Леди Смерть

Иногда последняя роза не умирает — она становится ядом.

Иногда любовь — это война, в которой выживает лишь тьма. И если она станет смертью — то он станет тем, кто любит её… даже мёртвой. Боль была тишиной. Слишком тишиной. Башня Малфоя стояла на скале, одинокая, как крик, поглощённый бурей. Снаружи метель рвала небо на клочья, но в зале было спокойно — чересчур. Как перед смертью. Как перед началом новой эпохи. Гермиона стояла у окна, босая, окутанная мраком и серебром луны. На плече сидел ворон. Он не каркал — только ждал. Всё ждали. Сзади, на троне из змеиной кости, восседал Волдеморт. Его глаза горели, как тления после пожара. Руки — узкие, мертвые — сжимали жезл. — Ты предала себя, Гермиона, — произнёс он медленно, будто выдыхал яд. — Ты слишком стала… собой. Это опасно. Она повернулась к нему — не испуганная. Холодная. — Я не предала. Я превзошла, — её голос был без эмоций. Без страха. — Ты хотел оружие. А я стала проклятием. И в тот миг её палочка поднялась. Заклинание, древнее, как сама смерть, сорвалось с её губ шёпотом. Света не было. Только тень, плотная и живая, как кровь под ногтями. Она пронзила тело Волдеморта — и он не закричал. Просто исчез, будто его никогда не было. Ворон взлетел. Башня содрогнулась. И тогда весь магический мир почувствовал: Волдеморт мёртв. Но Леди Смерть — теперь живёт. Когда всё затихло, Гермиона стояла одна. Молча. На полу расползалось пятно тьмы — не крови, нет. След магии. След власти. И тогда в зал вошёл он. Драко. Волосы были мокры от снега. Глаза — серые, как сталь, что не сгибается. — Ты сделала это, — прошептал он, закрывая за собой дверь. — Ты убила его. — Он мёртв, — просто сказала она. — Теперь я… никто не знает, что теперь. Он подошёл ближе. Без оружия. Без страха. И тогда Гермиона впервые сжала кулаки — дрогнула. — Ты ведь боишься меня? — спросила она. — Все боятся. — Я — нет, — ответил он. — Потому что я знал, кем ты станешь. Я верил. Он коснулся её руки. Её пальцы были холодны, как смерть. Но он не отдёрнул руки. И тогда Гермиона шагнула ближе — вплотную. — Ты знал… и всё равно пришёл? — Всегда бы пришёл. Тело Гермионы дрогнуло. То ли от страха. То ли от желания. Он был единственный, кто знал её до тьмы. Кто видел, как она падала. И остался. Её губы нашли его губы — не мягко, нет. С голодом. С яростью. Они целовались, как те, кто жил на краю бездны. Как те, кому больше нечего терять. Драко прижал её к себе — за талию, за спину, за волосы. Слёзы, пот, кровь — всё давно выжжено. Осталась только кожа, дыхание и она. Его Леди. Она скинула с него мантию. Он — с неё чёрную ткань. Под ней — шрамы, сила и ледяная кожа. Она — смерть. Но он не боялся. Их тела слились на холодном полу. Между ними не было света — только мрак и жар. Он двигался в ней, как будто искал её душу. Она впивалась ногтями в его плечи, будто боялась исчезнуть. — Скажи моё имя, — шептала она. — Скажи, что я ещё здесь. — Гермиона, — прошептал он ей в губы. — Ты всегда здесь. Всегда. Она вскрикнула — и этот крик был рождением новой магии. На утро, ворон снова сел ей на плечо. Башня была тиха. Мир — под её ногами. Он пал перед ней. И только один человек, всё ещё стоял рядом. Он подошёл, обнял её сзади, прижавшись лбом к её плечу. — Что теперь, Леди Смерть? Она посмотрела на снежную пустоту за окном. На магию, которая стелилась в воздухе. На следы крови, власти, желания. И сказала: — Теперь… мир будет молчать. Потому что имя, которое боятся произносить — моё. Он улыбнулся. — А я всё равно буду звать тебя Гермионой.