулся тот и поднялся. Агния тоже встала, с видом, будто она не особенно рада, но и не особенно против. Они ушли в шкаф, дверь закрылась за ними мягко, почти по-театральному. Остальные остались в тишине. Слышно было, как где-то за окном прошуршал мимо велосипед, как колонки переключились на следующую песню. Всё это — в обволакивающей темноте лета и странной, наэлектризованной атмосфере. Томас взглянул на бутылку. Она снова лежала в центре круга, будто в ожидании. И он чувствовал — всё ближе. Его очередь ещё не наступила. Но он уже знал: эта ночь дотянется и до него. И от этого мысль будто заползала под кожу, оставляя след. — Ну, — первым нарушил молчание Марк, вытянув ноги и потянувшись, — ставки принимаются. Целуются или просто сидят как два кактуса? — Агния? — хмыкнула Роуз, отпивая из стакана. — Сомневаюсь, что она “просто сидит”. Если уж она пошла в шкаф, значит, интерес есть. Она не из тех, кто делает что-то просто так. — Джей вроде бы вообще не флиртовал с ней, — лениво заметил Ник, лёжа всё в той же позе, как будто ему было лень даже дышать. — Хотя, может, он просто из молчаливых охотников. — А может, там вообще тишина — подала голос Роуз, — и они оба мечтают выйти, но гордость не позволяет. — Или они обнимаются, — неожиданно добавил Марк. — Молча. Просто сидят и обнимаются. Иногда это страшнее, чем поцелуи. — Господи, какой ты нежный, — фыркнула Роуз. Томас не участвовал в разговоре. Он смотрел на шкаф — не прямо, а как бы сбоку, неосознанно. Его пальцы крутили обрывок бумажки от крышки. Глаза отражали огоньки гирлянды. В животе было странно — как будто не его туда посадили, а он сам туда залез и теперь не знает, как выбраться. Ник чуть повернул голову, чтобы украдкой взглянуть на него. Всё так же молча. Между ними пролетел воздух — незаметный, чужой для остальных, но тяжёлый для обоих. — А ты как думаешь, Томми? — неожиданно спросил Марк, будто нарочно. Томас вздрогнул от прозвища, которое терпеть не мог, и сдержанно кивнул: — Думаю, мы это не узнаем. И не должны. — Фу, как скучно, — Роуз закатила глаза. — Где твой дух безрассудства? — Он ушёл вместе с первой бутылкой, — буркнул Томас и потянулся за водой. Смех. Короткий, разрядочный. Тут из шкафа донёсся глухой звук — будто что-то сдвинули или уронили. Все замерли. Кто-то прыснул. — Твою ж, — протянула Роуз. — Они там точно что-то делают. — Или просто упали, — Ник пожал плечами. — Хотя, знаешь, это даже романтично. — Романтично будет, если они выйдут и не смогут друг другу в глаза смотреть, — Марк растянулся на полу, заложив руки за голову. — Вот это и есть настоящий кайф — ловить момент после. Всё, что до этого — репетиция. Томас отвернулся. Он не хотел думать про “после”. Потому что его “после”, вероятно, будет с Ником. И он до сих пор не знал — это кошмар или единственный шанс. Дверца шкафа со скрипом приоткрылась. Их лица — Джей и Агнии — были нейтральны. Не слишком возбуждённые, не слишком скованные. Но у Агнии щеки порозовели, а у Джея уголки губ были чуть приподняты. — Ну, как там? — первым спросил Марк, вытянувшись вперёд. — Там жарко, — отозвался Джей, проходя обратно к дивану. — И тесно. А остальное вас не касается. — Всё так, — подтвердила Агния, устроившись рядом с Роуз. — Секреты шкафа не разглашаются. Роуз сверкнула глазами: — Значит, было что-то, что разглашать не стоит? — Возможно, — спокойно ответила Агния. — А возможно, мне просто нравится, когда ты так пытаешься. Марк хохотнул, а Джей открыл бутылку газировки с таким видом, будто ничего не произошло. Но в воздухе теперь витало что-то новое — ощущение, что игра начала дышать. Дышать по-настоящему. Шкаф больше не был просто местом. Он стал границей. — Кто следующий? — спросила Роуз, с лёгкой, почти хищной улыбкой. Томас почувствовал, как в груди что-то замерло. Он знал: с каждым кругом становится всё ближе. И Ник тоже это знал. Оба не смотрели друг на друга. Но бутылка уже ждала, затаившись в центре круга. — Давайте я, — сказал Ник, неожиданно для всех. Он резко сел ровнее, вытянулся вперёд и поймал бутылку ладонью. Томас чуть дёрнулся, как будто не ожидал этого. Ник обычно держался в стороне, наблюдая, ухмыляясь. Но сейчас он был в игре. Полностью. В глазах — странный блеск. Словно вызов. — Ну, держим кулачки, — протянул Марк с ухмылкой. — Пусть судьба выберет самых интересных. Ник закрутил бутылку. Она пошла быстро, почти нервно, вращаясь на ворсистом ковре, поблёскивая в гирляндном свете. Все замерли. Замедление. И — остановка. Стеклянная стрелка указывает на Роуз. — Ха! — довольно сказала она, подтягиваясь на локтях. — Ну, теперь уж точно будет весело. — Только не подслушивайте, — заметил Ник, поднимаясь. Он потянулся, поправил край футболки. — Вдруг у меня есть секреты. — У тебя их больше, чем у всех нас вместе, — сказала Агния, и это прозвучало почти ласково. — Вот именно, — Ник подмигнул ей, — поэтому и не расскажу. Роуз шла впереди, распахнула дверцы шкафа, не дожидаясь Ника. Он шагнул за ней — и в комнату на мгновение ворвался тёплый воздух с улицы. Щёлк. Шкаф закрылся. Внутри — темно. Только маленький просвет между створками пропускал крошечный лучик света. Воздух тёплый, с запахом старых вещей и духами, которые, видимо, оставила мать Роуз. Полки нависали с обеих сторон. Почти не дышится. — Ну, и как тебе такой поворот? — первой заговорила Роуз. — Не думала, что именно с тобой окажусь тут. — А ты думала, с кем? — отозвался Ник. Его голос в темноте звучал иначе — ниже, ближе. — Не знаю. С Марком, может. Или с Томасом. Он, кстати, смотрел на тебя, пока ты крутил бутылку. Очень старательно делал вид, что не смотрит. — Да ну? — усмехнулся Ник. — Он всегда так. — Ты всегда это говоришь, — парировала Роуз. — Но мне кажется, ты тоже смотришь. Только по-другому. Более осторожно. Ник замолчал на пару секунд. — Может быть, — тихо сказал он. — А может, я просто люблю наблюдать за теми, кто сам не знает, чего хочет. — Умно, — фыркнула Роуз. — Но знаешь, Ник, иногда ты слишком много строишь из себя. Как будто тебе всё всё равно. А я не верю, что тебе правда всё равно. — Может, мне просто не хочется, чтобы кто-то видел, что не всё равно. — А ему ты позволишь увидеть? В шкафу снова повисла тишина. — Роуз, ты задаёшь слишком правильные вопросы для семи минут, — пробормотал он, опустив голову. Он стоял так близко, что она чувствовала его дыхание. — Просто кажется, что ты играешь в прятки. А у нас тут, между прочим, игра на честность. — А у тебя? — вдруг спросил он. — У тебя, Роуз, всё так просто? Ты не притворяешься, когда смеёшься? Не делаешь вид, что тебе никто не нужен? — Я не прячусь, — ответила она, прямо и спокойно. — Я просто выбираю, кому открываться. Сегодня — не тот день. Но тебе стоит подумать, кому бы ты хотел открыться. И снова — пауза. Долгая, будто между вдохом и выдохом. Снаружи смеялись, кто-то громко обсуждал следующее вращение. — Ты думаешь, он бы понял? — вдруг вырвалось у Ника. Почти шёпотом. Едва слышно. — Думаю, да, — ответила она. — И думаю, ты бы удивился, насколько сильно он этого ждёт. Скрип. Дверца шкафа медленно отворилась. Свет вырвался внутрь, залив их фигуры золотистым ореолом. Ник вышел первым. Роуз — за ним, с чуть серьёзным лицом, которое быстро сменилось на привычную полуулыбку. — Ну что, обсудили теорию квантового сближения? — пошутил Джей. — Почти, — ответила Роуз. — Он не так безразличен, как делает вид. Ник лишь усмехнулся и снова занял своё место на полу. А Томас всё это время не шевелился.тИ бутылка уже снова лежала в центре, как капля судьбы. На этот раз — очень близко. — Так, моя очередь, — объявил Томас, щёлкнув пальцами и придвигаясь ближе к бутылке. Он выглядел почти лениво, но внутри у него всё будто вибрировало. От жары или от другого жара — он сам уже не знал. — Ну-ну, давай, — усмехнулась Роуз, щёлкнув его по руке. Бутылка закружилась. Все слегка наклонились вперёд, будто так могли повлиять на результат. Стекло отражало гирлянды, их смазанные отражения, и вот — замедление, щелчок и горлышко останавливается, почти театрально на Нике. На пару секунд в комнате повисло почти неловкое молчание, только на улице послышался лай далёкой собаки и где-то хлопнула дверца машины. Кто-то подавил смешок. Агния хмыкнула. — Оу-оу. Это что, у нас начало конца? — прошептала она в сторону Роуз, та лишь прикусила губу. — Чур я ставлю на драку, — сказал Джей, откидываясь назад. — Или страсть. Тут 50 на 50. — Может, они просто постоят молча в углу, — добавил Марк, глядя на Ника, — и не выскажут друг другу всё, что копили годами. — Ты пойдёшь? — голос Томаса был чуть тише, чем обычно. Он смотрел прямо на Ника, почти вызывающе.  Ник пожал плечами, поднимаясь. — А почему бы и нет? Это же просто игра, верно? И будто случайно задел его плечом, проходя мимо. Томас скривился, но пошёл за ним. Они скрылись за дверцей шкафа, и внутри вновь хлопнула тишина. Кто-то закрыл их. — Так. Я ставлю, что через минуту мы услышим крики, — шепнула Агния. — Или стоны, — отозвался Джей. — Тсс, — сказала Роуз, но сама улыбалась. — Дайте им семь минут. В шкафу было тесно, жарко и глухо. Сквозь щели проникал только приглушённый смех компании и редкие вспышки света — будто всё остальное исчезло, остались только они. — Чёртова игра, — проворчал Томас, обернувшись. — Кто вообще додумался до этого идиотизма? Сидеть в шкафу с тобой?! Ник стоял, прислонившись к стенке, и молчал. Его глаза в темноте светились, будто он давно ждал именно этой возможности. — Чего ты смотришь? — бросил Томас. — Опять хочешь что-то выкинуть? Или просто кайфуешь от того, как меня бесишь? — Ты всегда так громко орёшь, когда боишься, — спокойно сказал Ник, делая шаг ближе. — Это у тебя защитный механизм? — Пошёл ты, Ник. Томас попытался отступить, но упёрся спиной в стенку шкафа. Ник не дал ему шанса сдвинутся. Прижался вплотную. Его глаза — резкие, дыхание неровное, руки — твёрдые, решительные. — Я устал ждать, — прошептал он и схватил Томаса за ворот футболки, притянув к себе. — Устал делать вид, что ты мне безразличен. Устал смотреть, как ты строишь из себя гордого ублюдка. — Отпусти, — прошипел Томас, но голос уже не звучал уверенно. Он зацепился взглядом за губы Ника — слишком близко. — Нет. И в следующую секунду Ник поцеловал его. Не нежно. Не мягко. С нажимом, властно, с напором, как будто хотел выбить из него всю злость, всю ложь, всю эту чёртову дистанцию. Губы впились в губы. Томас застыл, стиснув кулаки, но потом — как будто всё оборвалось. Он ответил. С такой же силой. Слишком яростно, слишком отчаянно, будто все сдерживания разлетелись к чёрту. Руки вцепились в футболку Ника, дыхание рваное, губы — влажные, и между ними — ни слова, только жар. Когда они оторвались, оба тяжело дышали. Томас смотрел в лицо Ника с ненавистью — и желанием. — Ты псих — выдохнул он. — А ты — лжец, — прошептал Ник. — Но теперь мне плевать. Внезапно рука Ника оказалась в паху Томаса, тот и сам не понимал что прижался к Нику еще ближе. Ник хотел подразнить Томаса, поскольку знал что времени осталось мало.  — Думаю что мы сможем продолжить когда все уснут — тиха произнес Ник. — Ну конечно если ты захочешь. — Он закусил нижнюю губу, открыта заигрывая с Томасом. Продолжая держать руку в паху Томаса.  — Хочу — выпалил Томас.  Ник убрал руку и отодвинулся зная что время подходит к концу.  Ребята все сидели в ожидании когда пройдут заветные семь минут. — Боже, серьёзно? — первой нарушила тишину Агния, подперев рукой щеку. — Томас и Ник? Я думала, они разнесут шкаф, а не зайдут туда вместе. — Или друг друга, — хмыкнул Марк, подкинув пробку в воздух. — Я ставлю на пощёчину и громкий “пошёл ты”. — Да не, — протянул Джей, задумчиво щурясь на дверцу. — Ник в последнее время смотрел на него как-то ну… — По-особенному? — подсказала Роуз, хитро улыбаясь. — Скажи прямо — как кот на банку сгущёнки. — Ха-ха, именно. Только Томас слишком гордый. Он скорее сам себя укусит, чем признает хоть что-то. Все замолчали. В комнате повисло напряжённое любопытство. Минуты шли, а из шкафа не доносилось ничего. Ни шороха, ни ругани, ни даже саркастичного «иди к чёрту». Только глухое молчание, будто внутри никто и не дышал. — Слушайте  — протянул Марк. — А может, они там ну, типа… — Что? — резко повернулась к нему Агния. — Поцеловались? Это же Томас и Ник, они скорее друг друга сожгут. — Или это и есть их способ целоваться, — усмехнулась Роуз. — Сначала огонь, потом… взрыв. Смех покатился по комнате, но быстро стих — когда дверца шкафа наконец открылась. Томас вышел первым. Щёки горели, губы немного припухшие, взгляд — упрямо направлен в пол. Он шёл быстро, будто хотел вырваться из пространства, которое стало слишком тесным. Следом вышел Ник — спокойный, уверенный, и довольный? Роуз едва не подавилась соком, глядя на них. — Оу… — прошептала она. — Ого… — добавил Джей. — Молчу, но я это почувствовал, — бросил Марк, качая головой. — В шкафу точно было больше, чем разговор. Агния присвистнула: — Ник, ну ты дал. — Что? — невинно вскинул тот брови. — Мы просто поговорили. — Ага, — протянул Марк. — Поговорили языками, я понял. Томас бросил на него убийственный взгляд, но ничего не сказал — лишь налил себе полстакана колы и отпил, как будто этим мог охладить пульс, бешено стучащий в груди. Роуз улыбнулась краешком губ. Игра только начиналась. — Ну что, всё? — зевнула Джей, лениво потянувшись. — Эта ночь была чертовски насыщенной. — Особенно финал, — подмигнул Марк, взглянув на Ника и Томаса. Те молчали, каждый углублённый в свои мысли. Или… в то, что произошло. — Пошли спать, — бросила Роуз, уже стягивая с кресла плед. — Родители приедут только завтра вечером, так что можете оставаться. Только, пожалуйста, не переворачивайте дом. — Я сплю в гостиной! — крикнула Агния, первой ныряя в мягкие подушки. — Я рядом, — последовал Марк. Джей пошла в комнату Роуз, бросив им на прощание: — Если шкафы вдруг понадобятся — берите вон тот, в коридоре. Роуз хихикнула, погасив свет. Дом погрузился в тёплый полумрак, за окном шелестели липы, где-то вдалеке проехала машина. Лето пахло свободой, вином и чужими взглядами. В тишине остались только Ник и Томас. — Ты чего встал? — спросил Томас, когда Ник не двинулся следом за другими. Он сам стоял у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу. — Не хочу спать. Слишком — Ник пожал плечами. — хорошо мне. — А я думал, ты уже выдохся после “шкафной атаки”. Ник усмехнулся, подошёл ближе. — А ты не выдохся? Томас бросил на него резкий взгляд. В комнате стояла тишина, нарушаемая только их дыханием. — Это была игра, — тихо сказал он. — Но ты ответил, — прошептал Ник, стоя уже совсем рядом. — Не так, как на спор. Не из упрямства. — Ты слишком уверен, — процедил Томас, голос дрогнул. — Может, мне просто стало жаль тебя? — Тогда почему ты дрожал? Томас не ответил. Ник смотрел на него почти бережно, но внутри что-то пульсировало — как будто за этим спокойствием пряталось слишком много сдерживаемого желания. — Все спят, — сказал он наконец. — Остались только мы. Продолжим? — Думаю да— проговорил Томас, тихо. И не отстранился, когда Ник коснулся его руки. Не отстранился, когда тот медленно, будто проверяя каждый миллиметр, наклонился ближе. И не остановил, когда их губы снова соединились. Но на этот раз — не быстро, не в порыве, не через злость. А будто бы осознанно, будто они ждали этого — даже если сами себе не признавались. Его пальцы вцепились в футболку Ника, скомкали её у груди. Он поцеловал в ответ — растерянно, но с тем отчаянным жаром, который копился, наверное, слишком долго. Этот поцелуй был как взрыв — запоздалый, слишком нужный, почти болезненный. — Чёрт, — выдохнул Томас, когда оторвался, лоб к лбу, глаза в глаза, — я не знаю, что это, Ник. — А я знаю, — прошептал тот, — и мне уже плевать, как это выглядит. Он снова потянулся. На этот раз мягче, медленнее. Губы скользнули к шее, к ключице. Пальцы прошли по бедру Томаса, оставляя за собой мурашки. Воздух в комнате будто стал гуще, тише, интимней. Всё остальное — исчезло. Были только они. И эта ночь — была уже только их.