Демоны не тонут

Волею рабочих судеб они пересеклись на плановом заседании правительства. Нудные речи, неприятные лица — наполовину спящие, наполовину уткнувшиеся в телефоны. Пересечение двух взглядов переросло в рядовой секс на ночь для Нечаевой и крайне непривычное, но приятное открытие для Архиповой. Всё могло бы так и закончиться в номере отеля с видом на Красную площадь, если бы не один диалог. Ксюша курила в приоткрытое окно, в пиджаке на голое тело, когда за спиной раздался тихий голос: — Может, попробуем? — прозвучало так до удивления невинно и просто. Нечаева усмехнулась, наблюдая за тем, как мятный дым вязко рассеивается в ночном пространстве. — Ты вроде не похожа на двадцатилетнюю практикантку, — она повернулась и упёрлась в подоконник, скрестив ноги. — У тебя во взгляде, кроме усталости, ничего. Своего пиздеца не хватает или жить стало скучно, м? Заправляя рубашку в брюки, Маша даже бровью не повела: — Слушай, я наслышана о тебе. О том, как тебя демонизируют, и о том, как хороша ты в постели, — застегнув пуговицу на брюках, она подошла ближе, оставляя несколько метров между ними. — Второе — правда. Насчёт первого — не уверена. Нечаева тихо посмеялась. Повернула голову вбок, постукивая пальцем по корпусу джула. — Мне интересно, что может из этого выйти, — Маша присела на стул и развела руками в воздухе. — Тем более я ни к чему тебя не обязываю. — Хреновая затея, генерал-лейтенант, — Ксюша прищуривается, всматриваясь в глаза напротив. Кроме усталости, там есть ещё что-то. — Ты слишком живая. Для меня. Архипова сводит брови к переносице и качает головой. — Если я права... — Нечаева делает несколько шагов и упирается руками в стол, продолжает тише: — Ты об этом скоро узнаешь. Я ничего тебе не обещаю, но готова попробовать. Для одной — чистого рода эксперимент и проверка собственной интуиции. Если она права — Архипова действительно слишком живая. Значит, будет всеми силами пытаться её спасти от неведомого чего-то. Для другой — любопытство и проверка собственных сил.

***

Прошёл месяц. Начиналось неплохо. В лёгкой, ненавязчивой заботе Ксюша не находила опасений. Наоборот — казалось даже чем-то умилительным. Ровно до того момента, пока забота не начала в геометрической прогрессии возрастать до нездоровой опеки и попыток контроля. «Пообедай», «Время шесть вечера, заканчивай работать. Поезжай домой», «В смысле ты работаешь из дома в половину первого ночи?» Подобные смс приходили Ксюше каждый день. Почти в одно и то же время, как по будильнику. Почти каждый разговор и попытка объяснить, что это личные границы, которые безбожно нарушаются — перерастали в ссоры. В последний раз дошло до крайности. Спустя десятки сообщений с попыткой отправить Нечаеву спать и несколькими пропущенными — Архипова приехала к ней. Приехала, потому что оказалась в чёрных списках всех менеджеров, в телефоне и даже в электронной почте. Закончилось скандалом и захлопнутой дверью. Через несколько дней в офис МПП пришло письмо. Бумажное. «Я не должна была так поступать. Хочу извиниться». Ниже — адрес ресторана и время.

***

— Это вот так ты решила извиниться? — в руках Нечаевой подарок: ежедневник с трекером полезных привычек. На губах язвительная улыбка. В голосе — презрение. — Я просто хочу помочь тебе, — Маша выставляет перед собой ладонь. — Помочь? — ежедневник, небрежно брошенный на стол, задевает солонку, и та падает со стола. — Ты меня спасти пытаешься, и это уже, блять, невыносимо, Архипова! Маша жестом останавливает официанта, идущего с новой солонкой и веником. Она вдохнула и уже хотела ответить, но не успела. Ксюша сложила руки на столе крест-накрест, корпусом придвинувшись к краю стола. — От чего ты меня спасти пытаешься? А главное — нахера, а? Тебя ж не просил никто. Маша убрала руки со стола на ноги и прижалась к спинке стула. Опустила голову, взгляд исподлобья. Голос тихий, но уверенный в своей правоте: — От тебя. Потому что ты себя губишь. — От взрослой, состоявшейся меня? — с каждым словом Нечаева оказывалась всё ближе к ней. Улыбка — больше похожая на оскал, и суженные зрачки. Как хищник, заприметивший добычу. — Меня не надо спасать. Меня не надо чинить. Я не вещь, которую можно удобно переделать под себя. — Не вещь, но я не пытаюсь тебя... Нечаева перебивает её не криком, а обжигающе ледяным тоном: — Но ты пытаешься влезть в сложную конструкцию. Без вопроса. Разрешения, — Ксюша наклонила голову вбок со взглядом, забивающим крышку гроба. — На рожон, с кувалдой. Туда, где каждая пылинка выложена ювелирным пинцетом и держит баланс всей схемы. Ксюша едко усмехается, видя, как та пытается что-то ответить, но выходит только нервно качать головой. — Хочешь играть в спасателя? Флаг в руки. Без меня. Стул с грохотом отодвигается. Нечаева встаёт и уходит. Только сейчас для Маши пространство вокруг снова ожило. Картинка начала двигаться. Громкость звука нарастает и становится звенящим белым шумом, перебиваемым стуком собственного сердца в ушах.