Hold his hand

      Это был один из тех редких дней, когда Рантаро действительно был в городе и мог провести время со своими друзьями. Поэтому он, понятное дело, старался ни о чём не беспокоиться и просто наслаждаться временем, проведённым вместе. Солнце припекало, и лёгкий ветерок был приятен, если не сказать желанен. День выдался тёплым и хорошим, поэтому Кируми (Абсолютная Горничная и та, кто всегда заботилась о них) собрала большой обед, и все отправились на небольшую прогулку в ближайший от Академии Пик Надежды парк на пикник.       Как обычно, у друзей Рантаро ушло всего несколько минут, чтобы потерять самообладание. Казалось, даже нахождение в общественном месте, где всего в нескольких метрах от них играли дети, не мешало им быть собой.       Миу собрала свои светлые волосы в высокий хвост, и когда бедный Гонта похвалил новую причёску, она тут же начала отпускать как можно больше непристойных шуток. Это побудило Цумуги вступиться за Гонту, утверждая, что тот был слишком джентльменом, чтобы вкладывать какие-либо скрытые смыслы в свои комплименты. Миу завизжала в ответ на замечание одной из самых "невзрачных" девушек в классе. (Слова Миу, разумеется; Рантаро никогда бы так не подумал о Цумуги, но проблема осложнялась ещё тем, что она сама называла себя "обычной" практически через слово.)       Кокичи умудрился уговорить Кайто помочь ему обчистить карманы у пары подростков, которые просто занимались своими делами в другой части парка. Рантаро так и не понял, как Верховному Лидеру удалось это сделать, ведь Кайто обладал довольно чётким моральным компасом. Хотя, если бы ему пришлось угадывать, то, скорее всего, Кокичи взял Космонавта на слабо. Кайто повёлся бы.       Маки ворчала, пока Каэде и Анджи заплетали ей волосы, но, видимо, в глубине души ей это нравилось – щёки у неё пылали, и особого сопротивления она не оказывала. Химико наблюдала за ними с сияющими глазами (вероятно, из-за участия Анджи), а Тенко стояла рядом, стараясь не показывать, что она дуется.       Рёма, Кибо, Кируми и Киё заняли ближайший теннисный корт, где Рёма пытался показать Кибо, как правильно держать ракетку. Это было приятно видеть – насколько знал Рантаро, Рёма порой всё ещё сомневался в себе, а вдумчивое внимание Кибо явно укрепляло его уверенность. Кируми, похоже, неплохо разбиралась в игре, но в основном стояла в стороне и подавала мячи. Киё вежливо наблюдал, пусть и немного странно сторонясь.       Рантаро было подумал подойти к Киё, чтобы предложить присоединиться к игре, а не просто быть сторонним наблюдателем, как вдруг понял, что видел не всех своих одноклассников. И эта мысль несколько встревожила его. Он начал оглядываться, пытаясь найти недостающего человека.       Рантаро знал, что Шуичи никогда не был одним из шумных или буйных студентов Пик Надежды, но обычно он старался участвовать в разговорах. По крайней мере, он садился с Каэде или Кайто, в одного из которых, или обоих, казалось, был влюблён (хотя Рантаро не мог сказать наверняка: сам он редко испытывал романтические чувства и с трудом различал подобные вещи) и иногда что-то добавлял в разговор. В личных беседах он был более разговорчив и определённо умён, часто предлагая уникальную точку зрения, но в группе предпочитал сидеть в стороне и молча слушать с едва заметной, веселящейся или нечитаемой улыбкой.       Но сейчас Шуичи сидел за одним из столов для пикника, уткнувшись лицом в сложенные руки, никак не взаимодействуя с группой. Это показалось Рантаро странным, ведь, хотя Шуичи и не славился своей способностью получать крепкий ночной сон, он не был склонен засыпать где попало. (В их школе была старшеклассница по имени Чиаки Нанами, которая несколько раз засыпала посреди разговора с Рантаро, и, хотя Шуичи и Нанами, возможно, были похожи характером, вряд ли у них обоих была нарколепсия.)       Похоже, Шуичи не горел желанием участвовать в разговорах. Что само по себе было вполне понятным, и, возможно, он просто чувствовал себя перегруженным (как это часто бывает с интровертами), но Рантаро решил, что будет не лишним проверить его на случай, если что-то не так.  Было бы ужасно узнать через день-другой, что что-то всё же произошло, а он мог бы помочь, если бы просто подошёл и спросил.       Имея это в виду, Рантаро поднялся с травы и подошёл к столику, бесшумно сев напротив Шуичи. Через мгновение тот поднял голову, встретив его взгляд серыми глазами. Увидев перед собой Рантаро, он немного улыбнулся, но Абсолютный Авантюрист не мог не заметить, что выражение лица было едва заметным. Однако, пока что было не очень тактично акцентировать на этом внимание, поэтому, вместо этого, он просто улыбнулся в ответ. — Эй, Шуичи, всё в порядке? — мягко спросил он, наклонившись вперёд и положив голову на руки, чтобы оказаться на одном уровне глаз с детективом. Шуичи отвёл глаза, возможно, из-за внезапной близости их лиц, и пожал плечами. — Ммм, да?.. — Рантаро с готовностью принял бы этот ответ, если бы не вопросительная интонация. Скептически приподняв бровь, он чуть склонил голову в немом вопросе. К счастью, Шуичи понял и с готовностью продолжил, хотя голос был приглушён из-за рук, частично прикрывавших рот. — Ну, я, э-э, получил новости из Америки, и, наверное, меня немного застали врасплох, но на самом деле это ничего, так что…       Ничего, да? Рантаро никак словесно не показал, что услышал, размышляя, какой курс действий будет более разумным. Когда некоторые люди отмахиваются от проблемы, как от пустяка, это действительно оказывается пустяком, и в таком случае лучше оставить их в покое. Но в других случаях бывает полезным подтолкнуть к разговору. Рантаро не был сторонником такого варианта, потому что верил в способность своего друга заботиться о себе и оценивать свои пределы, но, с другой стороны, иногда люди отмахиваются от вещей как от пустяка, когда на самом деле хотят, чтобы собеседник подтолкнул их вылить душу. И время от времени он встречал людей, которые любили разливать свои эмоции по бутылкам, в результате чего ему приходилось давить немного сильнее.                          Однако, оказалось, что Шуичи не нужно было долго уговаривать. Видимо, он воспринял молчание Рантаро как недоверие и заговорил сам. — Это п-просто, я имею в виду, это не так уж и важно, или что-то в этом роде… ну, то есть, я имею в виду, что это звучит как что-то важное, но обстоятельства другие, так что это на самом деле, действительно не так уж и важно… и, честно говоря, я не хочу, чтобы кто-то чувствовал себя плохо или говорил добрые слова, поэтому я ничего об этом не сказал, но… просто… я… ну… я получил известие, что моя мама умерла.       Несмотря на то, сколько времени понадобилось Шуичи, чтобы произнести эту новость, Рантаро всё равно удивился, услышав его слова. Но даже если его и застали врасплох, показывать это слишком явно, пожалуй, было бы неуместно. Однако он позволил себе едва заметно нахмуриться и немного выпрямиться, размышляя, не будет ли нарушением границ, если он возьмёт Шуичи за руку. (Он решил не делать этого.) — Это ужасно, Шуичи… Я сожалею, — мягко заверил он. — Ах, нет, не надо… — Шуичи вздохнул и выпрямился, массируя переносицу. — Пожалуйста, не извиняйся. Я её даже не знал. Он пробормотал последнюю часть, словно стыдясь этого, и Рантаро ничего не сказал, поощряя его продолжить. — Разумеется, она родила меня, но потом они вместе с отцом переехали за границу по работе, когда я был совсем маленьким, так что…       Его голос затих. И Рантаро вдруг осознал, что это, кажется, первый раз, когда он слышал, как Абсолютный Детектив говорит о своих родителях. Среди их одноклассников было немало сирот, но… ну, было просто ужасно, что они уехали.       Рантаро не знал, что сказать. Честно говоря, он хотел спросить Шуичи, как тот себя чувствует, узнав об этом, но… не было хорошего способа задать этот вопрос, не так ли? И это также было не его местом, чтобы что-то говорить… Если бы Шуичи хотел поговорить об этом, он бы сказал об этом. И, собственно… — Кроме того, мне… несколько стыдно признаться, но я даже не чувствую особой грусти, — взглядом Шуичи словно прожигал дыру в земле рядом с ними. — Я знаю, что она – главная причина, по которой я вообще существую, но это как услышать, что актёр, который мне когда-то нравился, умер. Я понимаю, что должен чувствовать горе, и потеря человеческой жизни – всегда трагедия, но я просто… чувствую лишь некоторую опустошённость, — Рантаро молчаливо кивнул. — Если честно, я больше злюсь… — Злишься? — Да. На неё. Я знаю, что это звучит ужасно, испытывать что-то подобное после смерти собственной матери, но я злюсь на неё за то, что она ушла. Сейчас больше, чем когда-либо. Я чувствую, что имел право оплакивать её смерть, понимаешь? Такое ощущение, что она забрала это у меня. Это право чувствовать грусть после того, как она умерла, — Шуичи выплюнул эти слова, словно они были горькими на вкус. — Я заслужил… Не знаю, чего я заслужил, но хотел бы я чувствовать себя более расстроенным. И больше, чем на неё, я злюсь на себя за то, что не могу чувствовать себя так грустно, как должен, из-за этого. Это моя мама. Я должен горевать о её смерти, независимо от того, что она сделала или… или чего она не сделала. Я чувствую это сокрушительное чувство вины и гнева где-то глубоко внутри, потому что я испытал так много печали из-за других событий, но не из-за этого.       На мгновение Рантаро засомневался, будет ли правильным решением сейчас вмешаться, но всё же заговорил, стараясь не отрывать взгляда от лица Шуичи, даже если детектив так и не встретился с ним взглядом. — Знаешь, нормально злиться за неё за то, что она ушла. Как ты и сказал, ты не знал её, так что тебе не нужно чувствовать себя виноватым за то, что не чувствуешь себя так грустно, как должен — Д-да, но… — взгляд Рантаро привлекли ладони Шуичи, лежащие на столе. Они сжались в кулаки, пока он раздумывал, что сказать, и Авантюрист едва сдерживался, чтобы не взять его за руку. — Я также злюсь на себя за то, что вообще расстроен. Я ничем не обязан своей матери. Ни горем, ни стыдом. И я чувствую… я чувствую себя слабым из-за того, что позволил этому повлиять на меня.       В конце концов, Шуичи больше нечего было сказать. Как только последние слова затихли, он закрыл глаза и отвернулся, словно не в силах видеть выражение лица Рантаро. Это была поразительная эмоциональная зрелость со стороны другого парня, но Рантаро хотелось плакать, представляя, сколько внутренних потрясений это должно было вызывать. — Шуичи, ты… — это была настоящая борьба для Рантаро, чтобы подобрать подходящие слова. — Ты знаешь, это… нормально. Ну, то есть, нормально, что ты так себя чувствуешь. Всё это, — в ответ раздался лишь тихий гул, и он решил, что ему придётся сказать что-то большее, чтобы донести свою мысль. — Тебе позволено чувствовать себя лишь немного ужасно из-за смерти матери, и тебе позволено чувствовать себя ужасно из-за того, что ты не чувствуешь себя очень ужасно из-за смерти матери. Любые чувства, которые ты сейчас испытываешь – это нормально, понимаешь? И ты можешь ненавидеть себя, терзаться сомнениями и чувствовать себя ужасно столько, сколько нужно, или даже немного дольше, но… — Рантаро осекся, и теперь Шуичи встретился с ним взглядом, глаза были (что неудивительно) полны слёз. — А потом, после этого, ты должен помнить, что ты не слабый, не эгоист, и это нормально – чувствовать то, что ты чувствуешь.       Молчание длилось гораздо дольше, чем Рантаро было бы комфортно, но в конце концов Шуичи вытер глаза рукавом и энергично кивнул. — Да. Ты прав, — пробормотал он, а затем прочистил горло и заговорил громче, голос дрожащим, но решительным. — Ты прав, Рантаро. Боже, я просто… — и тут Шуичи рассмеялся, отдернув руку от лица и покачав головой. — Не знаю. Чувствовал себя ужасно и всё утро пытался игнорировать свои чувства и просто повеселиться со всеми. — Ну, — предложил Рантаро, — не делай этого, — и тут Шуичи снова рассмеялся, проведя рукой по волосам и кивнув. — Знаешь, серьёзно, тебе стоит позволять себе грустить. Я делаю это постоянно, и посмотри, куда это меня привело. — Ах, ну… в таком случае, может, мне не стоит следовать твоему совету… — Рантаро ахнул, приложив руку к груди и приготовился выразить своё возмущение, но, прежде чем он успел что-либо сказать, Шуичи наклонился вперёд и сделал то, что Рантаро хотел сделать всё это время: взял его за руку. — Я просто шучу, обещаю… Спасибо, Рантаро, мне нужно было это услышать. Рантаро на секунду растерялся. — Н-не за что?       Это не должно было прозвучать как вопрос, но вид Шуичи, улыбающегося ему вот так, с блестящими от слёз глазами и их переплетёнными руками, выбил его из колеи (что, конечно, случалось нечасто). Он прочистил горло и попробовал ещё раз. — В любое время, Шуичи. Я… серьёзно. — Я верю тебе, — пробормотал Шуичи и сжал руку Рантаро, глядя ему прямо в глаза.