Моя королева

Айрис бы с превеликим удовольствием отсиделась в своей комнате, но, если пропустит бал, — вылетит из Олларии так же быстро, как и попала сюда; это королева дала ей понять абсолютно чётко. Фрейлины обязаны сопровождать свою королеву и присутствовать на всех балах — это правило, не подлежащее опровержению, это считается честью. Фрейлина... Да какая из нее фрейлина? Пожалуй, Айрис должна быть благодарна брату за то, что он — и каким только чудным образом? — смог так быстро вытащить ее из проклятого дома в желанную столицу. Но почему же в качестве фрейлины? Сверкать красивым личиком за спиной у ее величества — не мечта всей ее жизни, тем более что ее личико едва ли назовешь красивым. Айрис не тщеславна и знает, что на фоне столичных кокеток ее бледность, вызванная почти постоянным отсутствием солнца на севере, темные круги под глазами, которые трудно скрыть любой косметикой, худоба, простительная при дворе лишь самой королеве, — всё это под сотнями цепких взглядов делает ее белой вороной в высшем обществе, куда ее выбросили, как прокравшегося к крынке молока котёнка — за порог. Плевать на высшее общество, плевать на внешний вид; Айрис Окделл здесь не для того, чтобы распушить перья. Она возьмет своим решительным характером, а не хлопаньем ресниц — благо, характера Окделлам не занимать. Лишь бы только не возвращаться домой, а если для этого придется потерпеть жизнь во дворце — что ж, это не худшая участь. И всё-таки, как бы Айрис ни тянуло огрызаться на всех и вся, вплоть до королевы, надеть красивое платье — по-настоящему красивое, а не «скромное, достойное дочери герцога Окделла» — оказывается приятно. Дорогая ткань на фоне бледной кожи выглядит вовсе не уродливо, скорее — аристократично, шелковые чулки удобно облегают ноги, на которых надеты изящные туфли — вот от каблука и сдавливающей пальцы кожи Айрис бы с удовольствием избавилась. На шею ложится блестящее драгоценными камнями ожерелье — подарок, пожалованный самой королевой, вот это щедрость. Айрис украдкой оглядывает свое отражение, когда ей делают причёску, и невольно улыбается, как вдруг ловит в зеркале взгляд самой Катарины, которая вошла, кажется, только затем, чтобы критическим взором окинуть свою новую подопечную, удовлетворенно кивнуть и выйти. По щекам почему-то расползается румянец. И трудно вновь напустить на себя хмурый вид, когда всё вокруг сверкает и блестит. Огромная парадная зала впускает гостей, шуршат сотни юбок, отражают свет бесчисленных свечей бриллианты на шеях дам и перстнях господ, слышны тихие разговоры и смех — искренний и не очень, на лицах приглашенных улыбки и нескрываемое ожидание: когда же появится ее величество, хозяйка бала? Айрис чувствует себя не в своей тарелке и невольно отходит к стене, где ее, возможно, и не заметят: можно будет до конца вечера смотреть в окно и считать ворон, потом выдохнуть спокойно и отправиться спать. Однако, когда Катарина наконец решает почтить гостей своим присутствием, весь этот план мгновенно забывается, потому что Айрис тут же прикипает взглядом к королеве и не может оторвать от нее глаз. Возможно, она выглядит глупо: никто вокруг так не реагирует, хотя все перестают болтать и почтительно кланяются. Но Катарина в своем вечернем наряде подобна богине, а движется она как изящный лебедь, прекрасный и сильный в своей хрупкости. Подрагивающим, но уверенным голосом она приветствует гостей, опускается на приготовленный для нее одной стул — и все еще как будто возвышается над всеми, такая тонкая и невесомая, со своей робкой полуулыбкой, которая — только коснись — разобьется на тысячи осколков. Через всю залу Айрис ловит взгляд Катарины и отчего-то смущается, отворачивается, тут же натыкаясь на какого-то высокого юношу, который в приглашающем жесте подаёт ей руку: начинаются танцы. Бездумно она принимает приглашение, и этот Эстебан, как он представился, оказывается вовсе не таким скучным, каким она представляла себе кавалеров при дворе. Ночью Айрис беспокойно ворочается в постели. Трудно уснуть, когда в голове вертится всё подряд. Новый знакомый, с которым было бы интересно встретиться вновь. Брат, который, кажется, и вовсе не был рад ее увидеть. Белоснежная кожа на шее Катарины, ее длинные пальцы, растянутые в мучительной улыбке губы и грусть в огромных глазах... — Ну, как прошел твой первый бал? — спрашивает на следующий день Катарина, а Айрис в нетипичном для себя смущении отворачивается: смотреть на одевающуюся королеву ей кажется неприличным. — Подтвердил худшие опасения: невыносимо скучно! — отвечает она ложью, которой он нее и ожидают. Однако Катарину не так просто обмануть: — По тебе не скажешь, — замечает она и просит: — Оставьте нас. Приказ исполнен, и они с Айрис остаются наедине. Той от этого почему-то неуютно, и еще более неуютно из-за того, что ей хочется коснуться еще влажной кожи, смахнуть с нее оставшиеся после ванны капли. Наверняка кожа у Катарины бархатистая, мягкая — а как может быть иначе? Подрагивающими пальцами она помогает Катарине застегнуть нижнее платье, осторожно, пуговицу за пуговицей. Они совсем близко, и Айрис отмечает, что королева ниже нее ростом — но все равно чувствует себя рядом с ней глупой неопытной девочкой. — Ну и кто он? — допытывается Катарина, предполагая, кажется, что кому-то из молодых людей на балу удалось завладеть юным доверчивым сердцем Айрис. «Он? Я смотрела только на вас». Разумеется, в ответ она лишь бормочет что-то невнятное, что королева воспринимает лишь как подтверждение своему предположению. — Вот ты зря сейчас сдерживаешь себя, — говорит она, и Айрис на это хочется истерически рассмеяться. Знала бы Катарина, какая буря чувств сейчас клокочет в ее душе — и как трудно понять, что эта кипящая смесь означает. В глазах у королевы плещутся воспоминания, и в эту минуту она прекраснее, чем кто-либо другой на всем белом свете — в этом Айрис ни мгновения не сомневается. Кажется, Катарина настолько увлекается, что забывает, с кем говорит, и, когда Айрис со щемящим сердцем пытается спросить: неужели королева сейчас несчастна, неужели в ее жизни нет любви? — взгляд ее становится осмысленнее, и звучит жесткое: — Ступай. Ну конечно. Привязать к себе — и оттолкнуть. Покорно покидая комнату, Айрис думает, что в начале их знакомства всё-таки не ошиблась в королеве. Высокомерная, заносчивая, капризная, невыносимая женщина! Хочется вернуться и высказать ей все, что Айрис о ней думает. А потом — обнять. Потому что в этих глазах Айрис разглядела слишком много боли.