Нежное принятие

Спокойные, хорошие и полные умиротворения вечера случались довольно редко для Руми. Можно даже сказать, что каждый день перед сном её вечно терзали какие-то сомнения. Таким вечером был и этот: следующий после разоблачения страшной тайны и победы над Гви-Ма. Руми сидит на свой кровати в полной тишине, обрамлённая приглушённым светом. Мысли роятся в голове: тяжёлые и многочисленные. О знаках, что теперь покрывают всё её тело, о Джину, что «умер» на её руках. Она всегда считала, что любви в её жизни нет места; что любовь — недоступная роскошь для тех, кто является «ошибкой». В итоге, так и вышло. Все, кого она любила, ушли. Тихий стук в дверь прерывает её мысли. Недолго думая, она кричит: «Входите», и на порог скромно вплывает фигура Зои с тарелкой супа на небольшом медном подносе. Она растерянно озирается по сторонам и выглядит слегка смущённой; ступает вглубь комнаты Руми так, будто никогда здесь раньше не была. — Привет, Руми, — мягко улыбается девушка, стараясь сильно не глазеть на радужные отметины своей подруги. Она подходит ещё ближе и останавливается у кровати. — Ты весь день просидела тут. Даже ничего не ела. Я… Мы… Мы с Мирой очень волнуемся о тебе. И… Поэтому я приготовила тебе рамэн. Руми молчаливо опускает голову. В одной лишь только полумайке и шортах на теле она чувствует себя практически голой. Этот стыд, за много лет тщательно привитый Селин, никуда не денется всего лишь за один день. Долгие годы лжи, непринятия себя и невыносимой вины того, кто она есть. — Извини, Зои, я что-то совсем расклеилась. Не хотела портить вам, девочки, вечер. — Что ты такое говоришь?! — незамедлительно реагирует та, повысив голос. Зои резво ставит поднос на столик у кровати и присаживается поближе к Руми. — Ты никогда… Слышишь? Никогда ничего не портишь! Даже не смей думать о таком! Возможно, Зои сказала это немного более эмоционально, чем хотела, но Руми это слегка развеселило. Уголки её губ слегка приподнимаются, и она ловит себя на мысли, что Зои всегда, и правда, была на её стороне. И что она одна всегда была очень добра к ней. Даже в те моменты ссор, когда Мира — нет. — И вообще… Я хотела бы извиниться. Лично за себя. Что наставила вчера на тебя оружие, — Зои виновато опускает взгляд на свои руки, нервно теребя пальцы. — Просто… Мы были в шоке. Мы испугались. Но… Но мы даже не думали тебя атаковать, это была скорее… оборона. В груди Руми неприятно свербит от воспоминаний вчерашнего дня. Но, в конце концов, она сама виновата во всём произошедшем. Ничего не мешало ей пойти против Селин и рассказать обо всех своих тайнах девочкам. Теперь она знает, что они бы её поняли. — Не расстраивайся, Зои, всё уже позади. Я не держу на вас с Мирой зла. — Тогда почему целый день сидишь тут совсем одна? Руми поворачивает голову, вопросительно вглядываясь в блестящие глаза. В полумраке они выглядят ещё больше обычного, увлажнённые навернувшиеся слезами вины, что вот-вот готовы пролиться. Руми сдаётся этим глазам. — Знаешь, — тихо вздыхает она, обхватив одну руку другой и поёрзав на месте, — эти шрамы… Раньше мои знаки были только на руках, и совсем чуть-чуть на груди, их было совсем немного. И мне всегда было страшно, если бы их кто-то увидел. Причём, если бы вы с Мирой поняли значение этих символов, то обычные гражданские люди — нет. Для них это были бы просто татуировки или боди-арт. Но я всё равно боялась. И не позволяла себе влюбляться в кого-то, тем более, встречаться. Я всю жизнь спускала все свои чувства в пропасть, отказываясь от них просто потому, что мне так сказала Селин. Что я — ошибка. Зои подсаживается вплотную к Руми маленькими движениями, не отрывая глаз от неё. — И теперь, когда вся моя жизнь перевернулась с ног наголову… Когда все узнали мой секрет, я даже понятия не имею, как жить дальше. Джину был единственным человеком, который принял меня такой, какая я есть. Он принял мои метки потому, что сам был такой же. Принял мои грехи. И теперь он просто… исчез. Зои перемещает руку, нежно вкладывая кисть Руми в свою. Она поглаживает своими маленькими пальцами радужные узоры, оставленные после меток, точно шрамы. — Не знаю, Зои… Я не знаю, сможет ли кто-то полюбить меня такой, какая я есть… — отчаянно шепчет Руми, отвечая прикосновением на прикосновение подруги. — Если честно, — смотря ей в глаза, шепчет Зои, — мне безумно нравятся твои узоры. Я их обожаю. Ты мне всегда очень нравилась, Руми. С того момента, как мы познакомились. Ту будто ударяют по голове. Нежное поглаживание Зои по её руке послыает волну мурашек, и тепло разливается по всему телу Руми. Зои только что призналась в своих чувствах? — Могу ли я дотронуться к тем, что на твоём теле? — А не боишься? — Чего мне бояться, если это ты? Руми улыбается искренне, и смущённо протягивает руку раззадореной подруге. Та, словно ребёнок, получивший вкусные конфеты, смеётся и хлопает в ладоши, и уже совсем с другим настроением обнимает девушку, мучительно-тягуче следуя вдоль радужных полос кончиками пальцев. Этот жесть заставляет Руми прикусить губу от нахлынувшего возбуждения. Раньше никто не смел прикоснуться к ней. И сама она тоже не позволяла. Даже Джину. Но с Зои ей показалось это каким-то… правильным? Когда пальцы Зои оказываются на её животе и повторяют рисунки шрамов, Руми прикрывает глаза. Нежные женские руки ласкают её демоническую кожу, словно самое ценное в этом мире, и Руми готова взорваться от переизбытка невысказанных чувств к Зои. Что-то горячее разливается под кожей, заставляя зубы заостриться. Зои всегда была на её месте. И она всегда будет. Зои в мгновение останавливается, замерев, и, кажется, вообще перестаёт дышать. Запыхавшаяся Руми тревожно открывает глаза, не представляя, что сейчас она увидит новое открытие для неё самой. Её радужные метки светятся! — Руми… Мой Бог… Ты такая красивая! Это выглядит изумительно! Ты словно фонарик! — Зои, я… — прерывает она себя на полуслове. — Я не знала, что так умею… — Погоди, что? — улыбка с лица Зои никогда ещё так быстро не сходила, оставив только обеспокоенное лицо. — Это от моих прикосновений так случилось? Руми стыдливо кивает, подтверждая её домыслы. И Зои в момент становится такой красной, что Руми даже на секунду серьёзно пугается за неё. Она протягивает руку к Зои, нежно обхватив её мягкую щёку, безмолвно умоляя не отворачиваться; убирает выбившуюся прядь чёрных волос за ухо и подвигается ещё ближе. — Я хочу поцеловать тебя. Так сильно. — Если бы я могла, я бы поцеловала все твои шрамы на теле, — сквозь пелену смущения шепчет та. — Чтобы ты поняла, что это — не проклятие, а благословение. — Зои… Лавандовые волосы Руми, распластанные хаотично за спиной по кровати, тянутся вслед за ней в момент поцелуя Зои. Руми не может помочь себе остановиться целовать её с такой любовью и искренностью, до потери остатка кислорода. До сегодняшнего вечера она совсем не понимала, насколько сильно всё это время ей нравилась Зои, и что всё это время она мечтала только о ней. Когда Зои всё же расцепляет поцелуй, она перемещает губы на шею Руми, и та со стоном вдыхает. Её руки хаотично ласкают тело, обнимая блестящие светящиеся метки, и под её прикосновениями, кажется, они разгораются ещё ярче. Явно прорезавшиеся клыки царапают губы. Руми хочется взвыть от переизбытка ощущений. Она обнимает Зои, впутывая свои пальцы в её волосы и распуская тугие чёрные косички. Следуя своим грязным желаниям, Руми снова находит рот Зои, целуя её настолько мягко, чтобы она даже не заметила проступивших клыков. — Я очень ревновала тебя к Джину, — внезапно говорит она, прервав поцелуй. Между их губами тянется тонкая нить слюны. — И ужасно злилась. — На меня? — На него. Руми загадочно улыбается от этого факта. Что Зои было не всё равно на неё и Джину. Она томно вздыхает и тянется к Зои, уткнувшись лбом ей в плечо. Обнимает её талию и прикрывает глаза. Между ними возникает тишина воцарившейся паузы, и Зои обнимает Руми в ответ, поглаживая её распущенные шелковистые волосы. Где-то в углу комнаты недовольно мурчит один синий тигр.