Ты не уйдешь.

Больница. 4-й день. Холодный свет люминесцентных ламп резал глаза. Донни щурился, пытаясь разглядеть часы на стене — 10:23. Утро. Или вечер? Время расплывалось, как и разум Кареглазого. Первые три дня прошли как в тумане, лишь иногда он просыпался, когда ему меняли капельницу или, когда приходил братья с отцом, чтобы хоть немного поддержать его. Лишь Рафа не было видно. Где же он?..Он что, забыл про меня?.. Из-за провалов в памяти, Донателло не помнил, что бунтаря задержали за избиение толпы тех самых подростков и сопротивлению полиции. Сплинтеру пришлось заплатить немаленький штраф, чтобы Рафа отпустили, но теперь зеленоглазый был поставлен на учёт и должен был регулярно приходить в участок в воспитательных целях. Донни пытался поднять голову, но тут почувствовал сильную боль. -Спокойнее молодой человек, -сказала медсестра, осматривая его, - то, что врач вам разрешил садиться, это не значит, что можно сразу так резко подниматься. Хотите задержаться у нас еще на неделю? Донни промолчал. - Ну вот, так что не торопитесь. С завтрашнего дня начнем физиотерапию и дыхательные упражнения, которые помогут вам потихоньку восстановиться. Он кивнул, но не чувствовал облегчения. Тело ныло глухой, неотвязной болью, будто кто-то набил его кожу свинцом.  - Обезболивающие…  - Только в обед, нельзя давать лишнюю нагрузку на почки. — Медсестра посмотрела на него слишком пристально. — Как ваши кошмары, больше вас не беспокоят?  Донни отвернулся.  -Нет.  Ложь. Он просыпался с криком, хватая пустоту — там, в темноте, снова были они, снова бившие его ногами…  Единственное, что его успокаивало, это Раф, который сидел рядом. Это был всего лишь сон, но у Донни на душе становилось теплее, когда разговаривал с ним в эти моменты. - Это хорошо. Если вдруг они вас снова побеспокоят, то сразу говорите. Кстати, к вам скоро придут посетители, так что хорошего вам время препровождения. - сказала медсестра, записывая что-то в медицинский журнал. Донни было все равно. Он лишь хотел увидеть своего Рафаэля, взять его за руку, вдохнуть его запах... *Спустя час* К умнику пришли отец и братья. Сначала Леонардо рассказывал, что происходит в школе, про новый фильм, который вышел и так далее. Потом младший всеми способами старался поднять умнику настроение: показывал ему новые картины, читал комиксы. Но Донни не особо обращал на это внимание, стараясь глазами найти Рафа. - … а потом я чуть не упал в… - Отец, - перебил Микки Дон, -  а где Раф? Почему он пришел? Тут же в палате стало тихо, только часы тихо тикали. - Донни, мы уже тебе говорили об этом, с ним все хорошо, просто…. - Он в участке, - перехватил слова Микки Лео, - Папа заплатил штраф, чтобы Рафа отпустили, но теперь ему нужно регулярно посещать участок в профилактических целях. -Лео, зачем так резко об этом говорить?!.. В груди Донни екнуло -Отец, это правда? -Да, сын мой. - тихо сказал Сплинтер, сжимая руки. Он настолько испугался за меня, что не боялся дать отпор полицейским… *** Донни попытался сесть — и тут же застонал. Всё тело горело, особенно рёбра. -Йоу, братец не надо таких резких движений... -Микки прав. Хоть прошла уже неделя твоей реабилитации, это не значит, что нужно скакать как конь… Кареглазый обратил внимание, что на полу что-то лежит…. - Это платок?.. -Где? – сказал Леонардо, смотря на пол, - а, это же платок Рафа. Им он пытался остановить твою рану на брови… Думаю его лучше выбросить. -Нет!!- вскрикнул Дон, вызвав недоумение у братьев, - а..нуу, не надо его выбрасывать. Когда я поправлюсь, я его отстираю свои средствами, чтобы он был как новенький. Леонардо хоть и посмотрел на брата с беспокойством, но решил не спорить с ним. Он подумал, что возможно это из-за того, что с ним произошло. -Хорошо. – сказал старший и положил платок на тумбочку рядом с койкой Умника. Этот платок… Я чувствую его запах… Раф… Лео подхватил его под локоть, когда Донни попытался встать. -Не торопись, потихоньку, мы рядом Ноги подкосились. Пол ушел из-под ног, и мир опрокинулся - но Лео удержал его, прижал к себе. - Тише-тише, не торопись. Донни вдохнул запах старшего брата - мыло, зелёный чай, что-то спокойное. Не то, совсем не то… Он вырвался. -Я сам. Кареглазый не успел сделать и шага, как по позвоночнику прошлась такая боль, будто его ударили током. Он выдохнул и, стиснув зубы, попытался сделать еще один шаг. Тут к его горлу подступил ком, и он опустился на пол. Донни стошнило. Микеланджело тут же позвал медсестер, которые оказали ему помощь. Лео молчал, но его пальцы сжали край простыни так, что его костяшки побелели. После неудачной попытки ходьбы, старший остался с братом, чтобы поговорить насчет его состояния и немного отвлечь брата хотя бы от физических ран. Он сидел с ним, пока не пришла медсестра, что отвести Донни на процедуру. *** Кабинет рефлексотерапии. Приглушённый свет, запах полыни и медицинского спирта. На стене - схема энергетических меридианов, рядом - деревянная статуэтка лисы Донателло сидел на кушетке, его пальцы судорожно сжимали край бумажной простыни. Он чувствовал, как капли пота медленно скатываются по позвоночнику. Холодный металлический столик с инструментами стоял рядом, и вечерний свет, пробивавшийся сквозь шторы, играл на хромированных поверхностях игл. "Сними рубашку," - сказала врач, ее голос был сухим. Дрожащими руками Донни расстегнул пуговицы. Каждое движение отзывалось тупой болью в ребрах. Когда ткань соскользнула с плеч, на его бледной коже отчетливо проступили желто-фиолетовые пятна - карта его унижения, нарисованная ботинками тех, кто его избил. Сплинтер стоял у окна, его тень падала на пол длинными полосами. В его неподвижности было что-то от древнего дерева. Но глаза... Его темные глаза, обычно такие спокойные, сейчас горели тревожным огнем. Врач достала длинную иглу и протерла ее спиртом. Запах мгновенно заполнил комнату, резкий и обжигающий. Я не хочу, я не хочу, я не… -Первая точка - GV-14. - произнесла она, называя акупунктурную точку у основания шеи. Игла вошла в кожу, и мир Донни взорвался белой болью. Его тело напряглось, а на лбу выступила испарина. Не кричи, не кричи…. Где-то на краю сознания он услышал голос отца: "Дыши через боль. Это всего лишь энергетический блок." Но как дышать, когда легкие сжались в комок? Врач методично вводила иглу глубже, вращая ее между пальцами. Каждое движение посылало новые волны боли - сначала острые, как лезвие, затем глубокие и пульсирующие, будто кто-то водил раскаленной проволокой по его нервам. Сплинтер сделал шаг вперед и положил руку на плечо сына. Его ладонь была удивительно теплой, и Донни почувствовал, как по его спине пробежала волна тепла, смягчая острые углы боли. -Я здесь, сын мой, я рядом. Все будет хорошо, - сказал Сплинтер, смотря на своего сына. Как же он хотел забрать всю боль себе, лишь бы его сын был здоров. -Теперь BL-23. - сказала врач, перемещаясь к пояснице. - "Море жизненности." Вторая игла вонзилась в тело, и кареглазый почувствовал, как что-то внутри него рвется. Не физически - где-то в глубине души. Казалось, игла пронзает не просто кожу, а самые потаенные страхи, вытаскивая их на свет. -Ты слишком напряжен. - заметила врач, наблюдая, как его мышцы судорожно дергаются под кожей. Это она сказала сухо, без капельки обеспокоенности. -Представь, что боль - это река, - прошептал отец, гладя его по голове. - Не пытайся остановить ее. Позволь течь сквозь тебя. Третья игла нашла свою цель - точка LI-4 между большим и указательным пальцами руки. Врач ввела ее под особенным углом, и вдруг боль преобразилась. Из мучительной, она стала... странной. Почти приятной. Как будто что-то внутри него, долгое время, находившееся не на своем месте, наконец встало правильно. Донни закатил глаза. Внезапно он увидел - нет, почувствовал - как энергия течет по его телу, как синие и красные линии на той древней карте. Боль больше не была врагом. Она была проводником, учителем, показывающим путь к чему-то важному. Когда последняя игла была извлечена, Донни лежал, покрытый испариной, его дыхание постепенно выравнивалось. На спине остались крошечные капельки крови, как россыпь рубинов на белой простыне. Сплинтер помог ему сесть. Его глаза изучали сына с новой интенсивностью - в них читалось беспокойство, смешанное с каким-то странным уважением. -Ты выдержал, - сказал он. Но в его голосе не было гордости. Было что-то другое... Почти страх. Как будто он увидел в сыне что-то, чего не ожидал увидеть. Что-то, что его испугало. *После процедуры* Коридор больницы слишком яркий.Донни шатается, опёршись о стену. Спина ноет, будто кто-то вырвал куски мяса и заменил их раскалёнными углями. Я должен дойти до палаты. Просто дойти, но ноги не слушаются. - Эй, слепошарик. Голос грубый, знакомый. Донни поднимает голову.Раф стоит в конце коридора, руки в карманах, лицо в тени. Он… пришёл ко мне? - Ты похож на зомби, -говорит Раф, подходя ближе. Его глаза скользят по бледному лицу Донни, останавливаются на дрожащих руках. - Чё, иголки испугался? - сказал бунтарь, рассмеявшись. Донни не отвечает. Он смеётся. Конечно. Ему всё равно. Но тут Раф вздыхает, достаёт из кармана бутылку воды. -Держи. Бутылка холодная. Донни чувствует, как конденсат капает ему на пальцы. Он принёс это… для меня? -Спасибо, -он выдавливает слово. Но не успел Кареглазый договорить, как бунтарь подхватил его и повел в палату. -Да, да все благодарности потом. Надо тебя до палаты довести, а то мастер Сплинтер вместе с Лео мне голову откусят, если ты помрёшь. Пока они шли до палаты, Донни чувствовал, как напряжены плечи Рафаэля, а шаги были резкие, как будто он злился. На кого? На меня? На себя? Он не понимает. Но в груди -тёплый комок, смешанный с болью. *Ночью* Палата тонет в темноте. Донни лежит, слушая тиканье часов. Мысли бурлили в нем, словно вулкан перед извержением. Почему он пришёл? Почему помог мне? Может быть… Дверь скрипит. Донни замирает. - Ты спишь? -шёпот Рафа. -Нет. Тишина. Потом -шаги. Раф садится на стул у кровати. - Чё, больно ещё? - с ноткой беспокойства спрашивает Зеленоглазый. Донни не знает, что ответить.            -Терпимо, - говорит он, что было не совсем правдой.             - Врешь как дышишь. Раф это не сказал эту фразу без нотки злости. Хоть Бунтарь этого не показывал, но сильно переживал за своего младшего брата. Тут Донателло заметил синяк на скуле Рафа и содранную кожу на костяшках. Он дрался. Из-за меня. Донни тянется рукой, не думая. Раф дергается, но не отворачивается, давая Донни мельком посмотреть на его лицо. Пальцы касаются синяка. -Тебе тоже больно, - шепчет Донни. Раф резко отстраняется, но не уходит. -Чё за сантименты? Я не тебе не Микки, меня не надо гладит по головке и вытирать слезы за каждый ушиб. Остальное время он провели в тишине. Хоть эта тишина была неловкой, Донни был рад, что Раф пришёл к нему. Но пришло время Бунтарю идти домой. -Спи, ботан, - вдруг говорит Раф. -Завтра… Он не договаривает. Дверь закрывается. Донни остаётся один. Но теперь его боль не такая одинокая. Он прижал окровавленный платок к лицу, вдыхая остатки того запаха. Скоро. Скоро они будут вместе - не только в его голове. Конец 2-ой главы