Часть 1
28 июля 2025 г., 02:50
Она впервые оказалась в ситуации, когда вместо открытого боя с демонами, она убегала. Благодаря весьма изнурительным тренировкам, пока — успешно.
Раньше при столкновении с демонами не нужно было отклоняться от простого алгоритма: материализуешь гок-до и уничтожаешь их до того, как они посмеют хотя бы приблизиться к тебе. А сейчас она не может вступать в открытую конфронтацию, чтобы — только вдумайтесь в этот абсурд — не навредить им. В принципе, сдерживать одного демона с гок-до в руках было бы проще, чем устраивать себе проверку на выносливость на неограниченной местности. Но проблема заключалась в том, что их было двое. При должной скоординированности с их стороны в момент, когда она отвлеклась бы на блокирование атаки одного, никто не мешал другому застичь ее врасплох со спины. Так что в данной ситуации оставалось только убегать наперекор своим характеру, привычкам и инстинктам.
И корнем всех ее проблем были метки. Те самые, которые по всем заветам должны быть источником счастья, а стали вестником неприятностей...
* * *
Большую часть жизни Миру не волновали метки, потому что они не особо существенно влияли на повседневность, следовательно не становились ограничением свободы выбора. Конечно, считалось, что возникшие узоры, которые отпечатывались на паре и начинали слабо мерцать при первой встрече, а также немного печь, указывали на идеальную совместимость. Но никто не мешал, а в современном обществе и не порицал отношения вне рамок родственных душ. В конце концов, иногда свобода и осознанный выбор значили для людей намного больше, чем вера в абсолютную любовь, предначертанную свыше. Мира романтиком никогда не была, так что к появлению на своей коже вензелей, начинавшихся с внутренней стороны бедер и совсем немного поднимающихся к животу, отнеслась нейтрально. На самом деле, их расположение было практически идеальным, поскольку их не было видно в сценических образах и наличие у нее вероятной пары для общественности оставалось загадкой. Откровенно говоря, она надеялась, что никогда не встретит избранника небес, чтобы не испытать разочарование. Ее жизнь с Руми и Зои помогла ей двигаться вперед несмотря ни на что, и она не хотела разрушать привычный уклад из-за неуместных чувств. К тому же, с их графиком — и двойной жизнью из-за обязанностей охотниц — ей было бы трудно вклинить в свою жизнь человека вне индустрии. Появление узоров было настолько незначительным для Миры событием, что она не думала о них вплоть до столкновения с Saja Boys. При первой встрече мерцанием узоры не ограничивались: вне зависимости от того, сколькими слоями ткани или косметических средств были скрыты чернильные полосы, родственная душа их видела. Они возникали перед их глазами на некоторое время, так что пара могла с точностью сказать, где расположены вензеля на их избраннике вне зависимости от чужого желания. А потом она встречает чертовски горячих мужчин, чья внешность не могла не приковать к себе сторонние взгляды, и ее бедра на мгновение обжигает раскаленным железом, а перед глазами вместо идеального пресса, стоят возникшие узоры. Не на одном человеке, а сразу на двух: у первого ее узор с правого бедра проходил аккурат под правой лопаткой, у второго — под левой, как отзеркаленная версия. Осознание предначертанной свыше встречи портило первое впечатление, но ничто не могло сравниться с пониманием, что небесами ей предлагались демоны. Пожалуй, это стоило бы воспринимать, как оскорбление. У демонов вообще есть души, чтобы соответствовать концепции родственных душ? Если раньше Мира относилась к меткам скептически, то теперь ее пробирали праведное негодование и горечь от явной несправедливости. Определенно не стоит говорить, что после их первой встречи какие бы то ни было мысли о своей паре она отправила в ссылку на дальние задворки сознания без права на возвращение: она все равно не особо планировала организовывать себе личную жизнь, так что не сказать, что она многое теряла. Жаль, что ее мнение в этом вопросе не сильно кого-то волновало.* * *
...В данной ситуации ей не могли помочь друзья, потому что это доставило бы только больше проблем и увеличило бы риск вероятных увечий. С чьей бы то ни было стороны. И хотя она уже успела остыть, их первый диалог с Руми на этот счет из-за эмоций отдавал привкусом предательства...* * *
— Постой, что? — с неприкрытым удивлением спросила Мира, наблюдая за крайне смущенной подругой, чей вид вызывал легкое чувство жалости. Ей до сих пор было неловко из-за своего происхождения и иногда она по привычке продолжала надевать больше одежды, чем требовалось, чтобы перекрыть увенчанные демоническими метками участки кожи. Даже если Мира и Зои ее приняли, и они весьма обстоятельно поговорили об этом, от привычек, насаждаемых всю жизнь, сложно избавиться в одночасье. Ее друзья, Джину и в целом нахождение в здоровой среде понемногу стирали остатки неуверенности и мрачных мыслей. Но это не значит, что Руми не смущалась того, что знает о некоторых инстинктах родственных душ с позиции демона из-за собственного опыта. И особенно не значит, что ей было легко рассказывать об этом, не покрываясь густым румянцем. Особенно, когда в одной комнате сидел Джину, как бы Мира не противилась его присутствию. Но Руми настояла, что для данного диалога он будет куда полезнее, чем она. — Родственные души не очень частое явление среди демонов, — кратко отозвался Джину из-за спины Руми: в отличии от нее, он не был особенно взволнован происходящим, поэтому расслабленно сидел в кресле, не пытаясь утешать одну из участниц HUNTR\X. Особенно, когда она не была похожа на человека, который в этом нуждался. — Трудно поверить твоим словам, когда четверо из пяти прибывших демонов оказались с кем-то связаны, — не скрывая своего возмущения, высказалась Мира, определенно не собираясь успокаиваться. — Это не совсем подходящий пример — они исправились, и мы все являемся свидетелями этого после того, как хонмун не помешал им остаться на этой стороне, — продолжила Руми, мягко беря за руку Миру, чтобы немного поумерить ее гнев, за которым скрывалось напряжение. — Они реагируют иначе на метки. — Мы жили сотни лет с голосом Гви-Ма в голове, не позволяющим забывать о наших худших грехах, и это не притупляет эмоции. Со временем они возводятся в абсолют, обостряют не только восприятие, но и другие инстинкты. Родственные души взывают к последнему, и противиться этой тяге довольно трудно, особенно, когда ты знаешь, что это бессмысленно: чем больше ты держишь себя в руках, тем сильнее становится голод, — терпеливо пояснил Джину, никак не отреагировав на выпад в свою сторону. — Вы тоже связаны друг с другом, и тем не менее не демонстрируете животные инстинкты, — немного успокоившись от тепла и спокойной ауры, которую источала Руми, начала Мира, но наблюдая за стремительно нарастающей краской на лице подруги, в подозрении прищурилась. На пару минут воцарилось молчание, пока Руми не прервала неловкую тишину. — Это потому, что мы уже завершили... ритуал? — неуверено и тихо произнесла она, переводя взгляд немного вбок, пока за ее спиной Джину расплылся в довольной улыбке и, кажется, только больше расслабился. Убедившись, что ее партнер никак не планирует избавлять ее от смущающих подробностей и вмешиваться в диалог, Руми отстранилась и присела на край своей постели, скрещивая руки в замок на своих коленях и возвращая взгляд к лицу Миры. — Я не совсем эксперт в демонических традициях или инстинктах, но в силу моего происхождения мне пришлось частично разделить их особенности. Так вышло, что этап погони и борьбы мы с Джину прошли еще в самом начале в купальнях. — Но на финальном концерте мы с Зои тоже противостояли Saja Boys, и я определенно точно боролась и с Романсом, и с Эбби в тот день, — заскрипев зубами, сказала Мира, сжимая ладони в кулаки. Ей не нравилось быть единственной в комнате, кто ничего не понимает. Она чувствовала себя глупо и даже не могла избавиться от причины этих ощущений. Не могла с помощью своей агрессии устранить то, что она считала угрозой собственного спокойствия и безопасности личных границ. Быстрый взгляд Руми на Джину не укрылся от Миры, из-за чего она только больше нахмурилась. — У нас... Все не ограничилось борьбой. После уничтожения Гви-Ма мы окончательно сошлись, — выдохнула Руми, приподнимая кофту практически до груди, где виднелась ее метка, которой на смену чернильным разводам пришел белый перламутр. Это означало, что пара скрепила свой союз с помощью секса и негласных клятв. — Ты предлагаешь мне поступить таким же образом? — распаляясь, возмутилась Мира. — В отличии от них, я человек, а не демон, и на меня ничто не влияет. Я в праве решать, с кем быть, полагаясь на рациональные доводы, а не животные инстинкты. — Тогда к чему этот разговор? — все же вмешался Джину, видя, что Руми начинает чувствовать себя виноватой, хотя к этому не было никаких предпосылок. — Ты можешь делать какой угодно выбор, но это не помешает им преследовать тебя. Чем дольше ты будешь отмахиваться от Романса и Эбби, тем сложнее им будет сдерживать себя, пока они не сорвутся с цепи. Тогда ты будешь участвовать в спонтанной погоне, которая не ограничится только охотой. Если бы ты испытывала к ним настоящую ненависть, ты бы расправилась с ними еще во время нашего концерта, не сдерживая свои силы при атаках. Если бы они вернулись под хонмун, у них больше не было бы возможности добраться до тебя. Никогда. Ты колеблешься, поэтому мы предложили тебе вариант отсрочки принятия решения, который никому не навредит, — не пытаясь быть мягким, завершил Джину, постукивая пальцами по столу Руми. Мире очень хотелось упомянуть, что они в группе все были демонами, и раз уж у троих с контролем было все в порядке по разным причинам, им не должно было составить труда присмотреть за двумя товарищами в период их обострения. Но она промолчала, принимая, что это было только ее проблемой, и перекладывать все на чужие плечи было не очень ответственно. Особенно, когда это могло доставить неприятности Руми и Зои, которые старались большую часть свободного времени проводить со своими родственными душами: что-то ей подсказывало, что метка Зои тоже уже давно сменила свой цвет. Взяв себя в руки и медленно выдохнув, Мира устремила взгляд в пол, задумываясь над чем-то, после чего, словно смирившись, скрестила руки на груди и взглянула на Джину: — Значит, если проводить запланированные погони, они смогут дольше держать себя в руках? Как часто это нужно будет делать? — В теории, на какое-то время это будет притуплять потребность присвоить их пару себе. Но чем дольше оттягивать неизбежное, тем короче будут становиться промежутки между погонями. — Прекрасно, — вымучено проговорила Мира, после чего механически поблагодарила Руми и быстро покинула комнату: ей нужно было обдумать всю новую информацию и разобраться с маячащими на горизонте нерадужными перспективами.* * *
На первый взгляд план был неплохим — если не думать о той унизительной части, где она выступала в роли добычи — и первое время он даже работал. Романс и Эбби как-то слишком быстро согласились на это. Они даже сблизиться немного на этой почве смогли, потому что им потребовались дополнительные встречи: с телефонами и социальными сетями демоны были не в ладах — хотя сейчас она подозревает, что в этой части они приврали. С расправы над Гви-Ма прошло больше нескольких месяцев, и раз они восстановились, как группа, и продолжили свое восхождение в индустрии айдолов, они давно обязаны были разобраться с техникой. Все равно им больше некуда было возвращаться, так что появление необходимости своего жилья, обеспечения человеческого пропитания и налаживания связей определенно способствовало адаптации в современном мире даже для самых запущенных и древних случаев. В общем, ей пришлось несколько раз пересекаться с ними наедине, чтобы договориться об условиях. Идти навстречу запрограммированным свыше чувствам Мира категорически отказывалась, так что для Эбби и Романса эти встречи были практически единственной возможностью узнать их родственную душу получше и как-то зарекомендовать себя. От привычного завершения их странных демонических традиций Мира сразу отказалась, и слишком быстрое согласие с ее требованиями со стороны пары участников Saja Boys не очень вызывало доверие. Но пока не к чему было придраться, она решила игнорировать свою вероятную паранойю. Ей это тоже было нужно, ведь по словам Джину и Руми, если они потеряют контроль, они вполне могли вычислить ее достаточно быстро, чтобы предстать перед всеми в разгар съемки, интервью или других публичных встреч, что определенно не очень хорошо сказалось бы в том числе на имидже HUNTR\X. Сорванные концерты или шоу не очень-то способствуют счастью фанатов. Так что выделить несколько часов раз в несколько недель она вполне могла. Но первые пробежки показали несколько сложностей, о которых Мира не думала на этапе «переговоров». Во-первых, ей пришлось сразу столкнуться с фактом того, что с ней не играли. Романс и Эбби действительно пытались ее поймать, загнать в угол и перекрыть любые пути отступления. Несмотря на то, что они давали ей фору, они пробовали разные тактики. Когда стало понятно, что поодиночке они не справляются, они стали действовать более скоординированно. И начиная с того момента пробежки на пару часов по пересеченной местности стали довольно выматывающими. К тому же, хотя она не испытывала страха, адреналин все равно тек по ее венам, на затылке всегда ощущались цепкие взгляды, а по спине непроизвольно бежали мурашки от предвкушения опасности. Это было опьяняющим чувством, даже если Мира не готова была признавать это открыто. Во-вторых, если они каким-то образом дотягивались до нее во время охоты, и она не успевала уйти вовремя в сторону или блокировать их выпады, они не гнушались повреждать ее одежду, из-за чего в одну из пробежек она вернулась без своей футболки и с прорезями в широких спортивных штанах, как-то слишком близко находящихся с ее метками. В-третьих, во время такой охоты и Романс, и Эбби преображались, и только к самому завершению их демоническим признаком оставались только сверкающие янтарем глаза. И вопреки теоретическим предположениям, которые выдвигал Джину, с каждой охотой эти глаза, казалось, пожирали ее только больше. Но пока они раздевали ее только взглядом, не переходя к действиям, она могла игнорировать их. А потом возникли проблемы посерьезнее. Спустя еще несколько месяцев, за которые они провели суммарно около шести погонь, Мира обратила внимание на свои метки после принятого душа: они местами стали бледнеть. Она не придала этому особого значения, поскольку никогда не интересовалась метками и родственными душами достаточно сильно, чтобы изучить научные статьи и узнать, каким образом это вообще протекает, какие могут быть нюансы и прочее. Но после того, как она это заметила, Романс и Эбби стали чаще появляться в ее повседневной жизни, возникли неожиданные букеты, попытки пригласить в рестораны и бары или выманить на совместные прогулки. Она стоически на уговоры не шла, работая вместе только в час профессиональной необходимости. И когда Руми и Зои приглашали всех Saja Boys на совместные посиделки — хотя она искренне не понимала, зачем им это, если они могли провести время со своми родственными душами и вне этих общих встреч, в которые они устраивали или киновечера, или играли в настольные игры. Не то чтобы ей совсем не было приятно внимание со стороны Романса и Эбби, особенно, когда ей пришлось хотя бы внутри себя признать, что будь они недостойны второго шанса и коварны, они не остались бы в мире людей. Но подпускать к себе кого-то ради серьезных отношений, а не разового удовольствия, она была не готова. Ее родители были родственными душами, и, может до появления детей они и были счастливы, но точно не после — она не ощущала ничего теплого в семье. Они были довольно влиятельны, а потому все ее детство Миру окружали фальшивые улыбки и нарочито идеальная семья, в которой не давалось право на ошибки или оплошности. Они были идеальной картинкой, непогрешимыми и ослепляющими до тошноты, и в эту искусственно созданную идилию она не вписывалась. Приемы, официальные встречи — все под копирку: мужчины в лощеных костюмах и женщины в элегантных платьях, светские беседы ни о чем и негласный запрет на собственное мнение. Если ты становишься бунтарем — ты не идеален; если ты не идеален — ты лишаешься места под солнцем. А родственные души — как приятное дополнение к красивой картинке, даже если за этим приторным лоском иногда скрывались искусные татту, рисунки и глаза мертвых рыб на надушенных лицах с приклеенными улыбками. С таким прошлым за плечами родственные души ощущались сказкой, за которой могли скрываться отнюдь не искренность и настоящий выбор, а глупое следование очередному предписанному кем-то своду правил. У вас пара одинаковых чернильных разводов на коже, поэтому ты просто обязан любить, все просто. Разве это не отвратительно? На примере отношений Руми и Зои Мира смягчала свою позицию, даже не замечая этого. Она просто видела их светящиеся от счастья лица, и не могла отказать в очередной авантюре, даже если это гарантировало ей некоторую долю дискомфорта в компании тех, кому она пока не могла полностью доверять. В любом случае, с изменением ее меток Романс и Эбби стали больше вклиниваться в ее жизнь, настойчиво отодвигая ее личные границы. Но она не акцентировала на этом внимание и даже не сказала о необъяснимых трансформациях меток девочкам, что стало фатальной ошибкой.* * *
...Мира так привыкла к Saja Boys, которые превращались в такую же часть ее жизни, как HUNTR\X, что во время очередных долгих споров на тему хореографии, она, чтобы зря не тратить время, решила переодеться при них. Ничего серьезного, под сценическим коротким жакетом и юбкой на ней был спортивный комплект из топа и шорт, так что ей просто нужно было поменять его на привычные футболку и обычные спортивные штаны. Но шорты не скрывали полностью ее метки, так что Мира не сразу обратила внимание на внезапную тишину со стороны довольно болтливых Романса и Эбби, сидящих у зеркала в зале хореографии. Только натянув штаны и потянувшись к футболке, она обратила внимание на направленные на себя тяжелые взгляды. По ощущениям в комнате стало на пару градусов ниже, а напряжение можно было ножом резать, настолько оно давило. — Как давно это происходит? — тихо, но с рычащими нотами, уточнил Эбби, медленно вставая, на что Мира только непонимающе вскинула бровь. — Происходит что? — Твои метки изменились, — внешне сохраняя большее спокойствие, чем Эбби, помог Романс, но его взгляд обжигал не хуже раскаленного клейма. — Какая разница? Не думаю, что это важно, — раздраженно хмыкнула Мира, теряя интерес к вопросу. Как бы там ни было, от меток родственных душ еще никто не умирал, так что это не могло быть смертельной болезнью, чтобы так переживать. Но ее ответ, казалось, только больше распалил демонов, хотя на некоторое время они пораженно застыли, словно не могли поверить своим ушам. — Ты отказываешься от нас и говоришь, что это не важно? — медленно произнес Романс, сжимая руки в кулаки, в то время как глаза у них обоих вспыхнули золотом, а по оголенным предплечьям Эбби волнами прошлись пока бледные демонические узоры. — Беги, Мира, — твердо произнес Эбби без привычных нот заигрывания в голосе. — Беги, потому что в конце этой охоты ты станешь нашей.* * *
И вот она здесь. Уже пару часов петляет по крышам домов, потому что чужие своеобразные охотничьи угодья распространились на весь город: довольно быстро стало понятно, что из-за способностей демонов к телепортации небольшими площадями не обойтись. Как ей не хотелось этого признавать, в таком случае погоня бы удивительно быстро завершилась. Так что ей любезно дали фору в несколько мгновений, прежде чем с особым остервенением бросились вслед за ней, пока она, проскрежетав зубами, рванула на крышу их здания, чтобы оттуда спрыгнуть вниз и исчезнуть в лабиринтах ночных улиц, спустя время вновь перебираясь повыше: обзор был лучше, к тому же, она уходила от света уличных фонарей. Если и до этого погони не ощущались, как игра, то теперь это превратилось в вопрос жизни и смерти. Романс и Эбби стали ожесточеннее, действовали грубее, чем обычно, из-за чего она пару раз чуть не навернулась с крыш. Хотя один из демонов явно намеривался в этот момент поймать ее и не дать серьезно пораниться, это не меняло отнюдь не дружеских намерений. Но Мира на чистых инстинктах и рефлексах уходила от их преследования, пока они не зашли на часть города, которую она уже не знала настолько хорошо. Они определенно давно пересекли границы, в рамках которых раньше устраивали забеги. И на длинной дистанции стало понятно, что ее человеческая выносливость — даже с учетом ее подготовки, как охотницы — уступала демонической. От бесконечных прыжков, пробежек и уклонений в ушах уже звенело, а легкие начинало немного жечь, особенно, когда в короткие сроки приходилось лихорадочно принимать решение, куда сворачивать. На длинной прямой дистанции у нее никогда не было бы шанса, поэтому приходилось постоянно менять направление, исчезать за поворотами, скрываться за любыми преградами, чтобы нельзя было в полную меру пользоваться телепортацией против нее. Пока она, отвлекшись на резкий звук со стороны, не свернула в переулок, который заканчивался высокими стенами. А если учесть, что они забрели на территорию промышленной зоны, можно было не особенно надеяться, что громкие звуки привлекут чье-то внимание. Мира, не позволяя себе поддаться панике, довольно резко развернулась, чтобы попробовать быстрее уйти из тупика, но перед ней возник тяжело дышащий Романс, а сзади — Эбби, который не теряя времени перехватил руки Миры, пока та удачно для них замешкалась, и впечатал ее лицом в ближайшую стену. Не настолько грубо, чтобы она получила сотрясение или сломала себе кости, но достаточно, чтобы она не вырвалась и была в большей степени обездвижена. — Все, погоня завершена, убери руки, — задыхаясь от продлившейся дольше, чем обычно, охоты, сказала Мира, напрягаясь в чужой хватке и определенно проявляя признаки сопротивления: ей никогда не нравилось быть слабой. — Нет, — прорычал Эбби, зло оскалившись и уткнувшись носом в ее макушку, вдыхая ее запах. Его всего мелко потряхивало, и эта дрожь ощущалась и в хватке, отчего Мира настороженно притихла, не понимая, чего ожидать от взбесившихся демонов. — Ты наша, — хрипло отозвался Романс, медленно приближаясь, словно каждый мелкий шаг мог остудить разгоряченные голову и сердце, унять боль, которую они оба испытывали на протяжении всей погони, и прояснить затянувший пеленой рассудок. — Ты не можешь от нас отказаться, — Романс протянул руку к ее лицу, дрожащими пальцами заправляя выбившиеся длинные пряди, которые скрывали глаза Миры. — Не можешь нас бросить, — понизив голос, закончил он, на пару мгновений прикрывая глаза, чтобы все же не сделать необдуманных действий. От их вида и слов Мира расширила глаза, после чего сомкнула губы в тонкую линию, пытаясь сформулировать хоть сколько-нибудь внятный ответ. — Кто сказал, что я... отказываюсь от вас? — спустя пару мгновений нехотя выдавила из себя Мира, все еще безуспешно пытаясь восстановить дыхание. — Не лги нам, — на лице Романса промелькнула вспышка злости. Эбби прижал охотницу ближе к своей груди, перехватывая ее одной рукой поперек живота, пока другой удерживал ее руки, и отошел от стены, чтобы дать больше доступа Романсу. Он обхватил ее лицо ладонями, всматриваясь в ее глаза, после чего медленно спустился ниже, очерчивая ее фигуру когтями, не причиняя вреда, пока не дотянулся до штанов и не приспустил их с шортами достаточно, чтобы показались чернильные узоры. — Они становятся бледнее, а это значит, что ты отказываешься принимать нас, пока связь между нами не будет окончательно разорвана, — он завороженно, едва касаясь, провел кончиком когтя по одному из вензелей на ее коже, принадлежащих ему, наблюдая, как метка под его прикосновениями начинает мерцать. — О чем ты говоришь? Я ничего об этом не знаю, — напряженно ответила Мира, непроизвольно напрягая пресс из-за щекочащих прикосновений и ощущая странную пульсацию по всей области обоих меток. — Это работает не только у демонов. Это написано в ваших же коробках, — сдержанно произнес Эбби, отпуская ее живот и доставая свой телефон из заднего кармана джинс. Он потряс им перед ее лицом, словно в упрек и для наглядности, после чего со скрытой яростью швырнул его в ближайшую стену, выпуская пар, отчего экран покрылся паутиной трещин до того, как упасть на землю. Эбби вновь зарылся в ее волосы, отпуская руки Миры и перекладывая собственные ладони на ее плечи. — Мы не отпустим тебя. Мы не можем этого сделать. — Довольно погонь, — медленно произнес Романс. — Разве после стольких месяцев мы не заслужили награду? — после чего он прижался к ее губам, удерживая пальцами за скулы, словно опасаясь, что охотница попытается отвернуться от него. Но все тело Миры охватил жар, она никогда не чувствовала себя в чьих-либо руках настолько правильно и полноценно, так что, даже не осознавая того, она ответила на поцелуй с не меньшей жадностью, чем у Романса. Ее пальцы вплелись в его волосы, немного сжимая их у самых корней, но не пытаясь отодвинуть его от себя, напротив, словно пробуя прижать ближе. Когда поцелуй прервался, Мира рвано выдохнула и откинулась назад, добровольно притираясь к Эбби. — Мы не будем заниматься сексом посреди пустоши и пыльных стен, — твердо, насколько позволял ее голос, заявила Мира. Если ее все равно окружал хаос, она предпочла бы управлять им или хотя бы направлять его. Романс бегло переглянулся с Эбби, после чего они телепортировались в спальню, которая определенно не принадлежала Мире. Перед глазами немного зарябило от перемещения, но она быстро пришла в себя, когда чьи-то бесцеремонные ладони потянули ее топ вверх: футболку она так и не успела накинуть перед тем, как сбежать. Но Мира уперлась руками в плечи Эбби, призывая притормозить, на что оба демона тихо зарычали — их контроль держался на последнем издыхании. — Мы несколько часов бегали по всему городу, я насквозь промокла и мне нужен душ, — непреклонные выражения лиц не оставляли надежды на легкое согласие с их стороны, так что она продолжила: — Мы можем принять его вместе. — закатив глаза от такой явной подозрительности со стороны ее родственных душ, Мира проскользнула мимо Эбби, все же скидывая промокший топ на пол и направляясь к одной из дверей, которая должна была быть ванной: планировка спальни не сильно отличалась от той, что была у них с девочками. Она обернулась, изящно перекинув волосы за спину, и скрестила руки на обнаженной груди, демонстрируя немое ожидание. Эбби и Романс немного расслабились, и когда они стали наскоро скидывать с себя одежду, Мира зашла в ванную, подмечая достаточно вместительную душевую кабинку, чтобы там поместилось три человека, после чего избавилась от оставшейся на ней одежды. Когда она включила душ, подставляя под поток воды лицо, к ней присоединились по бокам, приобнимая ее за талию с двух сторон. Их руки скользнули к своим меткам на ее коже, которые все еще слабо мерцали от прикосновений, и пройдясь вдоль линий, опасно приблизились к промежности. Мира вздрогнула, опираясь руками о кафельную стену перед собой для хоть какой-то опоры, но поток воды мешал открыть глаза и взглянуть на своих соблазнителей. — Мы тебе поможем, — выдохнул справа Романс, после чего убрал руку от ее бедер. Послышался характерный звук открытого бутылька и в нос ударил запах чего-то отдаленно хвойного, совсем не похожего на то, чем она обычно пользовалась. Но сейчас это было не важно. Их руки блуждали по всему ее телу, особенно задерживаясь на ее груди, и это было слабо похоже на обычный прием душа. Скорее — на издевательскую прелюдию на грани, когда все тело горит от желания, но не получает достаточных ласк для его реализации. Впрочем, жаловаться ей было не на что: это она потребовала душ, так что взяв себя в руки, она немного отошла в сторону, чтобы уйти из-под потока воды, наткнувшись спиной на Эбби и вполне внушительный стояк, упирающийся ей в поясницу, после чего взяла с полки гель для душа и выдавила себе на ладонь, проходясь по груди Романса, из-за чего успевшие скрыться демонические метки вновь вспыхнули на его коже на мгновение, после чего пропали. Она действовала методично, массировала его плечи, мельком уделила внимание шее, спустилась по рукам, ощупывая бицепсы, нежно прошлась по предплечьям, а после перевела внимание на его грудь, живот и бедра, неосознанно прикусив себе губу, когда взгляд бесстыдно скользнул ниже, на не менее эрегерированный, чем у его напарника, член. Но она знала, что секс в душе — не самая удобная для реализации идея, так что ее руки быстро перешли на его спину. Это заставило подойти ее ближе, и когда она скользнула пальцами под его правой лопаткой, Романс тихо выдохнул, прикрывая глаза, а у Миры обожгло внутреннюю часть правого бедра, но на этот раз не болезненно, скорее приятно. Возбуждающе. Постаравшись не зацикливаться на этом, Мира развернулась спиной к Романсу и проделала тоже самое с Эбби. Это был самый быстрый душ в ее жизни, но она тоже не готова была слишком долго терпеть, когда перед глазами предстало все, что ей так настойчиво предлагали на протяжении нескольких месяцев. Они даже толком не обтерлись, когда покинули ванную, стекающие по их телам капли воды тут же впитывались в покрывало, но это не особо их волновало. Мира обняла Эбби, который накрыл ее тело собой, впиваясь в ее губы жадным поцелуем. Его клыки царапали ее губы, пока в поцелуе не появился металлический привкус, но, кажется, это не только не смутило их, а лишь больше взбудоражило. Эбби впился когтями в мягкую ткань покрывала совсем рядом с головой Миры, прижимаясь плотнее, откровенно вылизывая ее рот и не давая ни единой возможности перехватить власть. Отстранившись, он с развратнейшей ухмылкой нарочито медленно облизал губы, садясь рядом. Приблизившийся Романс сделал его ухмылку только шире, но он не позволил Мире отвести от себя взгляд, потянув ее на себя, чтобы она приняла сидячее положение. Затем он скрестил ее руки за ее спиной, параллельно проходясь языком от ее ключиц выше по шее, вырывая из нее судорожный вздох. Пока Романс не обмотал вокруг ее запястий ремень, ограничивая движения. Мира недовольно дернула руками и поерзала бедрами, оглядываясь на Романса и не находя даже отголосков раскаяния в его выражении лица. — Думаю, тебе стоит прочувствовать наше отчаяние, когда ты так близко, но все равно недостижима для наших рук и губ, — наигранно ласково прошептал Романс ей на ухо, притираясь к ней щекой. Его ладони легли ей на живот, пока Эбби обхватил грудь и мягко массировал ее, зажимая между пальцами набухшие соски. Из-за удачного расположения Романса Мира чуть подалась ему навстречу, прикусив его губу, а после проходясь по ним языком. — Моим губам ничто не помешало, — с вызовом и самодовольством произнесла Мира. — Когда ты будешь распадаться на части в наших руках, детка, мы будем беспощадны, — обнажив клыки, ответил Романс, смещая ладонь и проникая парой пальцев между губ Миры, он легко надавил на ее язык, ощущая, как ее зубы несильно смыкаются на коже. — Будь хорошей девочкой и не кусайся, — проворковал он, другой рукой все же скользя от ее живота к лобку. — Ты чертовски сексуальна с нашими метками, — с рычащими нотами пробормотал Эбби, устремив взгляд на чернильные вензеля, так красиво обрамляющие ее бедра, полукругом обходя промежность и почти смыкаясь чуть ниже пупка. Он с небольшим нажимом прошелся ладонями по бедрам. Она была такой раскрытой, сжимая коленями его живот, что воображению мало что оставалось. И после долгих месяцев ожиданий это было не хуже наркотика: от нее было невозможно оторваться и от этой проникшей под кожу зависимости не хотелось избавляться. Оскалившись, Эбби проник парой пальцев внутрь нее, другой рукой удерживая заерзавшую Миру на месте. Он не позволял ей самостоятельно определять характер движений, заставляя принимать только то, что они ей дают. Его медленных фрикций было совсем недостаточно, из-за чего зубы Миры чуть сильнее сжались на коже Романса, который не гнушался откровенно трахать ее рот пальцами. — Кажется, нашей любимой родственной душе недостаточно того, что мы уже ей даем, — сверкнув хитрыми глазами, промурчал Романс, оставляя укусы на ее плечах. Его свободная ладонь лениво очертила ее бедра, пока не сжалась на одной из упругих половинок ее ягодиц, оттягивая ту немного в сторону. Затем он ненавязчиво коснулся пальцем сжавшегося сфинктера, пока только поглаживая его. — Может, ты хочешь принять нас двоих сразу? — прикусив мочку уха, уточнил Романс, не вынимая пальцев из ее рта, тем самым не позволяя дать хоть сколько-нибудь вразумительный ответ. От стимуляций ее эрогенных зон и совсем нескромных монологов по ее спине прошлись мурашки, стекающие с волос капли воды холодили кожу, что контрастом заставляло только больше теряться в ощущениях. Но она была слишком упертой и гордой, чтобы опускаться до мольбы. Романс понимающе ухмыльнулся, после чего на некоторое время отстранился полностью, доставая из ящика прикроватной тумбочки лубрикант и выдавливая себе на пальцы. Он немного растер прохладную жидкость между пальцами, после чего мягко надавил подушечкой пальца на вход, проникая фалангой внутрь. Это не было болезненно, скорее непривычно, так что Мира больше сконцентрировалась на умелых пальцах Эбби, который лениво изводил ее уже тремя, пока большой слишком слабо блуждал по клитору. Она горела в их руках, и они оба совсем не помогали ей справиться с этим. — Ублюдки, — на выдохе, совсем беззлобно бросила Мира, склоняя голову и прикрывая глаза, пока ее стенки влагалища сжимались вокруг слишком медленных пальцев. — Какой скверный рот, — со смешком ответил Романс, оставляя красный след ладони на ее бедре от внезапного шлепка, который отозвался дрожью во всем ее теле. Он аккуратно добавил второй палец, но охотница не особенно обратила на это внимание, поскольку Эбби немного ускорился. Возможно, только возможно, если бы она не оттягивала это так сильно, они были бы снисходительнее и не истязали ее тело жестокими ласками, но сейчас было совсем не время сожалеть о прошлом. О нем даже думать выходило с трудом, все мысли были направлены совсем в иное русло. — Я сейчас призову свой гок-до и сама вас трахну, — выдавила сквозь зубы Мира, дернув связанными руками и настойчивее пытаясь сопротивляться ладони Эбби, которая удерживала ее на месте. — Это крик о помощи? — сдержав смешок, уточнил Эбби. Он перевел взгляд на Романса и, когда тот едва заметно кивнул, вынул пальцы, по которым стекала естественная смазка. Он легонько похлопал Миру по бедру, перестав удерживать, после чего охотница сместилась немного ниже, привстав достаточно, чтобы Эбби мог прислонить раскрасневшуюся головку к ее входу и, теперь придерживая Миру за бедро, чтобы она не навредила себе из-за разгоревшегося нетерпения, стал плавно насаживать ей, пока не оказался полностью внутри. От ощущений она на пару мгновений задержала дыхание, все еще чувствуя пальцы Романса внутри себя, которые ощущались крайне странно рядом с заполнившим ее членом Эбби. Хотя между ними была тонкая перегородка, это все равно вызывало дрожь и выбивало дыхание из легких. Четвертый палец заставил Миру немного поморщиться от некоторого дискомфорта, но краткие фрикции Эбби хорошо отвлекали внимание, особенно, когда теперь у него были полностью свободны пальцы одной руки, чтобы уделять более тщательное внимание ее клитору. Ей хотелось больше. Хотелось, чтобы его головка практически полностью выскальзывала из нее, чтобы после вновь стремительно раздвинуть ее стенки достаточно, чтобы проникнуть полностью, но это было трудно реализовать, пока их второй любовник занимался ее растяжкой, демонстрируя удивительную выдержку. Мира не собиралась просить, к тому же, она все равно приближалась к разрядке из-за их параллельных ласк, сбитого дыхания, неприкрытого обожания в глазах, который ощущался медом: таким же сладким и тягучим. Мысль о том, чтобы проводить больше совместных вечеров, вспыхнула, словно проносящаяся мимо машина, горящая в ночи фарами, и от представших перед глазами развратных картин она задрожала на Эбби, пульсируя на его члене и опускаясь ниже, пока не уперлась лбом в его широкую грудь, скрывая свое разнеженное и совершенно красное лицо. Рукам было некомфортно от такого положения, так что она слабо ими пошевелила, пытаясь размять. Решив, что Мира в ее нынешнем состоянии не будет им мешать, Романс все же избавился от ремня, позволяя Мире впиться пальцами в плечи Эбби, пока тот остановился, все еще глубоко погруженный в нее, и приобнял ее за спину, скользя ладонью между лопатками. Пока охотница была такой расслабленной, Романс вынул пальцы, выдавил больше смазки на ладонь и парой размашистых движений прошелся по собственному члену. После чего прижался головкой к раскрытому сфинктеру и надавил, медленно проникая внутрь. Мира от растяжения сильнее впилась ногтями в кожу, оставляя царапины, после чего слепо ткнулась губами в подбородок Эбби, затем — в уголок губ, после чего они сплелись языками. Это отвлекало, но тихий полустон со стороны Романса определенно возбудил только больше и Миру, и Эбби. Когда Романс оказался полностью внутри, он, сжимая ладонями ее бедра, нежно погладил ее кожу большими пальцами. — Ты замечательно справляешься, — прошептал он, склонившись над Мирой и оставив на ее шее ласковые поцелуи. Не то чтобы Миру заводила похвала, но брошенные вскользь фразы и подразнивания со стороны Романса почему-то отзывались внутри нее. Оба участника Saja Boys не двигались, позволяя окончательно свыкнуться с ощущениями, хотя, чтобы они не делали, уже сейчас становилось понятно, что завтра Мира не будет способна на изнурительные тренировки по хореографии. И, наверное, утром она их обоих уничтожит за свое состояние, но прямо сейчас это было неважно, потому что ей было хорошо. Спустя несколько минут она немного привстала и толкнулась обратно бедрами, призывая к движению. Эбби и Романс оба впились ладонями в ее бедра и возобновили движение, теперь двигаясь более размашисто. Мира зарылась пальцами в короткие пряди Эбби, иногда непроизвольно их сжимая, чем вызывала тихое рычание с его стороны и более крепкую хватку на своем теле. Ее соски терлись о его торс, всем своим телом она ощущала, как напряжено тело Эбби, как твердеют его мышцы от каждого сотрясающего ее толчка, как его клыки вонзаются в его же губы, прокусывая кожу. Мира собрала языком выступившую каплю крови. Перед глазами все плыло от концентрации захлестнувших ее чувств, и когда в нее практически в унисон излились, она достигла второго оргазма, который, кажется, на некоторое время вывел ее из строя. Метки на ногах пульсировали и их то обдавало жаром, то холодом, так что ей необходимо было понять, что с ними происходит. Она наугад ткнулась локтем назад: не сильно — не то чтобы она смогла сейчас иначе. Хотя Романс все равно опирался на руки, чтобы не придавить девушку между их телами, его вес на ее спине все же был ощутим. Так что он не очень довольно вздохнул, после чего медленно выскользнул из нее и завалился на бок, подперев ладонью щеку и смахивая другой рукой прилипшие ко лбу пряди волос. Мира уперлась ладонями в грудь Эбби и приподнялась, подрагивая от ощущений — она была слишком чувствительная, — так что, когда член Эбби с влажным хлюпаньем вышел, она непроизвольно сжала его бока коленями, после чего устало села на его бедра, рассматривая себя. Метки, ожидаемо, переливались белым перламутром, и завороженные взгляды обоих демонов были прикованы к ним. Идилию нарушила сама Мира, поморщившись от стекающего по бедрам вязкого семени. — Меня не волнует, кто из вас это будет, но мне снова нужен душ, так что несите меня туда, — с повелительными нотами в голосе произнесла охотница. Ей хотелось не только освежиться, но и рассмотреть чужие метки, потому что у нее не выдалось возможности понаблюдать за их спинами. — Все, что угодно, дорогая, — нежно погладив ее метку, выдохнул Романс, вставая с постели. И не таким уж несправедливым теперь казался мир. Раз ей недостало любви в детстве от ее кровной семьи, она более чем имела право на двойную порцию от тех, кто любить ее не обязан был, но почему-то все равно это делал.
Примечания:
Буду рада почитать о выших впечатлениях в отзывах.
Если требуется добавить ООС — тоже пишите.
