Условный рефлекс

      Перелистывая страницы пожелтевшей газеты, Аластор изредка дергал ухом, прислушиваясь к шорохам за дверью. Незаинтересованный взгляд изучал заголовки, нога покачивалась в такт игравшему радио. Он ждал уже слишком долго, чего крайне не любил. Аластор раздраженно вздохнул и открыл некрологи в надежде встретить там знакомые имена. Может хотя бы это поднимет ему настроение.       В стенах королевского дворца тихие шаги разносились гулким эхо по всем коридорам. На долю секунды взгляд метнулся ко входу в спальню, но когда ручка щелкнула и наклонилась, Аластор вернул все свое внимание газете.       – Как можно так долго варить кофе?       – Соскучился? – Люцифер проигнорировал направленное на него недовольство и лукаво прищурил глаза.       – Задумался, так ли мне нужен тот кофе, который приходится ждать до обеда, – встряхнув газету, Аластор сложил ее и кинул на столик.       – Если это лучший кофе в Аду, то можно и подождать.       Аластор скептично выгнул тонкую бровь, но спорить не стал. Вместо этого несколько небольших теней заклубились в ногах короля, пытаясь заставить его споткнуться. Люцифер перешагнул их и поставил поднос с завтраком неподалеку от брошенного чтива. Он уселся в кресло напротив с довольной улыбкой. Стереть ее с лица захотелось с двойной силой.       – Я сделал круассаны с твоим любимым мерзотным паштетом. Приятного аппетита.       – О, спасибо, – оскал выглядел натянутым.       Люцифер кивнул, принимая благодарность и взял свой кофе. С какой-нибудь добавкой, что портила благородный аромат и богатый вкус напитка, Аластор был уверен. В плане еды их предпочтения настолько разнились, что они не пытались понять друг друга или пойти навстречу. Обменивались осуждающими взглядами и каждый смотрел в свою тарелку.       – Что интересного? – Люцифер кивнул на газету.       – Для тебя – ничего. Южные территории никак не могут поделить, ангельскую сталь покупают втридорога. Чарли умудрилась выклянчить место для рекламы на восьмой странице. Это неплохо, до истребления ее не размещали раньше четырнадцатой. Теперь ее глупые рисунки красуются как раз между номерами наемников и элитных эскортниц, – Люцифер поморщился, но ничего не сказал. Вдали от дочери он не излучал тот тошнотворный оптимизм относительно ее идей. Чарли расстроилась бы, если узнала, что папочка не верит в ее идеи, но Аластор знал, что ему было просто все равно. Возня несчастных душ жалких грешников волновала короля не больше, чем пыль на его сапогах. – Цирк не приезжает, можешь расслабиться.       Под хмурый взгляд Люцифера Аластор взял круассан. Он откусил сразу треть и удовлетворенно прикрыл глаза. Паштет из ферментированных оленьих потрошков действительно был его любимым деликатесом. На языке приятно горчило. От него не укрылось то, что Люцифер едва заметно поморщился и отвернулся.       – В чем дело? Тоже хочешь? – Аластор облизнул губы и протянул круассан, не забыв развернуть его аппетитной начинкой.       – Нет, спасибо, меня уже вырвало, пока я его готовил.       Демон безразлично хмыкнул и проглотил еще треть. Он и не собирался делиться, заранее зная, каким будет ответ. Люцифер сам захотел позавтракать вместе, никто его об услугах не просил.       А кофе оказался действительно вкусным.       – У тебя сегодня особенно вредительское настроение, не правда ли? – Люцифер откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и спрятался за своей чашкой.       – С чего ты взял?       – Я чувствую, когда мне желают смерти.       – Не смерти, но я бы посмотрел на какой-нибудь твой грандиозный провал. Хотя… – Аластор ехидно сощурился. – Все твое правление один сплошной грандиозный провал.       Люцифер понимающе угукнул и подбадривающе поманил пальцами.       – Ну давай, сразу переходи к сладкому. Плохой король, никудышный муж и ужасный отец. Тебе удалось заставить меня почувствовать себя расстроенным. Давно я не слышал такой вялой попытки меня оскорбить. Мог хотя бы постараться?       Острые клыки заскрипели друг о друга. Аластор не знал, что злило его сильнее: когда Люцифер сидел с видом блаженного ублюдка и давил лыбу или когда он ощетинивался в ответ. Вероятно, дело было не в действии, а в том, кто его совершал. Его раздражал даже идеально сваренный кофе.       Выразительно закатившиеся глаза были лучшим способом сказать, что он думал о короле и его невероятной самоиронии. Звонко щелкнув зубами, Аластор проглотил оставшуюся часть круассана.       – Жизнь оскорбила тебя так, что мне не переплюнуть.       Люцифер неопределенно покачал свободной ладонью.       – Не так банально, но все равно на троечку из десяти, – тонкие губы приподнялись в незлой усмешке. – Что на тебя нашло? Что успело тебя расстроить, любовь моя, пока меня не было эти полчаса?       Чем больше было спокойного снисхождения в голосе Люцифера, тем больше Аластор злился.       Его выводило из себя все это утро и то, что кто-то мог слишком хорошо его знать. Настолько, что не боялся грубости и угроз. Настолько, что готовил ему любимый кофе и круассаны с паштетом, точно зная, что Аластору они понравятся. Настолько, что он сам размякал рядом. Он терял сноровку, остроту рефлексов.       – Меня расстраиваешь ты.       Ни одна эмоция не изменилась на красивом лице. Люцифер выбрал промолчать, дожидаясь подробностей, только сделал еще глоток своей бурды. Если верить чуткому обонянию, там точно были бананы. Отвратительная безвкусица.       – Я трачу на тебя время. Моя репутация катится под откос, а я, вместо того, чтобы заниматься ей, ошиваюсь в спальне инфантильного короля, который к политике имеет меньше отношения, чем мясник к вегетарианству. Тебя даже не использовать – ты бесполезен!       Грубые слова могли вызвать какую угодно реакцию. Аластор еще сам не до конца понимал, чего пытался добиться. Рядом с Люцифером ему было… Скучно? Не было ничего, что он ненавидел бы сильнее скуки. Кулаки давно чесались от желания с кем-нибудь сцепиться.       После еще одного глотка, Люцифер поставил чашку на блюдце. Звонкий стук фарфора заставил длинное ухо едва заметно дернуться, выдавая нервозность своего хозяина. Это было намеренно. У Аластора не было причин контролировать себя на все сто процентов и скрывать мысли за неменяющейся улыбкой. Он был раздражен и не стеснялся продемонстрировать это.       – Разве я держу тебя здесь? – В отличии от него, Люцифер был спокоен. Не было таких слов, которые могли бы задеть существо, живущее в Аду со дня его сотворения. – Ты можешь пойти порезвиться со своими… друзьями? Убей кого-нибудь, устрой себе день безудержного и бессмысленного насилия. Почему нет?       Люцифер наклонил голову к плечу и улыбнулся с отвратительной любовью во взгляде.       – В конце концов, хорошая собака всегда возвращается к хозяину.       Аластор скрипнул зубами и глухо зарычал.       – А достаточно ли ты хороший хозяин?       – Думаю, да. Не просто же так ты выбираешь мою спальню?       – Мне просто не повезло один раз в ней оказаться.       Громко рассмеявшись, Люцифер пожал плечами.       – Это была не случайность. Ты захотел в нее попасть, и ты шел к своей цели.       – Ты что-то путаешь. Я бы ни за что на это не подписался.       Люцифер сложил руки на колене и немного наклонил голову. Он чувствовал, когда Аластор огрызался из природной вредности, а когда говорил правду. Перепады чужого настроения он сносил с философским смирением. Аластор всегда был мятежным и неподатливым, в этом была часть его очарования.       – Дорогой мой, я не опаивал тебя любовными зельями и не очаровывал магией. Я виновен лишь в том, что оказался достаточно хорош, чтобы понравиться тебе.       Одарив короля упрямым взглядом, Аластор резко встал. Он отошел к окну и заложил руки за спину. В нем были сожаления, но он значительно их преувеличивал. Ему нравились их неформальные отношения. Люцифер был не таким жалким, как остальные, у него была сила, но, что важнее, он безусловно любил самого Аластора.       Позади послышались тихие шаги, ладонь коснулась его поясницы и обогнула ее, пристроившись на боку.       – Я уже не могу уйти, – Аластор говорил не о возможности выйти прогуляться, Люцифер это понимал.       – Тебе просто не нравится закрытая дверь. Как только ты окажешься за ней, ты захочешь вернуться.       – Ты не можешь знать наверняка.       Люцифер обогнул его. Втиснулся перед Аластором и запрыгнул на подоконник. Без своего парадного костюма он смотрелся еще мельче. Аластор такого себе не позволял, даже если они были наедине, он следил за своим внешним видом. Манжеты симметрично отглажены, все пуговицы застегнуты. Ему было важно, чтобы его одежда оставалась идеальна. Хотя когда речь шла о Люцифере, небольшая небрежность была ему к лицу.       – Хочешь проверить? – Аластор заинтересованно навострил уши.       – Как?       – Как и все, что делается в Аду. Заключим сделку.       Это звучало уже серьезно. Аластор сделал шаг ближе, когда его потянули за пряжку ремня. Несильно сжав коленями бедра, Люцифер поправил и без него правильно лежавший воротник.       – Я сотру себя из твоих воспоминаний, – что-то внутри Аластора протестующе напряглось. – Проверим, как быстро тебе надоест твоя свобода, и ты начнешь скрестись обратно в дверь моей спальни.       – Что за глупости? Ты слишком хорошо меня знаешь. Что помешает тебе совратить меня?       – Я не буду проявлять инициативу, – пальцы Люцифера коснулись его шеи, ласково поглаживая.       Аластор мог отказаться от всего, что имел. Он испытывал много сомнений на счет всей этой авантюры. Никакого могущественного союза с королем у него не было. Отчасти из-за того, что именно Аластор не желал афишировать их тесную связь. Грешники питали куда больше страха и уважения к оверлордам, а не представителям местной монархии. Его бы только обвинили в жалкой попытке лечь под кого-то более сильного, и на этом репутацию Радиодемона ждал бы окончательный крах.       Но где-то за политическими играми и грызней за выживание была и другая сторона медали. Люцифер был его тихой гаванью. Рядом с ним не было конкуренции и от него не стоило ждать подвоха. К нему Аластор приходил, когда нуждался в покое и безопасности. Звучало совсем не весело. Не так весело, как поотрывать всем головы и пустить предсмертные хрипы в прямой эфир.       – Засомневался? – Люцифер обхватил его лицо ладонями и повернул к себе. – Не переживай. Я дам тебе выбор.       – А у тебя сомнений нет?       – Нет. Ты любишь меня, поэтому вернешься, – большой палец очертил острую скулу. – А если нет, то зачем мне тебя держать?       – Кажется, ты уверен во мне больше меня самого.       – Я тебя хорошо знаю.       С этим трудно было поспорить. Когда Люцифер смотрел ему в глаза, всегда возникало чувство, что он обнажен в самом худшем смысле этого слова. Улыбка переставала прикрывать его мысли и намерения.       Аластор взвешивал все за и против. Все звучало так, будто в конце Люцифер предоставит ему шанс решить все самому. Он мог сравнить и остаться при своем.       – Какие условия?       Улыбка Люцифера была поистине дьявольской.       – Три недели. До их исхода ты захочешь вернуться ко мне. Я буду держаться рядом, но никаких намеков и флирта. В конце я верну твою память, и ты скажешь, чего хочешь. Если я окажусь не прав, то я выполню твое желание. Если я выиграю – ты наденешь те чулки.       – Нет! – Аластор рефлекторно воспротивился.       – Почему нет? Ты же уверен в том, что ты здесь лишь по редкому стечению обстоятельств? Каковы шансы на проигрыш? – чужие ноги обхватили его теснее. Это начинало ощущаться неоднозначно. – Я все равно добьюсь своего, рано или поздно.       – Пошел ты.       Несмотря на недовольство, Аластор позволил притянуть себя и поцеловать. Он оперся на подоконник по обеим сторонам от Люцифера и склонился над ним. Иногда ему нравилась близость. Это зависело от настроения и от того, пытались ли его нарядить в чулки.       – А если у тебя не получится быть рядом?       – За это не переживай, – теплые губы перебрались на его подбородок. Люцифер продолжал целовать его, пока он раздумывал над сделкой. Выходило так, что он ничем не рисковал, кроме одного позорного вечера.       – Хорошо. Я согласен.       Собственные пальцы сжались на округлых бедрах, обтянутых белыми брюками. Его заводил не только спор, но и сама идея заключить сделку с всесильным серафимом, пусть и такую нелепую. Люцифер кивнул и щелкнул пальцами. На его ладони появилось золотое семечко, которое он, не раздумывая, положил на язык. Аластор уже понял, к чему все шло. Это нужно было для сделки.       И он принял ее вместе с напористым поцелуем. Он проглотил семечко, за что его тут же ласково потрепали за ухо. А после руки Люцифера полезли под его рубашку.       – Эй.       – Я не смогу прикоснуться к тебе ближайшие недели. И, в отличии от тебя, я буду все помнить. Так что не смей меня ограничивать, пока у нас осталось время.       Аластор хмыкнул и согласно кивнул. После заключения сделки его настроение закономерно поднялось, и он готов был в последний раз исполнить просьбу своего короля.

***

      Аластор очнулся в своем номере. Открыл глаза, лежа в кровати, и непонимающе уставился на высокий потолок. В груди клубилось странное тревожное чувство, будто он был в разгаре чего-то, откуда его беспардонно выдернули.       Он сбросил одеяло и сел, настороженный взгляд изучил комнату, но все было на своих местах. Дверь закрыта, ключ в замке, чтобы нельзя было вставить дубликат с другой стороны. На секунду уши угрожающе опустились к голове, но Аластор не понимал, откуда исходила опасность.       – Чертов отель…       Аластор был уверен, что так на него влияло излишнее дружелюбие и радость, наполнявшие стены его временного дома. Поморщившись, он медленно поднялся и пошел в личную уборную. Из зеркала на него посмотрел все тот же он. Уголки улыбки дрогнули, натягиваясь сильнее, словно проверяя, не треснет ли от нее лицо. Острые зубы скрипнули друг о друга, Аластор включил воду и наклонился. Он умылся и посмотрел на себя еще раз. Ничего не изменилось.       По щелчку пальцев он оказался в привычной одежде. Пригладив пальцами челку, Аластор поправил лацканы пальто и довольно кивнул отражению. Все было на своих местах. Он вышел из номера, насвистывая незамысловатый джазовый мотив.       Ему не нравилось ошиваться вокруг принцессы, но он ничего не мог с этим поделать. Приказ хозяина оспариванию не подлежит. Каждый раз, когда Аластор думал как-нибудь саботировать свою миссию, он чувствовал, что ошейник затягивался на его глотке. Могучий Радиодемон когда-то, королевский песик сейчас. Он ненавидел каждый день в этом радужном месте.       Стук каблуков звонко отражался от стен коридора. Немного покрутив микрофон, Аластор сложил неспокойные руки за спиной. Его не покидало ощущение кома в горле. Он приближался к центральному холлу, где чувствительный слух уже улавливал знакомые голоса. Губы искривились, он менял улыбку на более подходящую.       Когда Аластор вышел на балкон перед лестницей, он выглядел сдержанно-дружелюбным. Взгляд пробежал по холлу и остановился на барной стойке. Хаск был на своем рабочем месте, обнимая свою единственную любовь – бутылку пойла. Напротив него на высоком стуле восседал их правитель. В идеально белом наряде, элегантно закинув ногу на ногу. От вылизанности образа сводило скулы.       Словно заметив его, Люцифер повернул голову. Несмотря на расстояние, Аластор видел, как блеснули алые глаза. У него перехватило дыхание, словно косточка в горле застряла. Люцифер широко улыбнулся. Так, будто был рад видеть. От этого внимания одновременно было приятно и не по себе. Аластор не понимал природы ни первого, ни второго. Рука Люцифера поднялась, он приветственно помахал, но до того, как ладонь самого Аластора дернулась, чтобы изобразить что-то в ответ, он почувствовал чужое присутствие сзади.       – Доброе утро, пап! Аластор! – Пробегая мимо, Чарли подхватила его под локоть и прижалась в коротком объятии, приветствуя в своей излишне тесной и эмоциональной манере. Аластор ничего не ответил, но миролюбиво угукнул. Чарли сбежала по длинной лестнице, на ходу объясняя, какие огромные планы у нее были на этот день. Не дав никому и слова вставить, она хлопнула в ладоши. – Пожелайте мне удачи!       Громко хлопнув дверью, принцесса унеслась. Аластор поморщился. Петли скрипели, и поправить это было его работой. Такие уж теперь у него приоритеты. Плавно двинувшись вдоль перил, Аластор спустился вниз и приблизился к бару, где на него уже недружелюбно поглядывали.       – Хаскер! Дружище, приготовь-ка мне кофейку.       – С ликером?       – Ого, оскорбляешь меня с самого утра? – Голова Аластора резко наклонилась, уложившись на плечо. – С коньяком.       – А я буду с ликером.       Поворчав себе под нос, Хаск сполз со своего стула и отошел к кофемашине. С перестройкой отеля у них добавились некоторые удобства. Аластор предпочел бы заставлять Хаска плясать с туркой, но Чарли гуманно заказала современную кофемашину.       Аластор с хрустом вернул голову в ровное положение, старое радио рядом с ними захрипело, ловя волну. Негромкая музыка развеивала неуютную атмосферу.       Рядом с Люцифером было тревожно. Не потому что Аластор боялся его. Он волновался. Этого чувства Аластор не понимал. Он знал, что такое страх и злость. Понимал клокот адреналина во всем теле перед хорошим мордобоем. Но что такое волнение?       – Входная дверь скрипит.       – Действительно? Вы наблюдательны, Ваше Величество. Исправлю сразу после кофе, – Аластор снисходительно кивнул.       Он предпочитал смотреть в глаза, когда с кем-то разговаривал. Собеседников это пугало, заставляло чувствовать себя не на своем месте. Но он был уверен, что если посмотрит на Люцифера, то сам испытает что-то неприятное. Когти застучали по длинному столу в ритм песне.       – В чем дело, рогатый? Не с той ноги встал?       – М-м, не настолько наблюдательны. Я в полном порядке, сэр.       – Правда что ли? А глаза чего отводишь?       Проницательная скотина.       Аластор тяжело вздохнул и повернулся к королю, одаривая его самой натянутой улыбкой. Люцифера это, судя по его виду, только забавляло.       – Ты не такой задорный, как обычно. Мне попросить для тебя отпуск у Чарли?       – Лучше попросите ее провести инвентаризацию номеров и выкинуть из отеля нахлебников, которые здесь не работают, но и не стремятся к искуплению.       – Ха. Неплохо, но это мое поместье.       – Как и все в Аду, Ваше Величество.       У Аластора скрипели зубы от вежливости, на которую ему приходилось идти. Люцифер был таким же жалким неудачником, как Хаск и Энджел, но в отличии от них он был сильным жалким неудачником. Он мог бы попроверять границы чужого терпения, но сегодня ему не хотелось тратить на это время.       Хаск вернулся с двумя одинаковыми чашками кофе, заполненными не до конца. Ловко выудил откуда-то снизу коньяк, а вот за ликером ему пришлось отойти к полкам. Он долил алкоголь и придвинул чашки к ним.       – Благодарю.       Аластор закатил глаза и молча забрал свой кофе. Он сделал первый глоток и замер. Это было совсем не так вкусно, как…       …как что?       Под взгляд «только попробуй сказать, что тебе не нравится, это твои проблемы, я ничего переделывать не буду», Аластор пожал плечами. Он и не рассчитывал особо на качество. Хороший кофе в Аду пили только те, кто мог достать настоящие зерна с Земли. На круге Гнева было несколько плантаций, но качество продукта с них оставляло желать лучшего. Демонам нравилось, но Аластор помнил вкус бархатистой арабики.       – С настоящим кофе не сравнится, – Люцифер тоже пригубил свой напиток и теперь задумчиво изучал содержимое своей чашки.       Аластор все еще испытывал странное ощущение беспокойства рядом с королем, но его слова слишком заинтриговали. Любопытство всегда было его слабым местом.       – Вы пробовали кофе, выращенный людьми? – Люцифер кивнул. – Это контрабанда.       Темные брови удивленно взметнулись вверх. Люцифер повернулся к нему с возмущенно-развеселенным видом.       – Да ну? О, я надеюсь, ты не сдашь меня адской полиции.       – Думаю, мы договоримся, – Аластор надменно хмыкнул, будто действительно мог обратиться к надзирателям. – Не ожидал, что вы знаете о нем. Это маленькая тайна грешников.       Хаск, не участвовавший в их разговоре, вдруг кивнул. Он тоже помнил, что на Земле многие вещи были лучше.       – Грешник мне ее и рассказал, – облокотившись на стол, Люцифер сел к нему вполоборота. – Он столько сокрушался о том, насколько огромная разница между местными помоями и ароматным кофе с Земли, что мне стало интересно попробовать.       – И где вы его берете? – Аластор небрежно махнул рукой. – Я для подруги интересуюсь.       Чем дольше они беседовали, тем легче становилось. И этот разговор можно было с небольшой натяжкой, но расценить, как приятный. Аластор поставил бы пять из десяти. Минус балл за то, что начали они с разговора о его работе и скрипящей двери.       – Звоню Асмодею, он отправляет своих суккубов на Землю, и там они покупают мне кофе. Или воруют. Я не вникал, мне плевать.       Глотавший какое-то бухло Хаск хрюкнул себе под нос. Ну действительно, кто бы сомневался, что у короля в жизни все было намного проще. Аластор цыкнул языком и снял еще балл за высокомерность.       – Я попрошу его организовать поставку в отель. Его не затруднит назначить кого-нибудь ответственным за это, – Аластор передумал и балл все же вернул. Он посмотрел на Люцифера без издевки, и это можно было считать небольшой признательностью. – В конце концов, я сам здесь иногда обитаю. Да может и вы, маньяки чертовы, подобреете, если у вас будет хороший кофе.       – Это вряд ли.       Шикнув на Хаска, Аластор отвернулся. Под его воздействием радио рядом зашипело и сменило волну. Качество звука было ужасным, но именно таким оно ему нравилось. Длинное ухо совсем немного развернулось, чтобы лучше слышать, что происходило сбоку от него.       У них получилось неплохо пообщаться, а Люцифер был на удивление не таким раздражающим, как обычно. Хотелось воспользоваться сложившейся ситуацией и выведать у него что-нибудь полезное, но Аластор не знал, как подступиться. Насколько было бы подозрительным, если бы он спросил у короля, чем тот занимался в последнее время? Был ли он близок еще с кем-нибудь из оверлордов?       – Ладно, ребятишки, я пойду. Хорошего вам дня в этом славном месте, – свой кофе Люцифер все же допил. – Не забудь про дверь, Аластор.       Вместо того, чтобы спуститься со стула и уйти, король растворился в ворохе ярких багряных искр. Они коснулись и Аластора, облизнули его мгновенно схлынувшим жаром.       Сердце заколотилось в груди, и Аластор не понимал, что его так растревожило. То ли его испугала чужая могущественная магия, то ли разозлило напоминание о его идиотских обязанностях. Он сохранил безразличие внешне, но ощущение вернувшегося кома в горле заставило его закашляться.       Он поймал на себе обреченный взгляд Хаска. При других обстоятельствах, именно ему пришлось бы отвечать за то, что Люцифер посмел указывать Аластору на его место, но сейчас последний чувствовал только удушающее першение в горле. Он силой заставил себя остановиться. На корне языка ощущалось что-то липкое. И привкус крови.       – Ебучая дьявольская пыльца, – Аластор растворился в собственной тени. Он за секунду пронесся от холла до своего номера, скользнул в него под дверью и воплотился в уборной, напротив зеркала.       Что-то было у него во рту. Чуть помедлив, Аластор разжал челюсти. На языке действительно виднелась кровь. Он приблизился к гладкой поверхности зеркала и осторожно подцепил когтями то, что ему мешалось. Это оказалась непонятная красная пленка. Аластор посмотрел на нее и потер между пальцами. Под кровью цвет оказался другим, и он сунул пленку под воду.       Идеально белая.

***

      Работа в отеле Аластору – вот сюрприз – не нравилась. Своими руками он ничего не делал, но сам факт того, что стоило чему-то сломаться, как сразу обращались к нему, выводил из себя. Он был известным оверлордом, чье имя даже после семи лет отсутствия внушало ужас, а чувствовал себя разнорабочим мигрантом из Мексики. Будь его воля, он бы лично разломал весь этот притон серотониновых наркоманов и получил бы настоящее удовольствие, глядя, как надежда угаснет в глазах принцессы.       Но приказ не обсуждался.       Аластор вышел на балкон последнего этажа. Чарли пришла идея устроить зону для отдыха, а для этого нужен был карниз. Отдыхать под кислотным дождем никто почему-то не хотел. Изначально она собиралась обратиться с этой просьбой к своему не слишком горячо любимому папаше, и это было целесообразно. Один взмах волшебной палочки, и Люцифер создал бы все, что только милой Чарли угодно. Но Аластор сам остановил ее.       Потому что больше, чем обязанности в отеле он ненавидел только когда кто-то покушался на принадлежавшее ему. У него была своя должность. Глупая и совершенно не соответствовавшая его статусу, но она была нужна, чтобы исполнить приказ. Появление Люцифера его буквально обесценило.       Все, что мог сделать Аластор, Люцифер мог сделать лучше и быстрее. Ему было не по силам конкурировать с чертовым правителем Ада, обладавшим неограниченным могуществом.       К счастью, Аластор был отличным манипулятором, и уж с этим он справлялся превосходно. Заботливый тон, рука на плече, чтобы почувствовать единение, коктейль из сомнений и стыда, который он заливал в чужую голову.       Чарли, мы не можем во всем полагаться на твоего отца. Мы должны быть самодостаточными.       Чарли, нельзя отвлекать короля по таким неважным мелочам. Вдруг он расстроится, что мы его тревожим, и уйдет?       Чарли, зачем тебе он, когда есть я?       Своего Аластор, конечно же, добился. И теперь он стоял на балконе, угрюмо разглядывая детский рисунок принцессы, по которому он должен был создать уголок для отдыха.       Выглядело дерьмово.       Рисунок вспыхнул в его руке зеленым пламенем. Он все сделает, но по-своему. Оценив взглядом простор для работы, Аластор хлопнул в ладоши. Он тоже кое-что умел. Тень расползлась из под его ног, окутав балкон плотной завесой. Она клубилась, пульсировала, словно живая. После ранения ему удалось восстановиться достаточно, чтобы построить проклятый навес. Когда тень надулась, словно мыльный пузырь, и лопнула, из черного дыма появилась полупрозрачная крыша, несколько столиков и уличные качели. Эта деталь в рисунке Чарли Аластору понравилась, он подумал, что будет весело раскрутить кого-нибудь на них.       Он прокашлялся и оперся на высокие перила. Получилось сносно. Лучше, чем этот отель заслуживал.       В горле последнее время постоянно першило. Он иногда выплевывал непонятные пленки, горькие на вкус и легко рвущиеся. Пока что Аластор не понимал, что с ним происходило. В Аду не было больниц для грешников. Если что-то не нравится – убейся и восстань. На круге Гордыни слабаки ломались первыми. Всегда был кто-то, жаждавший прогнуть под себя. Аластор был в их числе. И он, как никто иной, понимал, что его ждет, если он хоть раз позволит себе опустить руки.       Из задумчивости его выдернула мелодия. Острый взгляд метнулся наверх, сразу определив ее источник. Заскучавший в своей башне король решил помузицировать. Дыхание сперло, и Аластор упрямо вцепился в перила когтями. Он противостоял этому волнению, которое его уже откровенно злило. Люцифер был опасен, но для этого его нужно было вывести из себя, чем Аластор не занимался в последнее время. От ощущения смутной угрозы самовнушение так и не помогло ему избавить.       К своему удивлению Аластор заметил свисавшие из окна ступни. Люцифер забрался на подоконник, никак наслаждался видами своего любимого города. Босые стопы зацепились друг за друга, Люцифер скрестил ноги. Почему-то от всего этого складывалось чувство, что Аластор смотрел на что-то не предназначенное для его глаз.       Аластор ожидал, что скрипка завоет в руках меланхоличного серафима. Он не был близок к этой части королевской семьи, но у него были глаза и уши. Фасад из показательного веселья и ужимок не мог обмануть демона, у которого был нюх на боль. И Аластор рассчитывал, что он услышит нечто настолько жалкое и печальное, что его это развеселит.       Смычок игриво запрыгал по струнам. Аластор дернул кончиками ушей, прислушиваясь. Произведение оказалось резвым и жизнерадостным. Понемногу он отпустил перила и оперся о них, приняв более расслабленную позу. Приходилось сдерживать себя от того, чтобы прокашляться. Аластор не боялся, что его заметят, но и спугнуть не хотел.       Звук скрипки был идеально чистым и звонким. Не чета тому, что обычно слушал Аластор. Ему нравилось, когда у музыки была атмосфера, и хриплое радио ее создавало. У манеры играть короля тоже был свой антураж, просто другой. Горный ручей, полный кристально прозрачной воды, освежающе холодной.       – Если тебе нравится, то будь любезен, сядь рядом и демонстрируй это.       Идиотская тревога сковала грудь. Назло ей Аластор растворился и скользнул вдоль стены. Он замер невыразительной темной массой возле окна, и Люцифер вежливо пододвинулся, чтобы он мог шмыгнуть внутрь его апартаментов.       Все оказалось не таким конфетно-розовым, как можно было ожидать от Люцифера. Аластор мог бы даже сказать, что находил оформление приемлемым, особенно пристроенный на полке в шкафу радиоприемник. На рабочем столе был творческий беспорядок, но постель заправлена. Если Люциферу в принципе требовался сон. Принюхавшись, Аластор не смог не отметить ненавязчиво сладкий запах каких-то цветов. В дальнем углу, в абсолютной тени стоял белый букет. Флора никогда не была страстью Аластора, и он не стал пытаться определить, что там было.       – Не думал, что ты будешь слушать подобное.       – В Новом Орлеане раньше был ирландский паб. Один парень оттуда, Джим, по выходным играл на скрипке. Он был единственным музыкантом, ради которого я готов был пройти мимо бара, где играли джаз. Должен признать, я ожидал от вас чего-то более… унылого.       – Ты меня не знаешь.       – Не спорю.       Люцифер провел смычком по струнам, возвращаясь к своему занятию. Он не стал разворачиваться, так и подначивая Аластора фантазировать о том, что один небольшой тычок в спину – и он выпал бы из окна. Как бы не было бессмысленно сталкивать того, кто мог раскрыть крылья, эта мысль была приятной.       Еще раз осмотревшись, Аластор выбрал пристроиться в глубокое кресло. Он положил руки на подлокотники, и нахмурился, испытав странное дежавю. Словно когда-то он уже был здесь. Сидел в этом самом кресле, напротив небольшого столика, и смотрел на город за окном.       – Так ты из Нового Орлеана? Знаешь французский?       – Немного, – уклончиво ответил Аластор. Он не любил рассказывать о себе. Но ему нравилось, когда к нему проявляли интерес.       Больше Люцифер ничего не спросил. Он продолжил играть, изредка покачивая головой в такт мелодии. На нем не было привычного фрака, только белая рубашка, тесно сидевшая в талии, но со свободными рукавами. Немигающим взглядом Аластор следил, как двигались чужие плечи и как рука ловко дергала смычком, заставляя скрипку весело петь. Длинные уши немного развесились.       Аластор не собирался хвалить или делать комплименты, он пришел сюда не за этим. Изо всех сил он пытался избавиться от сухости в горле. Гортань неприятно щекотало, словно он не мог проглотить кусок пищи. Он сложил руки на коленях и выдохнул.       Никто в Аду не боялся Люцифера. Пока не встречал его лицом к лицу. Король давно вышел из игры, ему наскучило, а молодые грешники с подобающей людям наглостью разделили территорию так, будто все здесь принадлежало им. С исчезновением королевы об их семье и вовсе начали забывать, и только Чарли привлекала внимание своими очередными позорными попытками искупить кого-нибудь.       И в жизни, и в смерти ему наказывали испытывать ужас перед Люцифером. Для людей он был дьяволом, самым злым и опасным созданием, что стремилось исключительно к разрушению. Для демонов он стал опасным серафимом, чье присутствие нависало над каждым дамокловым мечом. Ни одни, ни другие не интересовали Люцифера. Аластор был разочарован, когда понял, что столь значимая фигура – всего лишь печальный клоун.       Жалкое зрелище, однако Аластора не покидало волнение в присутствии короля.       Тревога? Трепет?       Ему становилось интересно, было ли за этим что-то еще. Он хотел увидеть Люцифера в гневе, в растерянности, в радости. Посмотреть поближе, изучить, как необычную диковинку. Аластор был даже не прочь сам стать источником этих эмоций. Как мотылька, его манило яркое пламя чужого могущества.       – Надолго вы решили задержаться у нас?       Люцифер не перестал играть.       – Месяц поживу здесь, если у Чарли все будет хорошо, может быть, вернусь в свой дворец, – он качнулся и обернулся. – Если только ты не попросишь меня остаться.       Уголки губ дрогнули и немного опустились. Нет уж, Аластор о таком просить не собирался.       – У вас что, нет занятий поважнее?       – Что может быть важнее моей дочери?       – Не замечал, чтобы вас волновали ее дела раньше.       – Раньше она не просила меня о помощи.       Парировать было нечем. Без Люцифера они проиграли бы Адаму. Аластор ему проиграл.       Но сколько от короля было пользы для Чарли, столько могло оказаться вреда для одного демона, которому, по несчастью, не принадлежала его душа, и теперь он был вынужден работать в проклятом отеле, ожидая дальнейшего приказа. И речь шла не о Хаске. Как бы его не манил флер низвергнутого серафима, Аластор напоминал себе, что если слишком далеко сунуть нос, то можно без него остаться. Хотя терпение, с которым король относится к нему, какому-то грешнику, впечатляло. Имени Энджела он до сих пор не помнил.       – Как замечательно, что вы готовы оказать нам поддержку в это нелегкое время.       – Ты постоянно говоришь «нам». Не замечал за тобой особой преданности делу.       – Вы меня плохо знаете, сэр, – Аластор выплюнул уважительное обращение с особым неудовольствием, хотя цикличность их разговора забавляла.       – Я отлично тебя знаю.       Музыка изменилась. Она все еще напоминала кельтские мотивы, но была уже не такой быстрой. Вести светские беседы Аластору очень быстро расхотелось. Внутреннее напряжение никак не проявилось на его лице, только уши вновь замерли на макушке, не выдавая настрой своего хозяина.       – Не советую пытаться меня наебать.       – И в мыслях не было.       – Мне все равно, чего пытается добиться твоя хозяйка, – вдоль позвоночника пробежал холодок. – Пока вы не вредите Чарли.       – Что вы, Ваше Величество. Она прислала меня помочь, – отрицать очевидное было неразумно. Когда ставки были столь высоки, Аластор готов был использовать весь свой актерский талант, чтобы выставить себя хорошим.       – Лучше этому так и быть, – Люцифер не казался раздраженным или угрожающим. Он говорил с позиции абсолютной власти, не требовавшей никаких подтверждений.       – Однако хочу заметить, что если вы хотите избавиться от меня…       – Не хочу, – Аластора непередаваемо бесило, когда его перебивали. – Ты полезный. И иногда забавный.       – Какая высокая оценка от Вашего Величества.       Аластор почти поперхнулся в конце, но сдержал сдавивший горло спазм. Он не хотел задерживаться в этом месте ни секундой дольше, инстинкт самосохранения вопил о том, что он должен бежать. Но уйти означало продемонстрировать страх. Поэтому он расслабленно откинулся на спинку и продолжил наслаждаться вновь задорно зазвучавшей скрипкой.       – Расслабься. Я тебя не съем.       Ничего ответить Аластор не мог. Что-то застряло в его глотке, мешало дышать и щекотало изнутри. Он тихо покашлял в кулак и почти сразу почувствовал привкус крови на языке. Но и странный комок он сумел протолкнуть в рот.       Тяжело было сохранять безмятежный вид, когда внутри все клокотало. Аластор закрыл глаза и сконцентрировался на музыке. Она была спокойной, но не печальной. Думая только о ней, ему удавалось отогнать от себя навязчивые мысли.       Аластор не знал, сколько времени еще провел вместе с королем. Тот не играл что-то отдельное, он импровизировал, и одна композиция плавно перетекала в другую. Волнение улеглось. В самом деле, не четвертует же Люцифер его прямо сейчас? Только когда музыка стихла, а исполнитель забрался обратно в спальню, Аластор встал.       – Что ж, благодарю за концерт, Ваше Величество, – распыляться на похвалу Аластор не собирался, но чтобы быть вежливым, пришлось найти что-то приятное в своем арсенале. – Приятного вечера.       Собрав всю волю в кулак, Аластор остался стоять на месте и ждать, когда его отпустят. Он не мог сбежать, поджав хвост.       – Ага.       Тень перепрыгнула на него с пола и утянула к себе вниз. Аластор пробрался под дверью, пересек коридор и слез по перилам ниже, добираясь до собственного номера. Когда он воплотился, его руки тряслись от ярости. Раздраженно распахнув дверь уборной, он зашел и сплюнул в темно-зеленую раковину.       На этот раз были не просто пленки. Они вместе образовали комок. Аластор включил воду и промыл его, после чего поднес к своим глазам, изучая. Когда он понял, что это было, он недоверчиво посмотрел на себя в зеркало.       Аластор знал множество проклятий, побочных эффектов магии и нюансов контрактов. Но чтобы кто-то отхаркивал цветы – такое он видел впервые.

***

      Посещать собрания оверлордов было не обязательно, но крайне желательно. На них можно было узнать много нового и важного, а информация была оружием, которым Аластор виртуозно владел. Один маленький факт мог перевернуть всю игру, и он старался этим не пренебрегать. К тому же, у него была запланирована встреча.       На этот раз всех у себя принимал молодой грешник. Аластор поражался его амбициям. Даже он подумал бы трижды перед тем, как пытаться занять территорию между городом каннибалов и складами Кармиллы. Здесь было спокойнее, чем на Востоке, где заявлял о себе каждый желающий проявить себя, но и конкурировать приходилось не с мелкими сошками, а уже закрепившимися оверлордами.       Аластора не интересовали ни земли, ни власть. Он был одиночкой по своей натуре, и не собирался строить империю (а если бы и собирался, то точно не между городом каннибалов и складами Кармиллы). А вот что ему нравилось, так это авторитет. И для его поддержания можно было приглядеться к новичкам. Он был не против пустить чьи-нибудь вопли в эфир по всему Аду, чтобы наглядно продемонстрировать, кто такой Радиодемон и почему с ним лучше не связываться.       Лифт привез его на нужный этаж, и Аластор тихо кашлянул и огляделся. Здесь было мало его знакомых, но широкополую шляпу с черными перьями он заметил издалека. Сложив руки за спиной, он плавно двинулся в сторону Рози, огибая других грешников.       – Аластор, душечка! Как же мы давно не виделись, – женщина широко улыбнулась и приобняла его.       – Неоправданно давно, – согласно кивнув, он отстранился.       Присутствие Рози на этом собрании было предсказуемым. Ее интересовало, что происходило под границами принадлежавшей ей территории. Аластор вежливо выставил локоть, позволив Рози пристроить ладонь на своем предплечье, и они двинулись в сторону приемной вместе.       – Как дела у принцессы?       – Сносно. Все так же верит в искупление.       – Я слышала, что Его Величество тоже обосновался в отеле.       – К сожалению.       – Надеюсь, у тебя с ним все еще хорошие отношения?       – Не переживай за меня, дорогая. Ты знаешь, я кого угодно могу расположить к себе, – Аластор не собирался жаловаться на шаткость своего положения. Он все держал под контролем, и Рози совсем не обязательно знать, что пару дней назад ему выкручивали яйца. – Он даже пригласил меня послушать свой концерт на скрипке.       – Ох, это так мило с его стороны.       Болтать с Рози всегда было просто и, чего уж там скрывать, приятно. Особенно, когда она посчитала свое любопытство удовлетворенным и больше не спрашивала ни про одного члена королевской семьи.       Аластор выбрал для них места за самым краем стола. Некоторые оверлорды оставались стоять у стен, не привлекая к себе лишнего внимания, им не хватало значимости, чтобы участвовать в собрании. Но в отличии от мероприятий, устраиваемых Кармиллой, сюда мог попасть почти каждый желающий.       – А ты-то что здесь забыл, чудила?       Валентино проплыл за их спиной, обдав шлейфом тяжелого парфюма и приторно-ягодным сигаретным дымом. Об этом Аластор и думал, когда представлял себе "каждого желающего". Он не стал отвечать, только улыбнулся шире и лукаво прищурил глаза. Аластор брезговал разговаривать с этим отребьем.       Когда Максимилиан начал свою нудную речь, представив карту квартала со свежими пометками, Аластор достал из кармана пальто записную книжку.       – Я надеялся, что ты сможешь мне помочь, – открыв на месте закладки, он передал ее Рози. – Что это?       Приняв книжку из его рук, она задумчиво наклонилась, разглядывая несколько небольших цветков.       – Какие милые. Где ты их взял?       – Нашел в отеле.       Рози угукнула и взяла один. Пока она его изучала, Аластор старался сглотнуть неприятную потребность прокашляться. Казалось, вдали от дома она только стало сильнее.       – Похоже на вишню. Или, может, яблоню, она обычно розоватая.       – Они были белые, – заметив на себе взгляд, Аластор поморщился. – Я отмывал их.       – Вот как? – Рози захлопнула книжку и вернула ему. – Думаю, это плодоносное дерево. Я смогла бы сказать, если бы ты принес их вместе с веткой.       – И в Аду они, конечно, нигде не растут?       – Не говори глупостей, родной, конечно не растут. Разве что в цветнике Его Величества.       Аластор кивнул и повернулся в сторону их монотонного спикера, давая понять, что этот разговор окончен. Меньше всего ему хотелось бы начать блевать вишней. Он пока не мог понять, насколько новое знание было ему полезно. Был ли в этом символизм, и какого черта в целом с ним происходило.       Настроение поймать кого-нибудь и выкрутить ему конечности только возросло. Аластор плотоядно огляделся, даже не рассматривая тех, кто не осмелился сесть за стол. Мелочь его не интересовала. Он задумчиво постучал когтями по столу и бросил на Рози вопросительный взгляд, по-джентльменски предлагая ей сделать выбор. Кокетливо улыбнувшись, Рози едва заметно махнула рукой, предлагая ему повременить. Оверлорды начинали спорить за клочки земли, и она ждала, не покусится ли кто-то на принадлежащее ей.       Покривив улыбкой, Аластор откинулся на спинку стула и лениво подпер голову рукой. В груди начинало покалывать. Возможно, ему нужно было вновь отхаркнуть пару бутонов.       Понемногу начиналась грызня. За каждое здание оверлорды готовы были драть друг другу глотки, и Аластор надеялся, что до этого дойдет. Внезапная поножовщина оживила бы этот вечер.       – Сучки, может хватит делить каждый задрипанный бар? Мы можем обсудить вначале важные вещи, а потом хоть до следующей недели дрочитесь с этим дерьмом, – Валентино выдохнул густое облако розового дыма, расползшееся по всему столу. Аластор пренебрежительно поморщился.       – Что ты хочешь обсудить? – У Максимилиана терпения было явно больше, чем у остальных.       – Мы готовы предложить контракты тем…       – О, нет, дорогой, – Рози перебила Валентино, заставив Аластора заинтересованно дернуть ушами. Он перевел взгляд на подругу, ожидая, что сейчас-то что-нибудь начнется. – Никаких контрактов с вашим замечательным триумвиратом под стенами моего города.       – Да ну? И кто же нам запретит?       – Ох, ну что ты, никто ничего не запрещает, – Рози улыбнулась и помахала ладонью, разгоняя дым. – Но ваших подельников здесь не будет.       Аластор вопросительно приподнял брови. Он только ждал отмашку.       – Какого хуя? Мы не лезем в твой допотопный городишко, и ты не мешай нам вести бизнес.       Рози вздохнула и кивнула.       Кровь закипела. Аластор наклонился над столом чувствуя мощь, наполняющую его тело. Рога разветвились, поднимаясь вверх, к потолку, шея изломилась в нескольких местах, а огромные когти оставили глубокие борозды, когда он начал вставать.       – Тебе сказали нет. Не стоит докучать даме.       – Корольковскую сучку забыли спросить, – Валентино не выглядел впечатленным, хотя многие грешники поспешили отойти подальше. – Отсоси.       – Ничтожество.       Разговаривать с кем-либо из Ви было невозможно, и Аластор не собирался. Он отшвырнул стол, вытягиваясь настолько, чтобы достать Валентино рукой. Тревожный треск радио заполнил зал. Выпрямившись во весь рост, другой демон расправил крылья и махнул ими в сторону Аластора, создав еще больше своего кумара. Благоразумно не став вдыхать, Аластор отшвырнул противника в стену и открыл порталы.       Из пыльного облака в него несколько раз выстрелили. Пули ранили, но больше злили, чем вредили. Рык Аластора легко было спутать с радиопомехами.       И тут он понял, что ошибся. Вибрация в горле пробудила то, что мешало ему последнюю неделю. От этого чувства он рефлекторно начал дышать, и ноздри мгновенно наполнились сладким дымом. Аластора повело, поэтому он, уже не слишком метясь, ударил появившимися черными щупальцами. Где-то в пыли Валентино громко выматерился и создал еще одно облако дыма. Аластор почувствовал новую серию выстрелов, бившую ему в грудь. Щекотка, в сравнении с ангельским оружием. Когда он кинулся на Валентино, тот вылетел с другой стороны и ретировался в окно до того, как Аластор успел схватить его. Он мог бы сделать это зубами, но побрезговал.       Уже не сдержавшись, Аластор закашлялся, что было трудно различить среди прочих помех, которые он создавал. Рот наполнился кровью и он ее сглотнул, после чего вернулся к своим привычным размерам. Изнутри грудную клетку кололо сильнее, словно он наглотался иголок. Аластор досадливо поморщился и обернулся к остальным оверлордам. Никто не посмел сделать ему замечание за учиненный хаос.       – Что ж, тут оказалось скучнее, чем я предполагал, – он подошел к Рози и элегантно подхватил ее ладонь, пожимая на прощанье. – Увидимся, дорогая.       – На следующей неделе у нас фестиваль потрохов, не забудь заглянуть.       – Всенепременно.       В отличии от Валентино, Аластор предпочел воспользоваться дверью. Он прошел мимо жавшихся в стену грешников, окинув их насмешливым взглядом. Его боялись. И ему это нравилось. По итогу, он не зря сюда заглянул.       Спустившись на улицу, он неспешно двинулся в сторону отеля. Аластор шел, заложив руки за спину и намурлыкивая себе под нос что-то из Армстронга. Стычка с Валентино его подбодрила, и он демонстрировал это всем своим видом, пока покидал южную окраину. Только удалившись на пару кварталов он позволил себе упасть на дорогу черной тенью. Это значительно увеличивало скорость его передвижения, что было очень кстати. Он скрылся между полуразрушенных зданий – кто-то опять их не поделил – немного пометался в обломках, пока не нашел проход в подвал.       Первое, что Аластор сделал – сплюнул накопившуюся во рту кровь. В ней было несколько бесформенных комков, но он уже знал, что это. С ненавистью глянув на цветы, он сжег их. Кожу кололо изнутри, он выматерился себе под нос и забрался пальцами между пуговиц рубашки.       Аластор застыл. Он очень осторожно прощупывал солнечное сплетение, ощущая выпуклости. Злость смешивалась с волнением, он плотно сжал челюсти. В ушах грохотало, а во рту вдруг стало сухо. Распахнув рубашку, Аластор посмотрел на свою грудь. Чуть выше оставленного Адамом шрама что-то выпирало из него.       Ни одно из предположений, возникавших в голове, Аластору не нравилось. Он тихо рыкнул, но собственный голос потонул в затрещавшем радио. Не церемонясь с собой, Аластор надавил на кожу, сильнее натягивая ее. Он давил, пока не проколол ее изнутри. Выдохнув через плотно сжатые зубы, он разглядывал, что так мешало ему. Несколько раз стерев кровь, Аластор попытался ухватиться за маленький острый кончик и потянуть, но пальцы каждый раз соскальзывали. Когда рана перестала так сильно кровить, он был вынужден принять как факт то, о чем не хотел думать с самого начала.       Из него росли шипы.       Это начинало выходить за все рамки. Больше всего Аластора выбивала из колеи неизвестность.       У самодостаточности был только один существенный минус. Он не знал, к кому мог обратиться за помощью.       Аластор чувствовал, что где-то глубже были еще шипы, но не стал ковырять их. Он поспешно привел себя в порядок и покинул подвал. Нужно было вернуться в отель. Как ни странно, но хоть он и не считал это место своим домом, но ощущал себя там в относительной безопасности, несмотря на соседство с королем. Можно даже было сказать, что он хотел с ним встретиться. Ходить по лезвию ножа было весело, хоть этому и сопутствовали некоторые риски.       Мотивы Люцифера он мог понять, а значит мог предсказать его действия. Что происходило с ним самим Аластор не понимал. Ему нужны были источники информации. Рози дала бы знать, если бы увидела что-то большее, чем цветок с Земли. Он мог воспользоваться – прости господи – интернетом или обратиться к лордам Гоэтии, чтобы посетить их библиотеки. У грешников своих, понятное дело, не было. Говорить с более древними оверлордами Аластор не собирался. Никто не должен был почуять от него запах уязвимости.       Приведя себя в относительный порядок, Аластор вновь скрылся в тенях, на этот раз не задерживаясь, пока не добрался до отеля. Скользнув в щель между дверьми, он планировал незаметно вернуться к себе, но замер на лестнице. Недолго поклубившись там, Аластор спустился и воплотился за барной стойкой.       Люцифер пил что-то непонятное. То ли мартини, то ли джин, судя по одиноко плавающей в бокале оливке. Аластор бросил на Хаска короткий взгляд и едва заметно кивнул головой в сторону. Без слов поняв намек, бармен сослался на то, что ему нужно отлить и оставил их наедине.       Немного помедлив, Аластор заговорил первым.       – Ваше Величество, могу я задать вам вопрос?       Не отрывая взгляда от какой-то точки перед ним, Люцифер махнул рукой. Дозволил. От такого отношения у Аластора улыбка превратилась в оскал, но король на него не смотрел. Ему хотелось внимания, а не отмашки.       – Быть может вы сможете мне подсказать, что это такое? – Демон выложил на барную стойку плоский после путешествий в записной книжке цветок.       Через несколько долгих секунд Люцифер отвлекся от своего очень важного занятия и глянул вниз. Его лицо оставалось беспристрастным.       – Это слива, – задумчиво подцепив за лепесток когтями, Люцифер поднес его к своему лицу. А дальше у Аластора все похолодело внутри, потому что тот высунул язык, будто собирался сожрать маленький цветок. – И она в твоей крови.       Люцифер вернул ему цветок и сделал глоток из своего бокала. Все еще не понимая, что случилось, Аластор немного вжал голову в плечи, продолжая с подозрением коситься на короля.       – Объяснитесь? – Не требование, а очень несмелая просьба. Аластор не был до конца уверен, что хотел знать.       Вновь вынырнув из своей меланхоличности, Люцифер посмотрел на него, непонимающе приподняв бровь. У него ушло некоторое время на то, чтобы понять, почему Аластор смотрит на него со смесью отвращения и осуждения.       – О, может ты не заметил, но… – Люцифер указал пальцем на собственное лицо, – у меня нет носа. Мне не нравится человеческое обоняние, оно у вас совсем слабое. Я пользуюсь другим.       А дальше он просто показал язык. Действительно чуть тоньше, чем у людей и раздвоенный на конце.       Король показал ему язык. Аластор сам бы себе не поверил, если бы не был вовлечен в это.       – Фантастика.       Откровенный скептицизм в его голосе явно повеселил Люцифера. Тот усмехнулся и пожал плечами. Пока что вопросов у Аластора появлялось больше, чем он получал ответов, но он решил отложить разговор о том, что еще Люцифер предпочел позаимствовать у животных.       – Откуда вы знаете, что это слива? Разве розоватые цветы не у яблони?       – Он в крови.       – Да, но вы сказали, что это слива до того, как… «понюхали», – Аластор вопросительно склонил голову. Он что-то чувствовал, на уровне инстинкта. Не понимал, что это, но он доверял себе, поэтому продолжил давить. – Я слышал, что цветки плодоносных деревьев не так просто различить без ветки.       – Не утомляй меня глупыми вопросами, Аластор. Я был там, когда эти деревья создавали.       Люцифер уходил от разговора. Это заставило волнение и злость вернуться. Аластор улыбнулся шире.       – Почему вам не интересно, где я его взял? Сливы не растут в Аду.       – Потому что мне насрать?       – Или потому что вы знаете? – К концу он уже не говорил, а шипел. – Но тогда вы должны знать, что у сливы нет шипов.       Люцифер молчал. Беззаботно гладил край своего бокала пальцем, с таким отстраненным видом, словно его не сверлили испепеляющим взглядом. Аластор ждал. Допив оставшийся алкоголь большим глотком, Люцифер повернулся к нему.       – У терна есть.       Что-то внутри Аластору ухнуло вниз. В нем поднимались волны сильных эмоций: гнев, страх, возмущение. Люцифер все знал, он понимал, что происходило с Аластором. И, с очень большой вероятностью, был источником этой заразы.       Но Люцифер был опасен. Смотря на него почерневшими глазами, Аластор набатом у себя в голове крутил это слово. Опасен. Он не мог кинуться на него, как на какого-нибудь паршивого Валентино. Адам не смог даже запачкать его одежду. В прямом противостоянии Аластора отшлепают, как непоседливого младенца, и выставят вон. Он шумно вдохнул и прищурил глаза.       – Спасибо, что удовлетворили мое любопытство. Сэр.       – Обращайся. Друг Чарли – мой друг.       За все пребывание в Аду над ним еще никто так не издевался. У Аластора почти дергался глаз, когда он слез со стула. Но, несмотря ни на что, он выпрямил спину, высоко поднял подбородок и неспешно пошел в свой номер.       Ему нужно было время.

***

      Аластор начинал чувствовать, что время-то у него как раз кончалось. Его осторожные попытки узнать что-нибудь о своей странной болезни ни к чему не приводили. Каждый день он просыпался от того, что задыхался. Он блевал проклятыми цветами и ломал прораставшие через него шипы. Это становилось слишком опасно, а свою жизнь Аластор ценил очень высоко.       У Люцифера были ответы. Он чувствовал это, каждый раз ловя на себе внимательный взгляд короля, который тот не пытался скрыть. Люцифер следил за ним. Или приглядывал. Заговорить с ним о происходившем Аластор не мог, вокруг них постоянно был кто-то. И не всех он мог отогнать одним взглядом, как Хаска. В остальное время Люцифер сидел в своей башне меланхоличного одиночества. Соваться в нее Аластор не хотел, он знал, что не будет чувствовать себя уверенно на чужой территории.       Принимая решение вступить в игру против всемогущего противника нужно было готовиться буквально ко всему. У Аластора почти не было козырей, чтобы действовать так, как он привык. Люцифер был далеко не так наивен, как Чарли, чтобы манипулировать им из тени, а угрозы ничего кроме смеха у него не вызвали бы.       Поэтому Аластор выбрал быть элегантным.       Обустроенный им балкон пользовался популярностью. Когда Аластор вернулся на него, он заметил плетеную скамью с подушками, личные вещи на столах и сложенные стопкой покрывала. Он досадливо подумал, что никого так и не поймал на качелях.       По его желанию из темной тени выплыло пианино, вставшее вплотную к стене. Положив на него сверху микрофон, Аластор поправил пальто и сел на стул.       Он не навязывался. Пробежав пальцами на пробу, Аластор начал наигрывать старую блюзовую композицию. Он приглашал к разговору. Если Люциферу понравится, то он придет.       Музыка легко ему давалась. В посмертии его слух стал только острее, а руки помнили десятки песен, которыми он привык развлекать публику в барах, где ему давали добраться до инструмента.       Все пошло так, как он и ожидал. Спустя какое-то время Аластор услышал шорох крыльев за своей спиной. Он не обернулся, но поднял взгляд. Массивная тень накрыла его вместе с пианино.       К ангельским крыльям у Аластора было особое отношение. Они ему очень нравились. Особенно под фирменным соусом, которым славилась Рози. После Истребления в городе каннибалов была целая неделя ангельской плоти, и его дражайшая подруга специально для него приберегла самое вкусное. Мясо на этих крыльях было таким нежным, таким мягким…       Почему-то сейчас аппетит у Аластора не проснулся. Он видел, как тень двигалась, Люцифер устроился за его спиной на перилах. Одна эта тень уже вызывала у него тревогу. Это был не обед, это был символ королевской власти. И напоминание, с кем именно он собрался сейчас беседовать.       – Добрый вечер, Ваше Величество.       – Добрый.       Аластор продолжил играть. Он никуда не торопился, позволяя музыке разбавить напряжение между ними. Она расслабляла, раскрепощала. Раз Люцифер спустился к нему, то она ему нравилась. Учитывая, что Аластор очень хотел получить ответы, он был не против вначале немного угодить королю.       – Вы позволите спросить?       – Ну?       – За что вы меня прокляли? – Ровный ритм, ни одной фальшивой ноты. Это было лучшим доказательством самоконтроля Аластора.       – Сразу к делу.       Позади послышался тихий вздох. Их разговор мог кончиться по разному. В худшем случае, его убьют. При не очень удачном стечении обстоятельств Люцифер просто уйдет. Вариант, где получилось бы вступить с ним в словесные догонялки Аластор считал весьма сносным.       – Ты сам себя проклял.       – Боюсь, я не понимаю.       – Я не пытаюсь тебе навредить. Я уже говорил, ты мне нравишься. То, что происходит с тобой – не моя вина.       – И что же со мной происходит?       Плечи Аластора напряженно замерли, но пальцы продолжали плавно нажимать на черно-белые клавиши. Ему начинало казаться, что если он перестанет играть, то все кончится и Люцифер исчезнет.       – Ты страдаешь. Шипы рвут тебя изнутри. Цветы мешают дышать, – хитрец отвечал, но не давал ответов. Это раздражало.       – За какие грехи я страдаю? Только не отвечайте «за свои».       – В лучших традициях людей, ты захотел отведать запретный плод познания, – Аластор скрипнул зубами. Он знал только одно существо, которое могло угостить таким дерьмом.       – Звучит как признание.       – Да, это я тебе его скормил.       Вспышка гнева парализовала. Вот так просто. Люцифер говорил ему правду, что это он являлся причиной болезни, потому что Аластор ничего не мог сделать. Наябедничать Чарли? Он не был настолько глуп, чтобы вовлекать принцессу в их конфликт. Во-первых, это был лучший способ получить еще пару проклятий, а во-вторых, он не мог быть уверен, что Чарли выберет его. Сентиментальные личности всегда тяготели к родственным связям, особенно если у них были комплексы, напрямую связанные с отцом.       От злости ему вдвойне захотелось прокашляться. Аластор сглотнул кровь и подступивший к горлу комок из цветка и слизи.       – Точнее сказать, ты сам его съел с моих рук.       Аластор захлопнул крышку. У его терпения были вполне ощутимые пределы. И если он не мог ничего сделать Люциферу, то он мог просто уйти. Собственная гордыня не позволяла терпеть унижение, когда о нем говорили, как о какой-то псине.       Он едва не опрокинул стул, когда встал. Стоило просто слиться с тенью и покинуть эту крышу, но задетое эго не позволяло молча отступить. Аластор резко обернулся, готовясь к тому, что от вида серафима у него сердце уйдет в пятки, но он успеет сказать что-нибудь достаточно грубое.       Аластор не ожидал, что то, что он испытает, будет не страх и не злость. Люцифер действительно сидел на тонких перилах, скрестив ступни. Огромные крылья закрывали город за его спиной. Широко распахнув глаза, Аластор замер.       Откуда-то он точно знал, что алые перья были очень мягкими и пахли старыми книгами. Он легко мог представить, что лежать под ними было так уютно и безопасно, что даже кто-то вроде него мог потерять бдительность и разомлеть. В них не хотелось впиться зубами, не хотелось попросить у Рози рецепт ее соуса. Крыльев Люцифера хотелось коснуться, прижаться щекой и позволить им себя обнять.       – Слушай, приятель, я знаю, что тебе нравится видеть во мне врага. Но это не так, – Люцифер спрыгнул и сделал шаг к нему. Его крылья плавно качнулись за спиной, он не спешил их складывать. – И если боль станет невыносимой…       Аластор был слишком увлечен, чтобы слушать. Они были так близко. Протяни руку – и ощутишь самую приятную в мире нежность. Он мог думать только о том, что готов рискнуть жизнью и прикоснуться. Это казалось таким родным. Ему хотелось, чтобы оно было родным.       Но когда чужая ладонь потянулась к нему самому, Аластор это заметил. Движение, которое он засек самым краем взгляда. До того, как получилось подумать, он треснул Люцифера по руке.       Они стояли друг напротив друга, и оба смотрели непонимающе. Аластор медленно осознавал, что случайно позволил себе лишнего, а Люцифер выглядел… Обиженно? У Аластора никогда не было проблем со считыванием эмоций. Однако прочитать и поверить – это не одно и то же. Он неуверенно отступил.       – Я не допускаю…       – Знаю, – Люцифер небрежно махнул рукой и отвернулся. Он почти задел его крылом, но в последний момент приподнял край, лишь слегка обдав потоком воздуха.       Теперь Аластор пребывал в смятении. Слишком много эмоций, слишком мало осознания. Он путался, не понимал.       – Пожалуй, на сегодня концерт окончен.       – Что ж, буду ждать следующего.       Люцифер был низким, но выглядел отвратительно величественно. Аластор точно знал, в чем была причина. Теперь он смотрел на белую сторону крыльев, и она была приятна глазу. До того, как сделать что-то непоправимое, он схватил микрофон, осел на пол черной лужей и исчез, оставив короля любоваться городом в одиночестве.       Внутри него осталось неопределенное сожаление.

***

      – Этот ублюдок…       За несколько дней его заболевание только прогрессировало, и чем дольше Аластор находился в отдалении от отеля, тем стремительнее это происходило. У него не оставалось выбора, кроме как в очередной раз обратиться к Рози. Как бы он не хотел сохранить свою деликатную ситуацию в секрете, ему нужна была помощь, а она была единственной, кто заинтересован в сохранении его жизни.       – Дорогой, начни с самого начала.       Уже не сдерживаясь, Аластор закашлялся и выплюнул очередной комок из нескольких бутонов прямо на землю в саду Рози, к которому та очень трепетно относилась. Ее взгляд на секунду стал осуждающим, но она не стала его отчитывать. Терпеливо кивнула, принимая, что ему слишком паршиво, чтобы заботиться о манерах.       Правда это совсем не означало, что если Аластор сможет дожить до конца недели, то ему не придется лично вымывать каждую плиточку. Рози ничего не забывала.       – Это все папаша Чарли, – Аластор не хотел называть его имя. – Он признался. Он отравил меня.       – Зачем королю убивать друга его любимой дочери?       – Понятия не имею. Может быть он прознал о моем контракте с ней…       Рози вздохнула и посмотрела в сторону улиц своего городка. Она сидела на широких качелях, сложив руки на коленях, пока Аластор метался перед ней из стороны в сторону. Видеть его таким бесконтрольным и встревоженным было необычно. Шипы, которые он показал ей пару минут назад, прокалывали его тело во многих местах, а дыхание было слышно с нескольких метров. Аластор хрипел раненым оленем.       – У вас были хорошие отношения. Что их испортило?       – Ха! Хорошие? Рози, то, что я дразнил его из-под юбки Чарли, а он не стал убивать меня на месте – это не хорошие отношения, а снисхождение и безразличие, – Аластор зажмурился, пытаясь привести себя хотя бы в относительный порядок. Его голос был непривычно громким.       – Он помог с раной от ангельского оружия. Желай он тебе зла, ему было бы достаточно бездействовать.       – О чем ты? – Аластор пытался понять ситуацию, но способность связно мыслить ускользала все дальше и дальше от него.       – Ты не помнишь?       Рози нахмурилась и наклонила голову.       – Еще раз. Что он тебе сказал?       – Свою херню про запретный плод познания и бла-бла-бла, что он не хочет мне навредить, и что я сам… – надавив на воспаленные глаза, Аластор успел вовремя затормозить. Про то, что он «ел с рук» рассказывать не следовало. – Что я сам виноват.       Между ними повисла тишина. Рози о чем-то задумалась, и Аластор так надеялся получить хоть какое-то решение проблемы, что молча стоял неподалеку и смотрел на нее. Если не она, то придется возвращаться к Люциферу. Идти на поклон, притвориться хорошим мальчиком и вежливо попросить избавить его от цветущей внутри дряни. По очевидным причинам Аластору этого хотелось меньше всего.       – Не могу быть уверена, но может между вами имеет место быть некий контракт?       – С чего ты взяла?       – Ты захотел знаний, но ты не знаешь каких. Ты не помнишь, что Люцифер исцелил тебя, – брови Аластора удивленно приподнялись, на что Рози кивнула. Он подтвердил ее предположение. – Я думаю, что вы заключили контракт. Ты получил что-то, но тебя заставили забыть об этом. Возможно, твоя болезнь – последствия невыполненного условия контракта.       Взгляд застыл на зубастых лилиях. Аластор ощущал, что его все больше припирали к стене. Он попался, но сам не знал, когда и на чем. В его памяти были пробелы, а из груди торчали шипы.       – Не трать время. Тебе придется с ним поговорить. Разница лишь в том, сделаешь ты это сейчас, пока еще стоишь на ногах, или поползешь к нему на грани смерти. Ни у кого здесь нет сил обратить его магию. А если бы и были, то никто не стал бы рисковать собой ради тебя.       Рози была спокойна и рассудительна. То, чего не хватало Аластору в данный момент. Она не кормила его ложными надеждами, не брала на себя ответственность решить его проблему. Она сразу сказала, что у него нет иного выхода.       – Однажды ты обмолвился, что твое влияние на короля не меньше, чем на его дочь. Если это так, то у тебя нет причин бояться его.       Аластор действительно говорил это. Он уставился в пространство перед собой. Он помнил, как Рози выразила ему свои опасения на счет того, что он начал проводить больше времени с Люцифером и меньше с Чарли. За принцессой нужно было приглядывать. На это Аластор небрежно отмахнулся и заверил ее, что он теперь приглядывает за ними обоими. И даже пошутил, что не знает, кто из этих двоих хуже.       Но Аластор не помнил, на чем основывались те его слова.       – Ты права, – он попытался сделать вдох, но только болезненно захрипел. – Спасибо за совет, дорогая. Обязательно отблагодарю тебя, если выживу.       Возвращался в отель Аластор с тяжелым предчувствием худшего. Вместо того, чтобы привычно скользнуть внутрь бесформенной тенью, он воспользовался дверью, оттягивая момент, когда доберется до покоев короля.       Люцифер не проявлял к нему агрессии. Это было очевидно и немного успокаивало. Анализируя их последние встречи, Аластор начинал ловить странный диссонанс, который объяснялся тем, что часть его воспоминаний отсутствовала. Где-то в этой части был ответ, в какой момент Люцифер перестал смотреть на него, как на кривозубую прислугу.       Стараясь не хрипеть, Аластор поднялся на нужный этаж и медленно пошел по коридору, уже издалека разглядывая белую дверь. Единственную во всем отеле белую дверь. С каждым шагом поднимать ноги становилось сложнее. Аластору приходилось переступать через собственную гордость и упрямство.       Неприязненно поморщившись, он постучал, но никто не ответил. Выждав пару секунд, Аластор постучал громче. Чуткий слух не мог уловить ни единого шороха. Обнаглев, Аластор дернул ручку и, к его удивлению, она поддалась.       Разумеется. Люцифер не боялся, что его обворуют. Кто в здравом уме осмелится бы?       Аластор размышлял не дольше секунды перед тем, как войти. Беспечность короля – не его проблема. Бесшумно ступая по мягкому красному ковру, он оглядывался по сторонам. Без Люцифера это место выглядело скучнее. Аластор заметил лежавшую на подоконнике золотую скрипку. Беспорядок на столе с его последнего визита стал еще хуже, но постель все так же выглядела нетронутой. Заложив руки за спину, Аластор медленно прошелся, подмечая мелочи, которые не заметил в прошлый раз. На резной тумбочке стояло два бокала из-под скотча. Люциферу было с кем выпивать?       Вспомнив кое о чем, Аластор посмотрел в угол и ухмыльнулся. Что ж, ответ с самого начала был у него под носом. Он подошел к вазе, полной веток цветущего терна. Аромат приятно щекотал обоняние, Аластор наклонился ближе. На секунду ему показалось, что дышать в целом стало здесь полегче. Было то влияние отеля или присутствие Люцифера, он не знал, но подозревал всякое. Протянув руку, Аластор потрогал острые шипы. Хорошая шутка.       Ужасная мысль, но ему стало интересно, каков был запах самого хозяина этих цветов.       Он развернулся, чтобы уйти, но взгляд зацепился за покрывало. Со всех сторон оно почти касалось пола, но со стороны бокалов немного топорщилось. Аластор приблизился и концом трости отодвинул ткань. Улыбка исказилась.       Под кроватью стояли туфли. Узкие, остроносые. С красным обрамлением спереди и явно не по размеру королю.       Аластор был не настолько идиотом, чтобы не узнать свою обувь.       Импульсивно одернув руку, Аластор отвернулся и быстрым шагом покинул чужую спальню. Он бежал от собственного смятения. И чем меньше он понимал, тем больше злился. У него забрали то, что принадлежало ему. Его память. Что бы ни происходило между ним и Люцифером, какие бы ни были между ними отношения, их забрали. Отняли. А взамен подсунули ему росший через его тело терн.       Ему нужно было найти Люцифера. Очень быстро. И Аластор на этот раз решил пойти по пути наименьшего сопротивления. Когда его установка сменилась с «просить» на «требовать», ему стало проще.       – Чарли! Дорогая, отлично выглядишь. Как дела, как искупление? – Он подхватил девушку под локоть, легко подстроившись под ее шаг. – Потом поболтаем, а сейчас скажи-ка лучше, где твой горячо любимый родитель? Тот, который менее удачный.       – Привет, Ал. Забавно, но он тоже про тебя спрашивал. Надеюсь, вы ищите друг друга не для того, чтобы убить, – Чарли неуверенно засмеялась, но улыбка Аластора не изменилась. Он смотрел на принцессу сверху, едва сдерживая желание огрызнуться на нее. – Эм… Да. Я могу позвонить ему?       – Это было бы кстати. Погоди, ты сказала, что он меня искал? – Не дожидаясь ответа, Аластор отпустил руку Чарли. – Я догадываюсь, где он.       На этот раз Аластор не стал пытаться оттянуть момент встречи. Густой тенью он шмыгнул вдоль перил отеля, поднимаясь на последний этаж. Дверь в его рубку была приоткрытой. Люцифер оставил вежливое предупреждение о том, что был внутри.       Король сидел за его рабочей панелью, расслабленно закинув ногу на ногу и откинувшись на высокую спинку кресла. Этот вид казался отдаленно знакомым, словно Аластор уже позволял такому когда-то случиться. Он готов был переломить пополам любого, кто осмелился бы дотронуться до его оборудования, но на этот раз злость не вспыхнула в нем.       Его эмоции становились ему неподвластны.       Паркет скрипнул под его подошвой, когда он подошел ближе. Аластор не крался, в этом не было смысла. Ему едва удавалось дышать и скрытность пришлось отложить до лучших времен. Люцифер продолжал задумчиво крутить туда-сюда эквалайзер.       – Вам включить эфир?       – Нет. Мне нечего сказать твоим слушателям.       – Как пренебрежительно. Они, вообще-то, ваш народ.       – Моему народу мне тоже нечего сказать, – перестав, наконец, играться с рычажками, Люцифер повернулся к нему. – Я подумал, что ты почувствуешь, если кто-то будет трогать твои вещи.       – Считайте так и случилось.       О своем разговоре с Чарли Аластор решил благоразумно не упоминать. Выгоднее было вести переговоры с позиции того, что это к нему пришли. Поэтому он не спешил выкладывать, ради чего сам недавно шарился по чужой спальне.       Помедлив, Люцифер оглядел его. Медленно, с ног до головы, задержавшись в районе груди. Аластор упрямо выжидал. Тихий вздох ознаменовал его маленькую победу.       – В прошлый раз я не договорил. Если тебе станет совсем плохо, то я могу… – на долю секунды глаза короля стали отстраненными. – …вырвать корни.       Это было щедрое предложение. Немного запоздалое, но щедрое.       – Будет больно. Но недолго.       Аластор заложил руки за спину.       – Это не будет противоречить нашему контракту? – Люцифер не удивился, только пожал плечами. – И согласно каким условиям вы вернете мои воспоминания?       – Ты очень быстро наглеешь, – выразительно усмехнувшись, Люцифер встал с кресла ведущего. – Давай решать проблемы по мере поступления. Расстегивай рубашку.       – Вот так сразу?       – А ты рассчитывал на свидание?       Фыркнув, Аластор приставил микрофон к столу и начал расстегивать пальто. Его нетерпение подозрительно развеялось, и он ловил себя на очередном трудно анализируемом чувстве. Он искал подвох в действиях Люцифера, но не мог его найти. Краем взгляда он заметил, что тот снял белый фрак. С отстраненным спокойствием король закатал рукав на одной руке. Аластор замер.       – У этого должны быть последствия.       – Разберемся с ними потом.       С небольшой нервозностью Аластор сжал пуговицу и едва не оторвал ее от рубашки. Когда Люцифер посмотрел на него, уголки его рта опустились. Он поднял ладонь, словно хотел коснуться торчащих острых шипов, прорастающих между ребер. Некоторые успели стать настолько длинными, что прокололи даже атласную красную ткань. Отрицательно покачав головой, Люцифер отвел взгляд.       – Не надо было до этого доводить, – из голоса пропала привычная звучность.       – Вы говорите это мне или себе?       Невесело хмыкнув, Люцифер обошел его и придвинул стул ближе. Расстегнув примерно половину пуговиц, Аластор решил, что этого будет достаточно.       – И все же я хотел бы узнать, что со мной случится?       – Я вырву корни, тебе будет больно, но ты не умрешь. Что еще?       – А на побитую псину вы похожи конечно же потому что просто не хотите меня ранить? – Уши качнулись, когда Аластор резко наклонил голову. – Не смешите. Мы оба знаем, что мне это может даже понравиться.       – Ты хочешь чтобы я тебе помог или нет?       Аластор нахмурился и откинулся на спинку, пытаясь отдалиться от Люцифера, когда тот встал напротив. Он сглотнул, когда черная обгоревшая рука потянулась к нему. До того, как она коснулась его груди, он уже знал, что пальцы будут горячими, а кожа невероятно сухой.       Когда-то Люцифер уже касался его?       Ему хотелось этого. Но не такой ценой.       Невольно глаза распахнулись шире. Аластор с восторгом и испугом смотрел, как его собственное тело легко поддавалось давлению, пропуская ладонь внутрь. Неестественно, но так завораживающе. Словно нож в масло. Совсем не больно.       Острая тревога сковала его горло. Люцифер почти добрался до корней. Вот-вот он их схватит и дернет. Он вырвет их. А вместе с ними он заберет еще что-то важное. Опять заберет у Аластора.       Тревога сменилась вспышкой ярости.       – Нет!       Во второй раз Аластор небрежно оттолкнул руку короля. Для верности он пнул его ногой, отшвыривая от себя.       – Какого хера? – Люцифер выпрямился и возмущенно свел брови.       – Ты больше ничего у меня не заберешь! – Аластор ощетинился, выдав самый угрожающий оскал, на который был способен. Длинные уши прижались к макушке. Вокруг него сгустились темно-зеленые символы, а радио затрещало, заменяя предупреждающее рычание.       – Аластор, мать твою, я пытаюсь тебе помочь!       – Пиздеж, – выплюнул демон и встал. Тень от разветвившихся рогов упала ему на лицо. – Я не дам тебе ничего забрать. Это мое.       – Ты… Ты умом тронулся? Что – твое? Это моя магия! – Люцифер всплеснул руками. На это резкое движение Аластор зашипел через забитое горло и открыл несколько порталов.       Оборудование вокруг них начало фонить.       – Серьезно?       Впечатленным Люцифер не выглядел. Аластор понимал почему. Он не смог бы ранить серафима, он не справился даже с паршивым Адамом. Единственным выходом было отступить.       – Аластор! А ну стой!       Его охватил смертельный ужас, когда он понял, что Люцифер гонится за ним. Интуиция подсказывала, что в тенях укрыться не получится, но другого варианта Аластор не видел. Он вылетел в коридор черным пятном. Физически можно было ощутить, как чужая гнетущая аура давила на него сверху. Словно сапогом прижимала к полу. Он ненавидел и боялся. Но вместе с тем ему было до слез весело. Он пытался сбежать от дьявола.       Аластор сделал огромную ставку на свою безнаказанность. Все происходило не просто так. Люцифер сочувствовал ему, пытался помочь, жалел о том, что сделал. Это внушало надежду, что его не выжгут на этом самом ковре ангельским пламенем.       Не слишком задумываясь, он шмыгнул вниз и давление резко исчезло. Почти схватившая его магия пропала. Впереди послышался голос Чарли, и Аластор понял. Папочка не хотел расстраивать свою принцессу тем, что охотился на ее друга и помощника.       Бежать из отеля было глупо и бессмысленно. Вдалеке от Чарли Люцифер не станет сдерживаться, а спрятаться от короля Ада было невозможно. Самое надежное место было под юбкой у любимой дочери, и Аластор не собирался брезговать.       Он воплотился в соседнем номере от спальни Чарли. Пошатнувшись, ему пришлось схватить себя за лицо, изо всех сил зажимая рот. Кашель разрывал его изнутри, грудную клетку кололи шипы, а горло было настолько забито, что он не мог вдохнуть. Аластор осел и зажмурился, пытаясь побороть першение. Он чувствовал, как по трахее двигались цветы. Упрямо уставившись перед собой, Аластор запихнул пальцы себе в рот. Он проталкивал ладонь глубже, шире открывая пасть, пока когти не подцепили то, что ему мешалось. Его вывернуло на пол кровью и слизью с утопленными в ней бутонами.       – Отвратительно, сука.       Аластор утерся рукавом и рухнул на свежую постель. Адреналин кончался, вместе с ним кончались и силы. С трудом, но пока что он дышал.       Ему показалось, что на несколько десятков минут он смог забыться поверхностным сном. Аластор слышал, как за стеной Чарли обсуждала с Вэгги какую-то невероятно ненужную херню. Челка прилипла ко влажному лбу, он весь покрылся испариной и теперь замерзал. Сипло вздохнув, Аластор провел рукой по горлу. Между ключиц прорвалось еще несколько шипов.       Впервые за все время он начинал чувствовать досаду. Горечь от того, что не учуял, пахло ли от Люцифера цветами из его спальни. Что после его побега, вероятно, король не позволит ему еще раз тихо посидеть у себя за спиной, пока будет играть на скрипке и едва ли вспомнит про поставки стоящего кофе. При других обстоятельствах он смог бы произвести другое впечатление.       Он и произвел. Такое, что теперь ему стерли память и пустили сливу расти сквозь легкие. Было ли то, что Люцифер хотел у него забрать, важнее его комфортной жизни? Или стоило просто заплатить цену? Как бы отчаянно он не хотел не делать этого.       Словно почувствовав, что он смирился, над ним открылся золотой портал. До того, как Аластор успел среагировать, портал опустился на него сверху, перенося в другую кровать. Приподнявшись на локтях, Аластор оскалился.       – Тихо ты. Я не буду тебя трогать, – Люцифер примирительно поднял ладони.       Не то чтобы у Аластора были ресурсы сопротивляться, но он все равно сделал вид, что оказывает честь и доверяет. Кивнув, он откинулся на мягкую подушку и прикрыл глаза.       Он прислушивался к тихим шорохам и передвижениям Люцифера. Тот долго топтался вокруг постели, отошел, налил что-то, выпил. Перебрал бумаги на столе. Открыл окно, постоял у него. И, наконец, уселся рядом. У Аластора была чуйка на неуверенность, и сейчас от короля ей разило.       Вначале он думал, что Люцифер у него как на ладони. Что он предсказуем, и понимая его мотивы, можно предсказать поведение. Вот только мотивы по итогу оказались скрыты для Аластора. У Люцифера был секрет, который он не хотел раскрывать. Наивно было ждать справедливости в Аду, но еще наивнее было полагать, что Аластор отдаст то, что нужно ему самому. Ему хотелось этой связи между ними, посмотреть, к чему это может привести. Погреть руки в лучах чужой силы, забраться под кожу и закрепиться там так же, как в нем самом пустил корни терн.       – До чего же ты жадный, – Аластор попытался фыркнуть, но только захрипел. Кадык дернулся, когда он попытался сглотнуть. Люцифер не врал, когда говорил, что хорошо его знает. – Ты даже не знаешь, чего лишишься, а все равно не хочешь отдавать.       – Поэтому и не хочу. Очевидно.       – Ох, ну конечно, – он не видел, но почувствовал, как Люцифер закатил глаза.       – Верните то, что забрали. Тогда поговорим.       Люцифер громко выдохнул.       – А если ты сам просил это забрать?       – Значит я ошибался.       – Ты меня злишь.       – Рад это слышать.       Аластор приоткрыл глаза, когда услышал тихий смех. Злым Люцифер точно не выглядел. Его собственная улыбка стала чуть более расслабленной. Он хотел поймать короля на его небольшом обмане, но не успел.       Ком встал в горле. Аластор закашлялся. Он немного сдвинулся с подушки и выблевал очередную порцию цветов и крови на идеально белое покрывало.       И нет, ему не было стыдно. Он не просил Люцифера притаскивать его сюда.       Теплая ладонь опустилась на его плечо. Аластор напрягся, но его просто погладили, жалея. Интересное чувство из самого далекого прошлого, когда еще он был ребенком и нуждался в других. Сморгнув лишнюю влажность из уголков глаз, он повернулся обратно. Люцифер начал убирать руку, но Аластор успел впиться в нее пальцами. Он цеплялся, кусал ладонь, что его прикормила, но не чтобы отпугнуть, а наоборот. Он хотел удержать.       – Ради чего ты мучаешься?       – Иронично. Вы спрашиваете меня. Но ответ знаете именно вы.       – Аластор…       Наблюдая за королем из-под ресниц, Аластор думал. Два бокала из-под скотча, туфли под постелью, крылья, мягкие и пахнущие старыми книгами. У него с самого начала перехватывало дыхание, но интерпретировать это как страх оказалось ошибочно. Это было трепетное восхищение. Он касался раскаленной звезды, но вместо того, чтобы сжечь его, она ласково облизывала руки языками пламени.       – Это же ради вас? Вы хотите забрать себя? Я не отдам.       Выражение на лице Люцифера стоило всех его мучений. Аластор впервые видел такое искреннее смущение, возмущение и смирение в одном флаконе. Он двигался в верном направлении.       – Ты при смерти и тебе хватает наглости спорить со мной?       – Да.       Он наконец почувствовал запах. От Люцифера не пахло яблоками, чего можно было ожидать, или чем-то необычным. Едва заметно, совсем на грани того, что он мог услышать, но это был парфюм с явными нотами лаванды и кедра. Тот, которым Аластор пользовался сам. Глаза заблестели, в нем взыграли самые яростные собственнические чувства. Ему хотелось присвоить, прорасти глубже.       Аластор поднял руку и протянул ее. Он коснулся щеки, провел кончиками пальцев вниз и ухватил за подбородок. У него не хватило бы сил сдвинуть Люцифера, но когда он потянул на себя, тот сам подался навстречу. Внутри все замерло в предвкушении. Аластор не помнил, смотрел ли на него хоть кто-нибудь когда-нибудь с такой же нежностью. Это был взгляд, которым Люцифер обычно одаривал Чарли – полный безусловной любви. Стоило чужому лицу оказаться достаточно близко, он потянулся к нему. Аластор прижался окровавленными губами в поверхностном поцелуе…       … и воспоминания обрушились на него.       Глаза широко распахнулись. Все резко встало на свои места. Магия, что сковывала его и должна была держать подле Люцифера, развеялась, и он почувствовал, как тот вдохнул в него, словно Аластор остро нуждался в искусственном дыхании. Легкие расправились, их больше ничего не наполняло и облегчение, которое он испытал, было сравнимо с экстазом.       Немного отстранившись, Люцифер лукаво посмотрел на него, все еще непонимающе моргавшего. Когда Аластор обратил внимание на то, что король явно хотел что-то сказать, бледные губы со следами крови на ней растянулись в улыбке.       – Ты проиграл.       – Безжалостный ублюдок…       – Нужно было обойтись с тобой помягче?       – Ни в коем случае.       Аластор дышал. Раны на его теле хоть и болели, но уже заживали. Он чувствовал себя отвратительно счастливым. Не став сдерживаться, Аластор подался вперед, забирая себе еще поцелуй и еще. Он схватил за руки, потянул к себе, но неожиданно Люцифер вывернулся и встал с постели.       – Должен признать, очень приятно, что я все еще могу соблазнить молодого парня.       – Ты же в курсе, что я родился в позапрошлом веке? – Аластор встал следом.       – Да? – Люцифер пожал плечами. – Ты все равно в два раза младше моей дочери.       – Мерзкое сравнение, – он наступал, пока Люцифер не оказался прижат к рабочему столу. Наклонившись над ним, Аластор прижался носом к светлым волосам. Как он мог не замечать этого раньше? Люцифер насквозь пропах им. – Не могу поверить, что ты меня когда-то пугал.       – Я просто тебя избаловал.       Аластор был не согласен с этим выражением. Избалованным он был с самого начала, но вот приручился далеко не сразу. У него ушли месяца, чтобы разобраться в своих желаниях. Это была не самая подходящая ему модель отношений, но конкретно для них двоих она работала. Он перебрал много вариантов, пока не увидел очевидный. Отдай себя полностью, чтобы получить то же самое в ответ.       Люцифер любил его. Что до него самого, то он испытывал определенного рода привязанность, зависимость и вожделение. Он жаждал подчинить себе ту силу, что была у короля. В какой-то момент Люцифер объявил ему, что это тоже любовь. Спорить Аластор не стал. Ему было все равно, как оно называлось, пока оно приносило ему удовольствие. На резонное замечание, что ему не хочется спать рядом и обмениваться слюнями Люцифер махнул рукой и объяснил, что у него любовь другая. Адреналиновая. На грани одержимости.       А потом он его и в кровати спать рядом приучил, и слюнями обмениваться по расписанию. Аластора тошнило от того, каким ручным он стал, но оказавшись за дверью он очень быстро осознал, что потерял. Уроки он хорошо усваивал.       Подхватив под бедра, он подсадил Люцифера на стол.       – Ого, полегче. Тебя обычно не допросишься, а тут…       – Что-то не устраивает?       – Все устраивает.       Почуяв неладное, Аластор приподнял голову. Ему оказалось достаточно на секунду встретиться с обеспокоенным взглядом, чтобы понять. Он закатил глаза и вздохнул, а после покорно устроил подбородок на чужом плече и позволил обнять себя. Научиться страсти было проще, чем научиться нежности, смысла последней Аластор до сих пор не понимал, но когда появлялась необходимость, он вел себя так, чтобы ее удовлетворить. Это был его вклад за то, что Люцифер спускал ему с рук любые выходки, вспышки агрессии, недовольства и паштет из оленьих потрошков.       – В начале ты казался увереннее.       – Я не думал, что мне придется вырывать из тебя что-то.       – Плевать. На меня бы это не повлияло, – неспешно гладившие его по спине руки замерли, Люцифер вопросительно хмыкнул. – Хорошая собака всегда возвращается к хозяину. Твои слова. Можешь забрать мою память, можешь забрать мои чувства, но пока ты – это ты, они будут появляться вновь и вновь.       – Это самое приятное, что я когда-либо от тебя слышал.       – Я очень рад, а теперь иди нахуй со своим нытьем.       Люцифер рассмеялся и сжал его коленями. Настроение короля бывало переменчивым, но Аластор умел лавировать в его перепадах и приводить туда, куда было нужно ему. Через секунду его рубашка оказалась выдернута из-под ремня. Он лизнул мраморную кожу, но не успел впиться зубами. Люцифер схватил за подбородок и повернул его лицо к себе.       – Можно подумать, у тебя есть шансы сбежать от меня.       Глаза Аластора загорелись охотничьим азартом. Он широко улыбнулся. Это был куда более понятный ему язык.       – И в мыслях не было. Пока я не сожру тебя до последнего кусочка.       – Амбициозно, – опустив голос до шепота, Люцифер прижался почти вплотную к его губам. – Приступай.