Свой среди своих

Ну короче вот я пытался.

***

Я почувствовал резкий удар по затылку. Я распахнул глаза — меня кто-то тащил на плече и явно совсем не аккуратно. Воняло мокрой шерстью и жутким перегаром. Меня вновь ударили об косяк двери. Ударить этого кого-то хотелось очень сильно. Но шевелиться я не мог, так же как и говорить, что особенно ранило меня. Меня резко швырнули, и, готовясь удариться ещё обо что-то, я упал на диван. И наконец увидел, кто меня тащил, как мешок: опять этот волосатый огромный мужик. За моей спиной раздался знакомый, но такой нежеланный голос: — Пронтего. И я снова смог двигаться и обернулся. Ну конечно, дед, сука, которому всего лишь 42. — А я всё слышу, — с улыбкой произнёс он. Моё лицо скривилось, и я подтянул под себя ноги, отсел как можно дальше — в противоположный угол дивана. Моя психика не была готова увидеть его так скоро, да и вообще никого из них. Волосатый ушёл куда-то, оставив меня наедине с этим… этим пидара… Я тут же почувствовал несильный удар по губам. — Ты чё, ахуел!? — заорал я на беловолосого. Я хотел было подняться на ноги, но он тут же достал свою палку и угрожающе ей помахал перед моим лицом. — Ах… ты… — пыхтел я, но не двинулся с места, не желая больше летать либо быть кинутым в стену. — Ну вот так, ты же можешь быть хорошим мальчиком, Марти, — он похлопал меня по голове. Я уже представлял, как выхвачу у него эту палку и воткну её ему… в глаз, или ещё куда, или в нос. Тогда это уже будет лоботомия, хотя она ему явно не помешает. — Лоботомия? Это что-то магловское, да, Марти? Он, явно не ожидая ответа встал и скунул с сеюя черную мантию на спинку кресла, остоваясь в шелковой белой рубашке. — Викки, — сказал он в пустоту. Я уже подумал, что у него шиза и ему что-то мерещится. Как неожиданно раздался хлопок, и перед ним возникло это же ушастое существо, завернутое в белую простынку. — Викки здесь, господин, — существо кланялось, сминая в руках края ткани. — Принеси обед и две чашки чая и кофе. — Хорошо, господин, Викки всё сделает. И с таким же хлопком уже никого не было. А я уже стал думать о том, что лучше пусть меня не откачивают и д адут умереть… если, конечно, я уже не умер.