Кайлус Блэк. Год эскалации войны

В ночь с 15 на 16 января Кайлусу не удалось покончить с неприязнью к себе со стороны Уизли. Однако Кайлус смог втолковать Уизли, что он по сути двойной агент, и что Отряду Дамблдора очень повезло, что он, Кайлус, не является их врагом. Такого рода информацию Кайлус сказал сообщить только Поттеру и Грейнджер. - Об этом не должен трепаться весь ваш Отряд, - сказал в один момент Кайлус, - ведь кто-то может как-нибудь проболтаться, сказать не тому, и закончится это тем, что обо всём узнает Амбридж. Полагаю, тебе этого не хочется. - Не хочется, - заявил в ответ Уизли. - Разумно. Ты скажешь обо всём услышанном из моих уст только Поттеру и Грейнджер, и то приватно. - Да, я… Я понял. - И ещё, Уизли. Не знаю, станет ли тебе от этого легче, но эта токсичная песня о тебе и о том, что ты якобы бездарный вратарь, не моя идея, а Драко, это он всё это инициировал… В ходе матча Слизерин-Гриффиндор я не распевал эту песню, я просто играл и забивал голы, причём по правилам, понимаешь? - Я тебя ни в чём не виню, Блэк. Надо же! Кому, кому, а Кайлусу Уизли что-то подобное умер бы, а не сказал. Но, к чести Уизли, он, в отличие от Фаджа, не был тупым отрицателем. Разошлись они с Кайлусом на относительно хорошей ноте, так, по крайней мере, думал Кайлус, которому всегда было достаточно непросто взаимодействовать и общаться с Уизли в силу его очень предвзятого отношения к слизеринцам в целом и к Кайлусу в частности. Впрочем, у Кайлуса и Уизли всё-таки не было какой-то откровенной прям вражды. В январе продолжились тайные собрания Отряда Дамблдора. Как сообщала входившая в ОД Дэвис, известие о 10 десяти Пожирателей смерти прибавило рвения всем членам ОД, даже вечно чем-то недовольному и при этом не особо успешному в заклинаниях Закариасу Смиту. Очень успешен был Лонгботтом, что наверняка продиктовано пониманием того, что запытавшая его родителей до невменяемости Беллатриса Лестрейндж теперь на свободе, вполне логичным, естественным желанием покарать её, а для этого - научиться всей необходимой оборонной магии. Казалось, больше не было того задёрганного и неуклюжего увальня, каковым Лонгботтом вполне был на четвёртом курсе, то есть, относительно недавно. Когда Поттер стал обучать товарищей по ОД щитовым чарам, быстрее Лонгботтома ими овладела только Грейнджер. - «Весьма впечатляюще», - мысленно подумал в один момент Кайлус о немалых успехах Лонгботтома в рамках ОД. За бесчисленными домашними заданиями, исполнением обязанностей старосты и тренировками в рамках команды Слизерина по квиддичу январь 1996-го как-то скоротечно и незаметно сменился февралём с сырыми оттепелями и назначенным на субботу 10 февраля днём посещения Хогсмида. Кстати о днях посещения Хогсмида - их в этом году было невероятно мало, тогда как в прошлом учебном году визиты в эту деревеньку были примерно каждые 3 недели, то есть, относительно часто, уж почаще, чем сейчас. С 7 октября не было ни одного посещения Хогсмида… Неудивительно, что день второго посещения деревни, то есть, 10 февраля, Кайлус встретил с энтузиазмом при том, что февраль-то был весьма холодный… Как бы то ни было, 10 февраля Кайлус побывал в Хогсмиде вместе с Дафной, вместе они побывали, в частности, в кафе мадам Паддифут - традиционном хогсмидском месте встречи влюблённых. В кафе было, в принципе, неплохо, разве что не особо тепло, поэтому по посещении некоторых хогсмидских магазинов Кайлус и Дафна вернулись в замок Хогвартса и отправились в место, в котором однозначно было тепло, а именно в ванную старост. К счастью для Кайлуса и Дафны, в ванной никого не было, и в бассейне они были прям прижаться друг к другу и хоть облизывать друг другу шеи - все равно об этом никто не узнает… Ванная старост… Что бы они без неё делали? Как бы ещё они могли как-то расслабляться, хоть отчасти снимать стресс, который у них в немалом количестве накапливался к каждой пятнице? В воскресенье 11 февраля ничего примечательного, пожалуй, не было, а вот в понедельник 12 февраля за завтраком… Началось всё с того, что перед Поттером бухнулась на стол какая-то сова с нераскрытым письмом. Поттер недоуменно на неё взглянул, протянул, нахмурясь, правую руку к письму, но не успел взять письмо, так как ещё 3, 4, нет, 5 сов сели на стол рядом с первой и принялись теснить друг друга, наступая в масло и опрокидывая солонки: каждой хотелось вручить своё послание раньше других. Все гриффиндорцы обернулись посмотреть, что происходит, и тут на стол, ухая и хлопая крыльями, опустились ещё 7 летучих почтальонов. Поттер тем временем разорвал жёлтый конверт, вынул из него номер какого-то журнала. Вскоре к гриффиндорскому столу подошла эксцентричная рэйвенкловка Луна Лавгуд с четвёртого курса, втиснулась на скамейку между Фредом и Роном Уизли и о чём-то заговорила с Поттером и находившейся рядом с ним Грейнджер. Грейнджер, Уизли и его старший брат по имени Фред принялись с интересом раскрывать многочисленные конверты и просматривать содержание писем, пришедших, по-видимому, Поттеру. Поттер по прочтении одного из писем, кажется, слегка улыбнулся. Неужели все эти загадочные люди прислали ему письма и сказали, что верят их с Дамблдором заявлениям о возвращении Волдеморта? Интересно… Что всё это значит? Подойти бы к гриффиндорскому столу, понять, в чём дело, почему с Поттером и его гриффиндорскими друзьями прям ошивается эта Лавгуд… Но нет - так палиться нельзя, хотя… Вот к гриффиндорскому столу идёт Амбридж, да, да, это она, и видок у неё явно недовольно-непонимающий… А за Амбридж целая толпа учащихся из Рэйвенкло, Хаффлпаффа и даже Слизерина - были в этой толпе и слизеринцы, в основном старшекурсники. В один момент Кайлус заметил в этой толпе Фоули, а потом и сам к этой толпе присоединился - встал и подошёл поближе к Амбридж, чтобы понять, в чём дело. В итоге он встал сзади неё как раз, когда она своим тонким, фальшиво-приторным тоном заговорила, глядя на происходящее на гриффиндорском столе и сказав: - Что здесь происходит? Взглянув на Поттера, Амбридж вкрадчиво спросила: - Кто это прислал вам столько писем, мистер Поттер? - А что, разве это преступление, получать письма? - весьма смело и громко задал встречный вопрос Фред Уизли. - Поосторожнее, мистер Уизли, не то останетесь после уроков, - холодно пригрозила Амбридж, посмотрев на Фреда Уизли только на мгновение и снова уставившись на Поттера. - Ну, мистер Поттер? Поттер не сразу, но ответил: - Люди пишут мне, потому что я дал интервью о том, что случилось со мной в прошлом июне. Затем Поттер на мгновение взглянул в сторону преподавательского стола. - Интервью? - переспросила Амбридж ещё более тонким и мерзким тоном. - Что вы имеете в виду? - Я имею в виду, что репортёр задавала мне вопросы, а я на них отвечал, - ответил Поттер. Произнеся «Вот», гриффиндорец буквально кинул Амбридж номер какого-то журнала. Кайлус попытался разглядеть название журнала, но тщетно - Амбридж вцепилась в номер своими руками и максимально приблизила к себе так, чтобы только она могла ознакомиться с тем, что же в этом номере напечатано. Судя по чуть севшему, но холодному и явно недовольному тону, Амбридж общая суть напечатанного не понравилась. - Когда вы это сделали? - спросила она. - В последний выходной в Хогвартсе, - спокойно ответил Поттер. Журнал буквально затрясся в руках Амбридж, а сама она хоть и негромко, но явно раздражённо, злостно прошипела: - Больше у вас не будет выходных в Хогсмиде, мистер Поттер. Как вы осмелились? Как вы могли? Сделав глубокий вздох, Амбридж продолжила, заговорив уже достаточно громко: - Я снова и снова пыталась отучить вас лгать. Видимо, вы до сих пор не усвоили моего урока… Минус 50 очков Гриффиндору и ещё неделя штрафных занятий. Вот так вот - сперва Амбридж лишила Поттера квиддича, теперь ещё и посещения Хогсмида, ещё и Гриффиндор оштрафовала на 50 очков. В плане предвзятости, а то и ненависти к Гриффиндору они с профессором Снейпом прям друг друга стоили - тот тоже любил штрафовать львиный факультет на большее количество учебных очков. Впрочем, профессор Снейп и вполовину не был так одиозен и противен по характеру, как Амбридж - уж её в этом плане никто бы не переплюнул. Как бы то ни было, профессор Амбридж зашагала прочь, буквально прижимая журнал к груди. Кайлус последовал за ней, крича: - Профессор! Профессор Амбридж! В чём дело? Что случилось? Амбридж обернулась, но только на мгновение и при выходе из Большого зала. - Садитесь и завтракайте, Блэк! - прям приказала она с бледным лицом, на котором от злости появились отвратительные фиолетовые пятна. - Но я… - заговорил Кайлус, но был перебит Амбридж, прям прокричавшей: - Сесть и завтракать!! Не прошло и часа, как по всему замку Хогвартса были расклеены гигантские объявления, причём не только на факультетских стендах, но и в коридорах и учебных аудиториях. Это был новый приказ Амбридж буквально следующего содержания: «ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА Любой учащийся, уличённый в хранении журнала «Придира», будет немедленно исключён. Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании №27. Подписано: Долорес Джейн Амбридж, генеральный инспектор» Какая оперативность! И новый приказ, и новый Декрет об образовании! Журнал «Придира»… Кайлус что-то о нём слышал. Кажется, это какой-то низкосортный, бредового содержания журнал отца этой Лавгуд. Поттер, если Кайлус правильно понял, дал некое интервью об июньских событиях 1995-го, которое было опубликовано как раз в журнале «Придира». Так, так, Поттер, видимо, заручился поддержкой этого Лавгуда, Ксенофилиуса, кажется - чудаковатого, зато независимого от Министерства редактора, размещавшего в своём журнале буквально всё, что только в голову взбредёт. Он, должно быть, верил Поттеру или же просто хотел распиарить свой непопулярный в силу бредовых статей журнал, вследствие чего и опубликовал в «Придире» загадочное интервью Поттера. Если чудак Лавгуд хотел сделать свой журнал популярнее, у него это получилось, в пределах Хогвартса уж точно. Если Лавгуд просто сочувствовал Поттеру и хотел помочь ему с публикацией и обнародованием правды, у него и это в какой-то степени получилось. Как бы то ни было, учитывая, что разместил в очередном номере «Придиры» Лавгуд, учитывая, что это было ни больше, ни меньше, а интервью Поттера, журнал этот при всей низкосортности стал популярен среди учащихся Хогвартса, как никогда раньше. Об этом Луна Лавгуд, наверно, и говорила с Поттером и его друзьями. Как бы то ни было, Поттер своим интервью, мягко говоря, наделал шуму. Нет, не так - он потряс весь Хогвартс, взбудоражил, на ноги поднял, заинтересовал. Интервью его без всякого преувеличения произвело эффект разорвавшейся бомбы, и уже к ужину всё того же 12 февраля о нём, кажется, вся школа трепалась, в том числе слизеринцы, а ведь Поттера на змеином факультете не жаловали, стоило ему только поступить на Гриффиндор… Никогда, наверно, ещё не было столь активного обсуждения «Придиры», как и спроса на этот журнал, интереса к тому, что же это там такое напечатано, коль хранение журнала запрещено Амбридж. Кстати об этом запрете Амбридж - он, похоже, никого особо не напугал, как будто наоборот раздразнил. Пожалуй, правы те, кто говорят, что самый верный способ распиарить что-то, разрекламировать, прославить - тупо это запретить. Просто запретить, и всё, больше ничего не делать, не говорить, почему соответствующая вещь запрещена, не объяснять, что в ней такого нехорошего… Амбридж, видимо, не была способна на большее, представляя из себя обычную такую бюрократку, которая если что запрещает, то просто запрещает, и всё, разве что ещё оформляет и подписывает соответствующую бумажонку, но этого мало. Да, да, мало - одним запретом в борьбе не победишь, очень даже наоборот. Просто что-то запрещая и ничего не объясняя, можно только заинтересовать людей, раздразнить, возбудить, как угодно - суть в том, что в такого рода ситуациях людей зачастую прорывает от любопытства, и они берутся за поиск этого чего-то запрещённого, ознакомляются с ним, чтобы понять, что ж в этом запрещённом такого запрещённого, нехорошего, дурного… Какова последующая их реакция, неважно - им интересно, они изучают, и плевать им, что нельзя, запрещено… Гриффиндорцы точно такие - они никогда не были строгими блюстителями школьных правил, всех этих приказов, декретов, других бумажонок. Да что там - это интервью Поттера в «Придире» и слизеринцев очень даже заинтересовало. Амбридж с её жаждой тотального контроля, полицейщины какой-то, с желанием просто запретить что-то неугодное, и всё своим же запретом подбила многих школьников на самовольное, юридически нелегальное прочтение этого интервью Поттера. Какова, а? Хотела заткнуть Поттера, лишить его возможности представить всем свою точку зрения, свою позицию через «Придиру», а вместо этого помогла ему с продвижением, распространением этого интервью и «Придиры» среди бесчисленных учащихся что старших, что младших курсов Хогвартса - им всем было в равной степени интересно, что же такого Поттер сказал в рамках этого своего интервью. Видимо, Амбридж не просчитала последствий своего приказа о запрете хранения «Придиры». Быть может, она была в принципе на это не способна, будучи именно бюрократом, а не политиком. Как бы то ни было, она со своим приказом и Декретом об образовании №27 не смогла сдержать активное распространение и ещё более активное обсуждение интервью Поттера, этого журнала «Придира», который прям всех заинтересовал… Эту битву Амбридж однозначно проиграла Поттеру, и это стало ясно уже вечером 12 февраля. На уроке ЗОТИ, который был у пятикурсников всё того же 12 февраля, Амбридж была негромко, но всё с таким же бледно-фиолетовым лицом и гневным взглядом, который у неё появлялся всякий раз, когда она смотрела в сторону ненавистного Поттера. Поттер явно очень разозлил её, вывел из себя, и теперь она чем-то напоминала разъярённого носорога, особенно имевшимся иногда гневным сопением. Сразу после урока ЗОТИ Кайлус вызвался приватно поговорить с Амбридж. Она ему в этом не отказала, но шла в свой кабинет ускоренным шагом, что явно было следствием злости, как и весьма резкое открывание двери в кабинет. Когда Амбридж вошла в кабинет перед Кайлусом, она и вовсе перестала себя сдерживать - разъярилась и стала прям вопить. - Голова болит! - яростно прокричала она со всё таким же бледно-фиолетовым лицом. - Я не могу работать, не могу думать, не могу ни на чём сконцентрироваться, не могу даже попить чай! Гневно подошла Амбридж к своему рабочему столу. С каждой секундой она становилась всё яростнее, и зрелище это было не сказать, чтобы приятное. - Опять эти бредни Поттера! - крикнула Амбридж, взяв левой рукой лежавший на рабочем столе номер журнала «Придира» и нервно тыкнув в него указательным пальцем правой. - Он дал интервью журналу «Придира», и этот полудурок Лавгуд его опубликовал! Амбридж всмотрелась в журнал появившимися в глазах безумно-яростными огоньками, лицо же её быстро покраснело. - Это всё клевета!! - проорала она и принялась яростно рвать журнал обеими руками. - Эмм, профессор Амбридж, - неуверенно заговорил Кайлус, - может, вам, эмм, чай или кофе… - Потом! - крикнула Амбридж, когда закончила потрошить бедный журнал. - Я понимаю вашу, эмм, эмоциональную реакцию на произошедшее, профессор Амбридж, но… - Потом!! (Амбридж была уже максимально разъярённой) Лучше скажите, что делать! - Что? Мне сказать вам, что делать? - Из всех этих школьников можно точно положиться только на вас! Ну, не тупите, скажите, что делать! - Обеспечивать, эмм, исполнение Декрета об образовании №27 и соответствующего вашего приказа, профессор Амбри… - Это я и сама понимаю! Как эффективно пресекать распространение и чтение этого поганого журнала?! - Вы… Вы полагаете, что в Хогвартсе имеются массовые нарушения Декрета об образовании №27 и соответствующего вашего при… - Милый мой, прекратите наконец тупить! Да, массовые нарушения имеются, я знаю, знаю! Они все притворяются, фокусничают, умело прячут эти вшивые журналы, но я знаю - они их читают! Да, да, читают! - Кто, учащиеся? - Конечно, кто ж ещё?! - Поверьте, я хочу вам помочь, как никто другой, профессор Амбридж, постарайтесь ус… - Ну так придумайте что-нибудь! - Я… Я могу разве что гарантировать, что если кого застану из своих с журналом «Придира», то сразу же отведу или к профессору Снейпу, или даже к вам, профессор Амбридж. Журнал будет мною конфискован и уничтожен, скажем, сожжён у какого-нибудь камина… Негодяя, у которого я этот журнал конфискую, ждёт и штраф - не то, чтобы мне нравится штрафовать свой же факультет, но некоторые… - По-другому не понимают, да, мне и без вас это прекрасно известно! - Я всего лишь озвучил, что я мог бы сделать, чтобы как-то, эмм, оздоровить ситуацию, только и всего… - Да, да, отлично, просто отлично! - Если это вас, эмм, удовлетворит, каждый нарушитель вынужден будет писать строчки, я лично это проконтролирую, профессор А… - Да, да, спасибо, в таком духе и действуйте, 20 очков вам за готовность помочь, а теперь уйдите ради Мерлина! И Кайлус ушёл - Амбридж, видимо, взбесилась, и должна была побыть наедине с собой, может, даже что-нибудь покрушить, чтобы уняться… Амбридж, в общем-то, была права, говоря, что приказ её вовсю нарушается, и что учащиеся массово «притворяются, фокусничают, умело прячут эти вшивые журналы». Осознание этого, видимо, и разъярило генерального инспектора в розовом. До урока ЗОТИ у пятого курса она в перерывах между уроками активно курсировала по школе, останавливая учащихся на выбор и заставляя их вынимать из сумок книжки и выворачивать карманы. Учащиеся, однако, опережали её и успевали заколдовать страницы с интервью Поттера так, что любой посторонний видел в них только выдержки из учебников, или специальной магией превращали их в чистые, снимая заклинание лишь тогда, когда им хотелось перечитать статью снова. Амбридж могла сколько угодно вопить, брызгать слюной, хоть собственный кабинет разгромить, но помешать массовому чтению «Придиры» не имела никакой возможности. Кайлус, по правде говоря, согрешил и прочитал интервью Поттера в одном из бесчисленных номеров «Придиры». Как он до него добрался? Дело в том, что 13 февраля он в ходе одной из перемен буквально заметил такого вида журнал (Кайлус понял, каковы они по виду) у Фредерика Холлингса. Холлингс, видимо, только Амбридж боялся и потому не попытался скрыть журнал в присутствии Кайлуса. Кайлус этим воспользовался и, подойдя к нему и встав во весь рост, буквально припёр первокурсника к стенке (благо, рядом никого не было) и холодно-угрожающе спросил: - И что это мы тут делаем, Холлингс? Читаем журнал, запрещённый Декретом об образовании №27 и приказом генерального инспектора? Холлингс тотчас же отвлёкся от чтения «Придиры» и при виде Кайлуса выпучил глаза и побелел от страха. - Блэк, я… - пробормотал Холлингс, но был перебит Кайлусом, холодно сказавшим: - Сейчас же отдай этот журнал, или я оштрафую тебя на 10 очков и поведу прямо к профессору Снейпу, а то и к профессору Амбридж - что, что, а наказывать нарушителей школьных правил ей нравится. Холлингс весь затрясся и передал Кайлусу журналу, который тот поспешно уменьшил специальным заклинанием и убрал в один из карманов своей мантии. - Деньги есть? - холодно спросил Кайлус. Холлингс вынул 1 золотую монету в 1 галлеон. - Всё, что есть в кармане… - жалобно проговорил Холлингс. - Ну, считай, что у тебя там ничего и не было, - сказал Кайлус, презрительно ухмыльнувшись и убрав золотую монету в другой карман мантии. - Но тебе ещё подфартило, Холлингс. Никому об этом не рассказывай и иди подальше отсюда, пока я не проникся желанием всё-таки отвести тебя к профессору Амбридж. - Да, с-спасибо, Блэк, я больше никогда не… - И чтоб я больше не видел тебя с этим поганым журналом. Кайлус отошёл от Холлингса, и тот поспешно убежал. С содержанием номера журнала «Придира» Кайлус ознакомился уже в ночь с 13 на 14 февраля в своей спальне, перед этим убедившись в том, что дверь в спальню точно заперта. Интервью Поттера было весьма подробное, ему были посвящены чуть ли не все страницы номера. Соответствующая статья имела название «ГАРРИ ПОТТЕР НАКОНЕЦ ЗАГОВОРИЛ: ПРАВДА О ТОМ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ И О ЕГО ВОЗВРАЩЕНИИ, КОТОРОЕ Я ВИДЕЛ СВОИМИ ГЛАЗАМИ». Посвящена она была трагическим событием 24 июня 1995-го - именно в тот вечер Волдеморт с помощью своего пособника Питера Петтигрю вернул себе постоянное тело, тогда как перед этим Петтигрю убил Теренса Хиггса. С обретением постоянного тела Волдеморт призвал к себе тех своих приспешников, что остались на свободе после его исчезновения и попрятались по домам. Также Волдеморт попытался убить Поттера, но тому удалось спастись, ещё и тело убитого Теренса забрать… И вот обо всём этом Поттер и рассказывал в этом своём интервью журналу «Придира». Заодно он сообщил фамилии Пожирателей смерти, которые вернулись в тот день к Волдеморту и заверили его в том, что они снова в деле. Малфой, Макнейр, Эйвери, Нотт, Крэбб, Гойл… Кайлус был потрясён - ладно бы Поттер дал интервью какому-то репортёру, а то кому он его дал? Рите Скитер! Той самой, которая его в июне 1995-го выставляла чуть ли не новым Тёмным лордом! А теперь он ей интервью дал! Не иначе, как снова Грейнджер всё устроила - ранее она Скитер запугала с тем, чтобы та перестала замазывать Поттера грязью в «Ежедневном пророке», а теперь, видимо, надавила на одиозную журналистку с тем, чтобы она взяла у Поттера интервью для «Придиры». Дело, видимо, было не только в том, что Скитер шантажировали разоблачением (она была незарегистрированным анимагом, что очень сурово каралось в британском магическом сообществе), но и в том, что она, возможно, была уволена из «Ежедневного пророка» за бездействие при летней травле Поттера и потому вынуждена была согласиться на сотрудничество с «Придирой» при том, что редактор её, коль молва не лгала, вообще не платил своим работникам. Как же эффективно шантажировали эту Скитер! Не так давно она травила Поттера, поливала его грязью, а теперь… Теперь она ему помогает. Более того, она в этом своём интервью ничего не преувеличила и не переврала, хотя в этом, по большому счёту, и заключался её журналистский стиль, как и в желании раздуть до вселенских масштабов какой бы то ни было скандал, даже если он по сути своей небольшой, ерундовый… Но у Скитер просто выбора не было - не делала бы, что говорит Грейнджер (наверняка все инструкции исходили из уст именно этой гриффиндорки), та бы раскрыла её секретик… Скитер ведь неслабо так шалила - незаконно использовала анимагическую форму. Это было незаконно, и Грейнджер уже второй раз успешно на этом сыграла. Когда тебя вот так к стенке припирают, шантажируют, говорят «Или будешь делать, что скажем, или выведем тебя на чистую воду!», ты и не на такое согласишься. Со Скитер ещё относительно мягко обошлись - в политике бывают вещи и грязнее, хуже, аморальнее… А интервью было, в общем-то, интересное, правда, Поттер рассказал Кайлусу многое из этого ещё 28 июня 1995-го. Кайлус тогда был одним из немногих, кто без колебаний поверил Поттеру, и тот ему всё и выложил, в том числе из чувства признательности…