Пятна Солнца

Я сидел на старой кровати, пустым взглядом взирая на своего друга. Уже несколько недель наш мир был не таким, как прежде. Сырость, грязь, пыль, вот что нас окружало каждый день в этом подвале, в котором мы нашли убежище. Я потерял надежду на спасение. Но вот мой старый друг, Дюрпл, не сдался. Даже после нападения Орена, даже после того, как тот его убил. Даже после сотни "монстров", он продолжал вставать и бежать от "тьмы" вместе со мной, взяв меня за руку. Я потерял смысл в ужасной борьбе за жизнь. Я потерял друзей, себя. Разве это жалкое подобие существования имеет значение? Я спрашивал его, но он ответил, что да, имеет. Пока его последний близкий спрунк был жив. Но почему? Я всю жизнь был ничтожеством. Я всю жизнь цеплялся за свою маску счастья, чтобы всем показать, что вот он, тот самый спрунк, похожий на солнце здесь, чтобы освещать весь мир своей улыбкой. Жалкий. Какой же я жалкий. Он опять протянул мне консервы, которые он успел где-то прихватить. Как он это делает? Как он до сих пор жив, несмотря на все его вылазки наружу, где опасность ждёт тебя из всех щелей? Как он до сих пор остаётся сильным, несмотря на весь хаос? Подвальное помещение давило на меня, я больше не выносил эти грязные стены, пол и потолок. Приходилось сидеть в этой кромешной тьме, иногда включая фонарики, работающие от батареек. Скопившаяся пыль разлеталась от лишних движений. Я принял еду и начал есть. На вкус, в условиях выживания, уже давно мне было всё равно. Помимо нас двоих в живых осталась одна девушка. Дюрпл случайно столкнулся с ней, когда он бежал от монстра, по его словам. Она уже была ранена, и он её принёс на руках. Спрунк, с белой шерстью и с кошачьими ушками была в таком же состоянии, в каком находился и я. Но мы продолжали бороться за наши жизни. Что же было в начале хаоса? Вспышка света. Спрунк, похожий на Солнце, превратил многих в "монстров". К слову, они нападали и друг на друга. А то "Солнце" было чудовищно страшным, с огромным глазом вместо всего лица. Словно он всё видел. Словно он мог лицезреть все наши страдания. Кто сказал, что свет — это хорошо? Он может тебя ослепить. Убить. Сжечь. Через некоторое время Дюрпл вернулся с очередной вылазки. Сколько раз я ни пытался убедить его взять меня с собой, он всегда просил меня остаться. Я больше не выносил всего этого. Вдруг он однажды не вернётся? Больше всего я боялся терять. Венда, так звали ту девушку, она однажды ушла, и мы снова остались одни. Куда она ушла? Мы не знали. Она много плакала, не могла спать. Мы все не могли спокойно спать. Снаружи было опасно вовсе не из-за "монстров" в первую очередь, а из-за обжигающего аномального света. Он был настолько невыносимо ярким, что и глаз не раскрыть. Появлялись странные пятна при нём, тёмные и светлые, ожоги, которые невыносимо болели. Поэтому мы и нашли спасение в этом сыром подвале. Полгорода в начале хаоса был охвачен огнём. Нам повезло. Нас не коснулся пожар. Но мой оранжевый друг напал на меня. Ничего примечательного во внешнем изменении не было, кроме пустых глаз и безразличного выражения лица. Дюрпл прибежал вовремя и спас меня, убив его. Ведь это больше не был наш друг. Столько крови в своей жизни я никогда не видел. Незабываемые впечатления, которые никогда не стереть из памяти. Почему в живых остался я, а не кто-то другой? Лучше бы тогда от рук Дюрпла подох я, а не Орен. Назад ничего не вернуть, знаю. Но разум затмили эмоции, которые я всю жизнь ненавидел. Я ненавидел себя, свои слабости. Я не понимал, как кто-то мог со мной дружить настолько близко. Я никого не считал близким для себя другом, пока я не повстречал этих двоих. Но я пытался. Пытался отстраниться, чтобы у них был кто-то ещё помимо меня. А вдруг я бы исчез, убежал, никому не сказав, а им сделал бы этим больно? Я ждал его. Он снова ушёл. Без меня. Я привык. Я не мог нормально есть. Я не мог понять, почему мы всё ещё влачим своё жалкое существование. — Скажи, а ты считаешь меня другом? — вдруг спросил меня Дюрпл. — С чего такие вопросы, конечно считаю! — Мне просто кажется, что ты держишь всех на дистанции. — Что? — я удивился, но снова натянул улыбку, — С чего это? Конечно же нет. Мы с ним были похожи. Не могли найти тех, кого бы считали своими. — Чувак, чё стоишь столбом, го тусить! — А..? — Я был погружен в свои мысли, заперт в своей голове, пока снаружи играла громкая музыка. — Иду! Орен был немного другим. Но он тоже считал меня своим другом. Я пытался понять этих двоих и наконец я всё однажды узнал. Оранжевый всю жизнь слушал только грязные слова в его сторону, и он решил отгородиться своими наушниками. Он их снимал, когда был только с нами. Фиолетовому никто не уделял внимания. Ни родители, ни другие. Он всегда был лишним. Я всегда был на виду. Шумным, отзывчивым. У меня было много приятелей, но не было по-настоящему близких друзей. Не знаю почему, но я никому не доверял. Даже им. Если так случалось, что спрунки, у кого был только я, общались только со мной, то я всегда пытался найти себе замену, чтобы у них кто-то ещё был помимо меня. Но я этого никогда не показывал. Мои родители никогда мне не уделяли достаточно времени. Насколько успешным я бы ни был, они всегда просто кивали и дальше заботились о младших детях. Словно меня и не было. Я старался, работал над собой, учил, что меня интересовало, чтобы на меня обратили внимание. Я улыбался, смеялся, шутил. Забывался в общении с другими. Выглядел простым снаружи, чтобы любой мог понять, что со мной легко заговорить. — Чувак, тебе не обязательно притворяться, словно всё сейчас хорошо. У тебя что-то случилось? Я могу тебе помочь. Что? Как он узнал? — Всё нормально, правда. Голова беспощадно болела, готовая взорваться в любую секунду. Состояние такое себе, но жить можно. Я ослаб, сидя в этих четырёх серых стенах. Что поделать? Экономить запасами надо. Я думал над тем, что я могу покончить со всеми нашими страданиями. Но я трус. Я всегда боялся боли, я никогда не мог закончить начатое. Я однажды хотел умереть. Хотел закончить эту жизнь. Хотел уйти, сбежать. У меня не было дома, в котором меня ждали. Я забрался на крышу и испугался высоты. Голова закружилась от вида на землю с десятого этажа. Я шагнул назад, оступился и упал. Всё моё тело дрожало, и я понял, что не могу и смотреть в глаза смерти. Интересно, как бы сильно они разозлились, узнав о моей попытке? Я не знаю, сколько прошло часов с ухода Дюрпла, но он так и не вернулся. А вдруг он уже никогда не вернётся? Что если его уже нет в живых? Стоит ли мне пойти искать его? Стоит ли мне пойти за ним, если его уже нет? Я включил фонарик и бросил взгляд на нож, который лежал на стуле, на случай, если бы к нам вдруг ворвались. Я взял его в руки и разглядывал, думая, что же мне делать. Встав, я всё же решился выйти наружу. Я снял с крючка плащ, накинул на себя, натянул капюшон, и самое забавное, что из-за своих острых рожек по обе стороны головы в нём образовались дырки; надел солнцезащитные очки, которые хоть немного помогали, и встал перед дверью. Оранжевый странно глядел на меня. Я заметил, как его зрачки становились пустыми. — Орен? Всё в порядке..? Он напал на меня, повалив на спину. Пытался задушить. Я пытался освободиться, но его хватка была железной. Я уже мысленно попрощался со всеми, как вдруг кто-то оттянул его. Пока я приходил в себя, он уже успел его убить. Он понял, что это уже не наш друг. Ведь мир изменился ещё на тот период времени два дня назад, а мы чудом остались живы. Дюрпл дрожал, смотря на истекающее кровью тело. — Т-ты уб-бил его!? — У меня не было выбора... Мы пытались найти остальных. Все были или монстрами, или мертвы. Я не знаю, сколько слёз я пролил, что не осталось сил рыдать. Иногда мне казалось, что зрачки Дюрпла становились пустыми. Мне казалось, что он вот-вот убьёт меня, зарежет, задушит. Паранойя съедала меня. Мои глаза... Что происходит? Почему всё настолько ярко? Почему все кричат? Я пытался посмотреть в окно, но всё было тщетно. Я ничего не видел, кроме яркого света. Я закрыл шторы и обернулся, когда почувствовал чьё-то присутствие. Передо мной стояло непонятное существо, которое слегка светилось. У него не было шеи. Лучи кружились вокруг его головы, а вместо лица был большой мерзкий чёрный глаз. Я застыл на месте, не понимая, куда деться и что делать. Он исчез, когда послышались стуки в дверь. Я поколебался, но всё же двинулся посмотреть, кто ко мне пришёл в такой ситуации, когда вокруг начинал происходить хаос. Конечно же, это были мои друзья. Но Орен был ранен. Они были вместе? Что произошло? — Пинки... Моя милая Пинки... — Ей уже ничем нельзя было помочь. В момент начала ужаса они отправились сначала к девушкам, ведь они были ближе, но спасать было некого. После они отправились ко мне, пока я тут не понимал, что происходило. Взрывы. Пожары. Настолько слаба вся инфраструктура города. Аварии, кровь, трупные запахи... Так сложно что-то создать, но так легко сломать. Стекающая капля по стене засыхает, но сначала исчезает её влажный след, который так легко забыть. Как и наши жизни. Мы просто течём, как капли, вниз, становясь всё ближе к своему концу. Но никто не заинтересуется нашими дорогами, через которые мы прошли. Всем виден результат, но не процесс. — Т-ты к-как? — Всё... нормально... — пытался отдышаться Дюрпл, пока я жалел, что не мог передать ему свою скорость и выносливость. Я обернулся и заметил, что тот, кто за нами бежал, уже был здесь. Дюрпл схватил меня за руку и мы ринулись бежать, пока за нами гнались эти страшные твари. Мы бежали, завёрнутые в одежду с капюшоном, в солнцезащитных очках, когда наше убежище уже было не безопасным. Убегали, спотыкаясь и снова вставая. И если я мог легко убежать, то вот фиолетовый мог только выйти за свои пределы, за свои возможности, ради выживания. Я повернул замок и потянул за ручку. Открыв дверь, я резко закрыл глаза из-за боли от света. Поморщившись, я шагнул вперёд, ступая вверх по ступенькам. Вряд ли их осталось так много, раз они убивали и друг друга. В нос ударил запах гнили, от которого хотелось вырвать, когда я начал вспоминать все эти гниющие тела с органами наружу. Где-то лежала чья-то рука отдельно от тела, где-то уже был виден скелет. Я прикрывал свой нос рукавом, чтобы не дышать этим ужасным запахом и оглядывался, в случае нападения. Ну конечно, эти всё ещё были живы. Я спрятался за сломанную машину, у которой даже не было двери, и принялся разглядывать искажённого спрунка. Кажется, что он закончил с расправой над одним из них же и... начал есть? Надкусывая кожу, выпивая кровь и съедая заживо? Стоп, тот ещё не умер и ему было больно. Он пытался отползти, бороться, двигаться. Я больше не мог смотреть на всю эту картину и просто начал озираться по сторонам. Я не знал, где искать Дюрпла. Надеюсь, что он был где-то рядом. Даже если я увижу его мёртвым, я хотел знать, что с ним случилось. Засохшая кровь была на асфальте и я нашёл ещё "свежий" труп. У него не было глаза и была оторвана нога, и весь он был в этих пятнах и ожогах. Я не представляю, насколько ужасно больно умирать вот так... Дюрпл, где же ты? — Беги! — А как же ты? — Я сказал беги! Тогда Дюрпла ранили в ногу и он не мог бежать и решил остаться, драться. Мы разделились. Но он меня нашёл в этом сыром подвале. Стуки в дверь и попытки открыть её. Громкие. Как же я хотел лишиться слуха. Мне всё ещё слышались крики. Мне было страшно. Но я уже смирился со своей участью. Даже если кто-то пришёл из выживших, вряд-ли мы, даже вместе, проживём дольше. Я решил открыть, не зная, кто там. Я хотел, чтобы меня уже убили, чтобы я больше не мучался в этом ослепляющем кошмаре. Я сжал свободную руку в кулак и зажмурил глаза. — Наконец-то я тебя нашёл. Мои глаза наполнились влагой и я не мог поверить, что он всё ещё был жив. Я повернул голову налево, когда заметил боковым зрением через разбитое окно знакомый силуэт в подвешенном состоянии и застыл. На полу лежала табуретка, а над полом было бездыханное тело белой кошки... Она сдалась. У неё не было нижней части тела. Даже внутренние органы не свисали, да и их не было даже на полу, только засохшая кровь. Меня неоднократно начали посещать мысли пойти за ней, покончить со всем этим кошмаром и сдаться. Всё больше не имело смысла. Я упал на колени и начал задыхаться в истерическом смехе. Всё безнадёжно. Всё настолько хрупкое, что аж смешно. Мы все слабы, весь мир. Чуть что-то пойдёт не так и всё, нам уже ничем нельзя будет помочь. Я хлопнул себя по лицу в попытках прийти в себя и попытался подняться. Вот же чёрт, я привлёк внимание одного из них. Он начал бежать на меня, пока я тут на время забылся. Я мигом вскочил и побежал, куда глаза глядят. Все они всё равно слепы, надо только спрятаться и не издавать шуму. Вот бы только им полопать барабанные перепонки. Я обернулся разглядеть его, как заметил, что за мной бежал спрунк с почти обесцвеченным красным цветом кожи. Где-то были пятна от ожогов, а где-то уже появлялись белые. Он недавно только заразился? Можно ли вообще этим заразиться? Я не знал, как спрунки становятся тварями. У него были отломаны рога и, как и у всех, белые зрачки. Они все были слепы. Завернув за угол, я попытался замереть, не издавая и звука, даже глубоко не вздыхая. Это очень сложная задача. Я давно не бегал. Он побежал вперёд и остановился, пытаясь вслушаться. Мне начало казаться, что он меня видел и вот-вот схватит меня, разорвёт, разобьёт мне голову. Интересно, можно ли называть их зомби? Хоть они и отличаются от тех, что были показаны в фильмах. Прошло немного времени и он ушёл. Я присел, даже можно сказать, грохнулся на асфальт, пытаясь всё осмыслить. Мои ноги больше не слушались меня, аж заныли. Желудок давно просил еды, аж до тошноты. Как же хочется пить. Я достал из рюкзака бутылку воды и разом её опустошил. Стоило ли мне сейчас подкрепиться? Я только взглянул на еду, как меня сразу начало от неё воротить. Да чтоб её. Я решил вернуться. Эта вылазка была бесполезной. Как и вся наша жизнь, которая подходит к концу. По дороге я начал вспоминать время, когда всё было хорошо. Ну почему же всё так обернулось? Я снова зашёл в этот гнусный подвал, сверяясь, что за мной никто не шёл. Эти черти бывают и умными, тихо следуя по пятам. Может, Дюрпл уже вернулся, а я зря поднял панику? В надежде на это я осмотрелся, но никого не обнаружил. Всё тщетно. С чего я вообще вышел отсюда на этот дурацкий свет? Сон не шёл. Я не знаю, был ли день или ночь. Я лежал полностью без сил. Ноги ныли. Голова кружилась. И как давно я нормально не ел? Я так и умру здесь в этом "безопасном" месте? Так и умру, не узнав, что случилось с Дюрплом? Пожалуйста, скажите, что я найду его. Я не могу уйти, не узнав. Не предупредив. Сколько прошло времени? Запасы кончаются. Я снова вышел на улицу. Снова искал его. Снова и снова разглядывал разрушения. Эти обломки, обвалы зданий, сгоревший или брошенный, поломанный на дорогах транспорт. Разбросанные вещи, мусор, даже кости на потрескавшемся асфальте. Разбитые окна, витрины заведений. Как давно я привык к такому виду улиц? Как давно я привык к ослепляющему свету даже с очками? От него невыносимо тошно. Как же тошно. Безнадёжно. Шёл, сам не знаю, который день, но нигде не было и намёка на него. Я попросту слонялся по улицам без цели, еле передвигая ноги. Пустошь. Не было никого живого. Ни разу я не встретил выживших. Я вспомнил, как нашли одного, но ему уже ничем нельзя было помочь. Я так хотел отдать кому-то свою жизнь, чтобы жили те, кто сам этого хочет. Но дожив до определенного момента сразу стало ясно, что нет никакой жизни в таких условиях. Рано или поздно запасы кончатся, а сам ты сойдёшь с ума, сидя месяцами в этих пыльных и грязных убежищах, считая свои последние дни до своей смерти. И нет, ты ещё жив оболочкой, но внутри уже всё перевёрнуто, пусто, остались лишь жалкие мысли о том, как всё бессмысленно. Звон прогудел в голове, в глазах всё поплыло, слабость напала и я упал, когда просто хотел повернуть голову, чтобы осмотреть переулок. Я так и лежал, пока не открыл глаза. Свет. Очки слетели. Я принялся искать их рукой и нашёл. Напялив их, я попытался встать. Ладно, и лёжа посмотрю, там что-то странное лежало на земле. Я взглянул на то место... Нашёл... Я опёрся рукой о землю и начал медленно вставать, игнорируя головную боль. Я не сводил с него и взгляда. Мне показалось, что он ещё дышал. Показалось, что он попытался встать и подойти ко мне, спросить, в порядке ли я. Его тело уже давно начало обесцвечиваться и покрываться этими странными пятнами и ожогами. Так странно, на нём не было плаща. У него была оторвана нога и был вспорот живот. Он был весь в засохшей крови. Приятель... Да тебя жизнь знатно потрепала. Как тебя ещё в порошок не стёрли, пока ты тут лежал? Дружище. Я так рад, что тебя нашёл. Вот бы ты только мог что-то сказать в своё оправдание. Ты бросил меня. А я думал, мы друзья. Тяжело вздохнув, я достал нож и начал его осматривать. Я смог у кого-то в квартире найти водный камень и заточил его. Не зря я это сделал. Я повернул лезвие в свою сторону и думал, куда же нанести себе удар. Через какое время я умру, если проткну себе сердце? Проверим. Вздох. Как можно больше вложив силы, я посмотрел на его лицо и пожелал встретиться в следующей жизни с ними. Вы были классными друзьями. Толчок в груди, скрежет о ребро, как неприятно. Я думал, будет больно, но тело уже переставало слушаться. Я начал падать в темноту. — Чувак, спасибо тебе, ты не представляешь, как дороги мне эти наушники. Я их нигде не мог найти. — Спасибо за помощь, правда. Я тебе позже отплачу. — Ты в порядке, Саймон? Если надо будет, я могу чем-то помочь. Может, зайдёшь ко мне, чай попьём? Ты ведь мне недавно помог, а мне даже нечем тебе отплатить. — Откуда ты нашёл эти редкие семена? Боже мой, спасибо! — Позволь тебе помочь. В последнее время ты сам не свой, я же вижу. Я ничего не почувствовал, когда упал. Всё тело онемело. Боль была на втором плане, и я погружался во тьму, вспоминая своих друзей. Надеюсь, что мы ещё встретимся.